Главная   А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Э  Ю  Я  Документы
Реклама:

Вакуфный документ Ишратхана

В Самарканде на руках местного жителя в свое время имелся вакуфный документ, относящийся к мавзолею Ишратхана 1. Это один из древнейших вакуфных документов Узбекистана, дошедший до нашего времени, который содержит значительный материал бытового характера, чего нет, даже в малой мере, ни в одном из известных других. Этот вакуфный документ дает представление о том, как обставлялись мазары (мавзолеи, усыпальницы) знатных людей. Он также представляет интерес по языку и форме, как официальный документ XV века, дошедший до нас в подлинном виде (рис. 34-42).

Рассматриваемый документ написан на таджикском языке почерком «дивани» (министерским), представляющим скоропись, принятую до XVI века в официальной переписке Средней Азии. Скоропись эта малоразборчива, вследствие соединения между собою при беглом письме (не отрывая пера от бумаги) букв, по правописанию несоединяемых. Читать ее затруднительно из-за большого пропуска диактритических знаков.

Почерк рассматриваемого документа в общем твердый, устойчивый и достаточно красивый. Документ написан тушью на плотной серовато-желтого цвета бумаге, местного, вероятно самаркандского, производства, и состоит он из 4 склеенных листов, имеет в длину 218, а в ширину 24 см.

Вакуфные документы обычно писались на отдельных полосах бумаги, которые склеивались в ленту и свертывались в трубку, свиток. Текст имелся только на [120] одной стороне. Листы в склейках скреплялись печатью казия. Подписей или печатей сторон не требовалось, но печать казия, утвердившего документ, была обязательной. Кроме того, на такого рода документах иногда ставили свои печати и другие судебные должностные лица — муфтии и аалямы, — а также свидетели. Печати иногда прикладывались в большом количестве, в зависимости от значения лица, совершавшего вакуфное пожертвование, и от ценности имущества и значения установления, в пользу которого передавалось пожертвование. Интересно, что знаки вместо подписей, приложение пальцев по неграмотности и подписи за неграмотных не практиковались вовсе. Свидетели, присутствовавшие при совершении акта вакуфного завещания, лишь переименовывались в документе; иногда ставились их печати и реже личные подписи.

Вакуфных документов с приклеенными печатями не имеется. Все печати черные, сделанные тушью, которой писались и самые документы. Исключение представляет сделанная золотом печать на вакуфной «Иноят-намэ» Искандерхана, отца Абдуллахана, от 967 года хиджры, относящаяся к медресе Мискин в Бухаре. [121]

Хронологическая датировка документов была обязательной издавна — она имеется на самых старых документах. Датировались документы мусульманским летоисчислением, всегда от хиджры, причем писался не только год, но месяц и число. Сохранившаяся с конца XVI века книга самаркандского казия свидетельствует о том, что юридические документы тогда не только выдавались сторонам на руки, но в подлинниках хранились у самого судьи.

Вакуфные документы составлялись не только по почину частных, заинтересованных в них лиц, но и по почину властей, когда возникала необходимость восстановить завещание, утраченный или пришедший в ветхость акт.

Общая форма вакуфных документов одинакова. Начинается документ указанием на то, что тогда-то в камеру такого-то казия явился такой-то, правоспособный располагать своим имуществом, и сделал нижеследующее заявление. Дальше этот заявитель выводится говорящим в первом лице: «Я учинил вакуф и сделал пожертвование...» Затем говорится, в пользу какого установления обращен вакуф или для какой цели, из чего состоит жертвуемое имущество; если это недвижимость, — в чем она заключается, где и в каких границах находится. Затем следует более или менее подробное перечисление условий вакуфа. Кончается документ указанием на то, что он утвержден приложением печати казия. Часто текст документа имеет весьма обширное благочестивое вступление с выдержками из корана и священных преданий (хадисов) о необходимости проявить «заботу о спасении души», о совершении с этой целью благотворительных дел и в том числе лучшего из них — обращения в вакуф и т. д.

При написании рассматриваемого вакуфного документа все изложенные формальные условия соблюдены. К основному тексту его, к доверенности под ним и к припискам приложены печати вакуфодательницы, султана Абу Сайда, тогдашнего правителя страны, его сыновей, дочерей и других лиц. Содержание почти каждой из печатей изложено в форме двустишия, причем первая часть заключает изречение об отношении владельца печати к богу, а вторая — звание и имя владельца печати и имя его отца. Печати эти следующие.

Под основным текстом, ниже перечня свидетелей, две одинаковые печати на склейке листов, у краев их, с надписью: «Уповающий на царя (бога) вечного, помогающего Абу Мансур Мухаммад, сын Мухаммада аль-Мискина». Эта же печать имеется в тексте доверенности под основным текстом.

Под текстом доверенности четырехугольная печать со следующей надписью «Служитель (ница) царя чистейшего Мухиба Султан, дочь Абу Сайд Султана». Правее последней — печать со следующим текстом: «Служитель (ница) царя (бога), которому служат Султан Бики, дочь Алла-Дада». Рядом с ней печать Султан Махмуд Бахадура, сына Султана Абу Сайда Курагана. Правее последней печать с текстом: «Уповающий на царя, величайшего щедрого Шахрур Бахадур, сын Султана Абу Сайда Курагана».

Выше ее находится печать с такой надписью: «Султан Омар Шейх Бахадур, сын Султана Абу Сайда Курагана», Над последней печатью находится печать с [122] таким содержанием: «Султан Омар Шейх Бахадур, сын Султана Абу Сайда Курагана».

С правой же стороны на поле листа против четвертой строчки снизу основного текста приложены две печати названного Султана Махмуда Бахадура и печать с текстом: «Султан Мухаммад Бахадур, сын Султана Абу Сайда Курагана».

Между восьмой и девятой строками снизу на поле листа с правой же стороны приложены две печати: Султана Махмуда Бахадура и вторая с текстом:“ Султан Абу Сайд, сын Султана Мухаммада".

Против 13 строки справа снизу, на склейке листов, в поле справа приложена печать Абу Мансура Мухаммада, сына Мухаммад аль-Мискина.

Под второй припиской с правой стороны приложена четырехугольная печать вакуфодательницы: «Хабиба Султан, дочь Амира Сухраба».

Над первой припиской печать содержит следующий текст: «Исполняющий заповеди царя величайшего Манучахр Султан, сын Мухаммада». Под этой припиской четыре печати: две четырехугольные — вакуфодательницы, одинаковые с приведенной выше, и третья — круглая, с текстом: «Служитель (ница) царя щедрого — Хабиба Султан, дочь Амира Сухраба». Четвертая печать восьмигранной формы с текстом: «Айша Султан, дочь Султана Абу Сайда».

Против 28-й строки снизу на склейке листов приложена печать Абу Мансура Мухаммада, а под ней маленькая печать с текстом без имени владельца: «Нет бога, кроме бога, царя истины откровенной».

На склейке первого листа со вторым также приложена печать Абу Мансура Мухаммада, и, наконец, под припискою на последнем листе приложены три печати: одна — Абу Мансура Мухаммада, одна — Султан-бики, дочери Алла-Дада, и одна, круглая, — самой вакуфодательницы.

На печати Султана Абу Сайда и на печатях его сыновей имеется тамга. На всех печатях рисунок тамги одинаков, и занимает она одно и то же место — по диаметру кружка печати — и состоит из палочки с одним кружком у конца ее справа и тремя кружками слева. Двустишие текста печати делится тамгою пополам. На печатях дочерей Абу Сайда и других женщин тамги не имеется.

Вакуфный документ начинается с обращения: „Он 2 — согласующий, чистый и всевышний!» Далее, до половины десятой строки, содержится обычное прославление бога, пророка и проч. Затем приведены соображения, сводящиеся к тому, что правоверные в день светопреставления получат спасение или наказание, сообразно со своими делами.

Со второй половины десятой строки начинается сущность содержания документа 3. [123]

«...(10) сделала вакфом и обратила в пожертвование из частного, лично ей принадлежащего имущества светлость,

(11) великая, госпожа источника чистоты, убегающая от греховности, украшение зрения, красота, документальность в благородстве женщин и даже мужчин, перл раковины доброты и блеска, жемчужина перстня султанатства и совершенства, поэтесса спокойствия,

(12) царства, великая из детей тюрков, воздерживающаяся от греха с помощью бога, почитаемого и милостивого, чистота (от грехов) мира и веры Хабиба Султан Беким, а она отпрыск эмира великого, величайшего, всемилостивейшего, полезного группам рабов,

(13) почившего в милости, всепрощенного эмира Джелаль-ад-дина Сухроба (да осветит господь всевышний его могилу!), ради поклонения, для могилы пречистой колыбели высокой и покрывала повелевания, света зрачка султанства, бутона сада хаканского, всепрощенной, в милости бога почившей Хованд Султан Бики,

(14) а она дочь султана справедливого, великого, покорного (богу) и хакана храбрейшего, милостивого, достойного повиновения подданных, рыцаря Альма и Тин 4, наместника бога на обеих землях, победителя для шариата красноречивого,

(15) последователя школы ханафийской 5 — светлой основы правил добродетели укрепления обычаев благотворения, крепкого в повелениях божьих, проповедника повиновения богу, доказательства истины в противоречиях, благополучия времени помощника веры и нации,

(16) мира и религии, султана султанов Султана Абу Сайда Курагана [на поле: „да сохранит бог всевышний его царство и султанство»], каковая (могила) входит в огороженное место, именуемое садом Фируза 6, — в западном углу его,

(17) где похоронена госпожа высокая, поименованная выше, в здании под куполом бирюзового цвета, подобно вращающемуся небосводу и являющемуся сооружением этой госпожи, вышеназванной вакуфодательницы (да продлятся ее праведные деяния) по соседству мазара

(18) пресветлого, святого, полюса полюсов, земли погребения сурмы, источника одаренных знанием Ходжа Абди Даруна 7 (да будет над ним милость бога), в местности, определенной и известной, всего

(19) половину единолично ей принадлежащего селения Сарай-Малик 8, исключительно ей принадлежащего, находящегося в самаркандском Шаудоре 9 и [124] состоящего из земель, способных к урожаю; границы полностью [земель] этого селения по смежности с четырех сторон [следующие]:

(20) западная граница соприкасается с общественной дорогой, которая идет в сторону Кеша 10, с севера она смежна с харимом 11 арыка Hay 12, который известен; с востока она соприкасается частью с землею

(21) местности Барак, каковая известна, а частью харимом названного арыка Hay, также известного, упомянутого выше; с юга она соприкасается с землями урочища Кучан, которое составляет частное владение хазрета шейхульислама великого,

(22) судьи совершенства среди толпы, Ходжа Абул-Сафы. Смежности по всем границам, и признаки их ясны. [Имение передается в вакф] со всеми правами и принадлежностями, за исключением из всего вакфа площадей и сооружений,

(23) мечетей, кладбищ, общественных дорог и для обитания жилищ райи 13, причем с четырех сторон границы исключаемых [площадей и сооружений] соприкасаются с землями этого селения [Сарай Малик] по смежностям. [Кроме того, обращаются в вакф полностью] двадцать пар голов волов, определенных [по признакам],

(24) принадлежащих ей (вакуфодательнице), которые в этом селении заняты делом земледелия, полностью тридцать два человека рабов и рабынь, принадлежащих ей, нижеперечисленных — некоторые заняты делом земледелия в этом селении, а некоторые другие — в этом купольном здании,

(25) заняты подметанием, расстилкою [подстилок] и поварским делом; имена их: Халь Малик, сын его Иса, Макбаль, жена его Байрам-би и два сына его Тураб-Ходжа и Амир-Ходжа; Канбар, жена его Идиль-би,

(26) сын его Канбар Али и дочь его Мехр Хатун; Менгли-ходжа, жена его Гуль-Бахар и дочь его Зухра; Хаджи и жена его Балдыр-Хаир; Давлет-Яр и жена его Сарвара;

(27) сын его Гадай Али и дочь его Паянда; женщина Чекак. и сын ее Пир Ахмад; женщина Чулпан; женщина Бахты-би и два сына ее — Хаджи Али и Ходжа Али;

(28) женщина Кара Сач и два сына ее — Мухаммад и Сеид Мухаммад — и две дочери ее — Джахан Султан и Бахт Султан; Чаляк Баварчи 14 и Чаляк Табакчи 15 и Мааруф Ходжа и сын его;

(29) полностью двенадцать голов верблюдов «люк» 16, принадлежащих ей, и шесть штук принадлежащих ей ковров [калын 17], из которых три [одинаковых] с желтым [125] основным полем, керманских с хашиею 18 — зелено-белою, шелковой, малиновой длина одного из них — три зиры,

(30) половина зиры, тесу и хаба зира и ширина две зиры 19; длина еще одного — четыре зиры, и ширина — две зиры, два данкима, тусу и хабба зиры; длина еще одного — три зиры,

(.31) пять данким, тасу и хибба зира, а ширина — две зиры; три других (ковра) аргыяни 20, — с основным полем армаки 21, фиалкового цвета, хашия-мави 22 — и бикин, длина одного (из них) — шесть зир, данкин зиры

(32) и ширина — шесть с половиной зиры, тасу и хабба зира; длина еще одного — шесть зир и данким, ширина — три зиры, два данка и тасу зира; длина еще одного — девять зир,

(33) четыре данкима, ширина — четыре зиры и данким зиры; полностью один калын старый, принадлежащий ей, длиной пять зир, шириной две зиры, данк три асу и хабба зира; одну зилючу 23, принадлежащую ей, которой

(34) длина две зиры и четыре данкима зиры, ширина одна зира и. полданка зиры; полностью двадцать штук калынов висальча 24 — шелковых, одинакового [цвета] аргывани 25, — длина одного из них — четыре зиры, ширина — одна зира,

(35) пять данким и три тасу зиры; длина каждого из двух других — две зиры и данким, ширина — одна зира, два данка и три тасу зиры; длина еще одного [из них] — три зиры, тасу и хабба зиры, ширина — одна зира и данким зиры;

(36) длина еще одного [из них] — две зиры, ширина — данк и три тасу зиры; длина еще одного [из них] — одна зира и четыре данким зиры и ширина

(37) — половина данка зиры; длина еще одного [из них] — одна зира и ширина — половина данка и тасу зира; полностью один лянгард 26 медный, большого веса в семнадцать с половиной сиров 27 — и однунаиля 28 — медную большого веса в двенадцать с половиною сиров;

(38) и одну хулянчи 29 бронзовую, одну афтобу 30 бронзовую; два стаканчика свечных бронзовых, чеканенных серебром, больших, три свечи восковых — две больших и одну малую с двумя скатертями сакарлатовыми, хайма-дузи [126] (палатко-шитыми) 31, одну скатерть паи бирк 32 — фиалкового цвета, золотошитую, с подкладкою малля 33; одну машрабу 34 с серебряным горлом, золоченую;

(39) один мусалля 35 новый, шелковый, с подкладкой зелено-черной; один фонарь железный с занавеской валя-бикми 36, одну кадильницу [уд-суз] 37 — медную с серебряной насечкой; одно надгробное покрывало из алачи 38 — каттан 39 египетский, новое с подкладкой малля; одно надгробное покрывало с верхом

(40) парчовым — черное и желтое, новое, подкладка паи-бирк суконная, оторочка паи-бирк черная; одну арынчу 40 бархатную, голубую, китайскую с подкладкой кожи зеленой, оторочка мягкая, с подстилкой для сиденья [муттака] сорта мутабак, с основным полем зеленым-черным; одни четки сердоликовые, которые числом

(41) в сто один (шарик); один посох деревянный, орнаментированный золотом; один нож с ручкой из зуба, с ножнами из камки; одни калоши (фашук) из верблюжьей кожи (шум); одну скатерть каттан; одну пару (парных) сундуков сафьяновых, закрываемых железным затвором, чтобы эти (перечисленные) вещи

(42) складывались в него; один рундук наследственный для этих же вещей, чтобы складывались в него те, которые не поместятся в сундуки; одну чумичку — цедилку медную; одну чумичку медную; две чашки бронзовые, золоченые; одну пиалу фаянсовую, алую; одну нихальчу 41 длинную,

(43) атласную мудуваль 42, которая должна быть постелена у могилы этой колыбели высокой вышеуказанной; одну чашу фаянсовую с разбитым бортиком; одну палатку белую с внутренностью хайма-дузи суконной, зеленой и полузеленой украшенной костью, все это из личного принадлежащего ей имущества.

(44) И поставила условием эта вакуфодательница вышепоименованная, да продлятся ее благодеяния, чтобы муттавалием этого вакфа быть ей лично, пока жива в мире, а после смерти — из ее потомков великих каждый, который старше, пусть будет муттавалием этого вакфа.

(45) Также поставила условием эта вакуфодательница вышеуказанная, чтобы количество зерна, какое уродится с земли этой нераздельной половины селения расходовать сначала на [нужды вакуфного] имущества и землю, а что от этого останется, [127]

(46) из этого выдавать каждому семейному рабу и рабыне по истечении каждого года двести четыре штуки фулюсов 43 ходячей [монетой] того времени и двадцать четыре мана 44 по большому самаркандскому весу зерна трех сортов, а каждому одиночке

(47) по истечении каждого года сто четыре штуки фулюсов ходячей [монетой] того времени и двенадцать манов зерна означенного вида [то есть трех сортов] Если кто-либо из детей этих рабов и рабынь достигнет пятнадцати лет и если станет семейным, то получает сумму [денег] и зерно по правилам для семейных,

(48) а если останется одиноким — получает сумму денег и зерно по правилам для одиноких. [А затем] из остатка, в случае утраты из этих быков и из этих верблюдов, покупать вместо утраченного другого, чтобы дело земледелия задержки не испытывало и чтобы для доставки вакуфного

(49) зерна других [животных] не нанимать. А если еще будет остаток [из него], в годовые праздники и в начале благословенных месяцев должна выдаваться соответствующая пища по усмотрению муттавалия, в купольном здании этом,

(50) по мере надобности в свое время. А также она (вакуфодательница) определила, чтобы на надгробии хазрета колыбели высокой вышеуказанной положены были один коран (писаный почерком) кытча-и-вазири, в золотых крапинках, в линиях золотых и лазуревых, с сафьяновой обложкой,

(51) расписанный калямом; один миаджир 45 катани 46 с сарандозом 47 катани; один платок катани [надписано — белый, определенный, иракы-дузи] 48. Также поставила условием вышеуказанная вакуфодательница, чтобы в

(52) этом купольном сооружении необходимо имелись при надгробии этой колыбели высокой вышеуказанной один хафиз 49, один миджавир 50 и один прислужник. Этот хафиз, который занимается чтением корана великого, в награду [во спасение] души этой колыбели высокой вышеуказанной,

(53) получает ежегодно сумму в триста шестьдесят четыре штуки фулюсов ходячей (монетой) данного времени, а прислужник также по истечении каждого года получает двести четыре штуки описанного свойства монеты и двадцать четыре мана по большому самаркандскому весу

(54) зерна трех сортов; этот же миджавир по истечении каждого года получает четыреста четыре штуки той же монетой и двадцать манов по означенному [128] весу зерна тех же сортов — в то время когда они исполняют обязанности миджавира и несут службу.

(55) Да сохранит бог, если это место поклонения уничтожится — доходы вакфа должны идти на расходы для бедных мусульман, до тех пор пока бог наследует землю, а он лучший из наследников. И не дозволено никому, кто

(56) для изменения или обмена этого вакфа старание проявил бы, и если без страха веру свою к степени упадка приведет и какое-либо условие из условий этого вакфа станет на место ничтожества — деяния его прокляты будут от бога, ангелов и людей

(57) всех. И еще также определила хазрет вакуфодательница означенная, да продлится ее чистота [от грехов], выделить из принадлежащего ей имущества один джабдук 51 алачовый каттани камандузи 52 кашидо-дузи 53, подкладка — фальга 54, оторочка — паи бирк, черная,

(58) двенадцать кандилей 55 медных, из них один золотом обработанный и одиннадцать малых и один кандиль фаянсовый, золотом обработанный, чтобы они повешены были в купольном здании. И было сие все

(59) в первый день месяца рамазана благословенного восемьсот шестьдесят восьмого года от бегства избранника 56".

Приписанный с левой стороны мелкий текст между строками 4-й и 15-й снизу гласит следующее:

Перед этой гробницей должны содержаться и один джаблук 57-катан голубой, один гуша-чох 58 — алачевый каман-духта 59 с подкладкой фальга и мушальшаль 60 — украшенной, три занавеси, одна из них парчовая, и две других гирибани алям 61 — шелковых, с подкладкой малля и оторочкой мадфур [?] и одна еще алачовая, по ней обшивка катани алая и алача искандерони 62 — с подкладкой бухарской алачи, оторочкой паи-бирик и еще одна алачовая, катан с подкладкой голубой, с рамой, цветами и зернами украшенной, с шелковыми завязками, одна чалма египетская, одна бугча-банд камковая голубая, сверху нарм-даст 63 черная, с подкладкой валя, одна бугча-банд 64, бархатная, алая, с подкладкой дымчатого цвета [?] и опушкой [129] пары даст, одна кадильница (уд-суз) каменная, орнаментированная, и одна мангаль 64 медная с железными ножками — правильно 65.

Вписанный между второй и третьей строками снизу текст гласит следующее:

1. «Что оба джаблыка и гуша-чох должны держаться при этой могиле, а эти занавеси должны быть повешены на дверях этого купольного здания и из этих вещей те, которые не поместятся в эти сундуки и рундук, должны быть завязаны в эти бугча-банды — а эти мандиль 66, кадильница (уд-суз) каменная и мангаль по мере потребности должны употребляться в этом купольном здании».

Текст против 21-23 строк:

«Хазрет вышеуказанная вакуфодательница, будучи в обстоятельствах правомочия располагать имуществом, что она дополнила названный вакф одним кораном [мусаххаф], принадлежащим ей [с текстом] в два столбца пополам, из двадцати частей в сафьяновой обложке, с сафьяновым футляром и бархатной в шашку оберткой, который должен быть положенным на изголовье гробницы. В первый день раби-уль-авваль 882 года».

Текст между 41-42 строками:

«Хазрет вышеуказанная вакуфодательница, находясь в обстоятельствах правомочия распоряжаться (своим имуществом), заявила, что она от собственного имени обратила в вышеозначенный вакф один гилим-калын бархатный с цветочным орнаментом, каковой гилим в этом вакфе для означенной цели должен употребляться».

Текст справа сбоку, идущий сверху вниз одной строкой:

«Желание проявляй с произнесением имени блестящего и высокого [то есть бога]. Мнение шейха, имама великолепного, да будет им доволен бог, в настоящем вакуфном документе, для описанной выше цели, правильно по шариату или слабо [и бездоказательно] и. . . . . . . .спасения [награды?] во имя высочайшего. Мнение шейха, имама великолепного, да будет им доволен бог, по настоящему вакуфному акту, для реченного выше доброго пути, правильно по шариату или слабо [и бездоказательно].

Собственноручные подписи под этим текстом:

„Правильно, а всевышний бог знает лучше — писание [то есть подпись] Убайдуллы Юсу фа.

Правильно, а всевышний бог знает лучше — писание Бурхана Шейх-уль-ислама.

Правильно, а всевышний бог знает лучше — писание Фазль Уллы-сына»... [дальше этого залито тушью].

Текст более мелкий под основным текстом:

(I) «Сделал признание почтенный и милостивый Амир Ходжи, сын покойного Амир Шейх Дервиш Илляхи, который был поверенным в таковом признании со стороны Хазрета вышеуказанной вакуфодательницы (да будет постоянной ее чистота [130] (от грехов) и продлится ее жизнь и доверенность ее!) [?], утверждена была в присутствии хазрета казия и хакима столицы Самарканда (да удлинится его тень!), на основании свидетельства Мавляна Исы, сына Мавляна Мухаммада и Шейха Мухаммада, сына Хаджи Мухаммада аль-Сарычи, которые правдивыми были, после их свидетельствования (3) — признание в смысле написанного на путь вышеуказанный 67. И было сие полностью в присутствии утвердившего, шестого числа месяца рамазана восемьсот шестьдесят восьмого года.

(Свидетели:) Амир Ходжи Илляхи, сын Шейха Дервиша Илляхи; Амир Мазид Алка, сын Илька Тимура; Ходжа Асад-ед-дин диван 68 — Мухаммад Али Тягай, сын Али; Мавлян шейх Ахмад Шараф; Фахр-ед-дин, сын Лачина; Али шейх, сын Лачина; Али Султан татар (?); Тевкель-Амирахур 69; Юсуф муинадуз 70, сын Туран-шаха; Хусейн Фарраш 71, сын Итка Буги; Мехтар 72 Ходжа Фарраш, сын Махмуд Шах Фарраша; Мехтар Махмуд Фарраш, сын Аваз Шаха; Аташ Муинадуз; Дервиш бакаул 73, сын Шейха Али; Турк бакаул; Мавляна Аббас Хафиз; Мавляна Хафиз Сайд; Мавляна Али; Муса табакчи; Али Шах амирахур; Мавляна Али брадар (сын) Мавляна Мухаммад Джаруба 74; Дервиш Али Тагаи, сын Али; Пир Ахмад Фарраш, сын Мехтар Махмуда Фарраша; Шейх Мухаммад; Сайд татар 75; Берды джан татар; Хусейн Сайлянчи; Джаухар Ходжа сараи 76; Умар Ходжа сараи; Ходжа Ахмад, сын Худжан кулы».

Собственноручные (по-видимому) подписи: «Свидетельство Мавляна Пучака, сына Али; свидетельство Шейха Ахмада, сына Мухаммада; свидетель Кутлук кадам, сын (не прочтено); свидетель Шейх Мухаммад ал-Сарыги; свидетель Мавля Амир Сеид мулязим 77; свидетель Ходжа Махмуд Бухари; свидетель Ходжа Абдулла, Сеид Ахмада».

Текст дополнительного вакуфного завещания следующего содержания:

«Хазрет казий столицы Самарканда (да удлинится его тень!) сделал постановление о [признании] правильности вакуфности и назначения вакуфности полностью половины единоличного упомянутого имения и перечисленных предметов для указанных расходов [на содержание] указанной цели после [рассмотрения] претензии добросовестной и законной [с соблюдением] условия, в присутствии противной стороны, с доказательствами справедливыми и условиями [законными], за исключением Барата Мавля, Амир Ходжи, Канбар Али, Давлет хатун, Зухры, Тадай Али, Паянда, пир Ахмада, Яхья-би, Хаджи Али, Ходжа Али, Кары-сач, [131] Дуст-Мухаммада, Сеид-Мухаммада и Джаган-Султана вышеупомянутых, одного ковра [калына] с голубым полем, старого, длиною 5 зир и шириной две зиры, данк, три тасудж и хабба зира; одной зилючи старой с алым полем; одной халянчи бронзовой; одной афтобы бронзовой, одной занавеси паи-бирк, фиалковой, золотошитой с подкладкой малля; одной машрабы с серебряным венчиком (горлышком) золоченой; одной кадильницы медной с серебряной насечкой; одного покрывала надгробного с верхом новым камчатным, черным с желтым и подкладкой валя-бикми, с опушкой паи-бирк черной; одних четок сердоликовых со сто одним шариком; одного ножа с ручкой из зуба, с ножнами кимхаб; одних калош из верблюжьей кожи; одной скатерти катановой; одной шумовки медной; одной чумички медной; одной пиалы фаянсовой пестрой; одной нихальчи атласной мудуваль; одной чаши фаянсовой с разбитым краем вышеуказанных, каковых в заседании постановления предъявлено не было, почему они и не вошли в постановление. [И было сие] в присутствии утвердившего [сей акт] в месяце шаабане восемьсот семидесятого года» 78.

На обратной стороне текст следующего содержания:

«Шестого числа зуль-каада восемьсот восемьдесят второго года 79 сделала заявление хазрет вышеуказанная в основном документе вакуфодательница, находясь в обстоятельствах правомочия распоряжаться [имуществом], что полностью девятнадцать особей рабов и рабынь, имена которых ниже следуют: одна особь — раб Кутлук именем и жена его Гуль-ханым именем; одна особь — раб другой Кутлук, Кадам именем и жена его Кыммат именем и три дочери [их] по имени Султан-хатун Гуль-хатун и Мах-хатун; одна особь — другой раб Мугыс [?] именем, жена его Давлет именем и одна дочь их Раджи именем; одна особь — еще другой раб Мубарак именем и жена его Рабай именем; одна особь — другой раб Муса именем и жена его Хубна именем; одна особь — раб Али именем и жена его Гуль Берган именем и одна дочь их Хаджи-хатун и один сын этой Гуль Берган — Али именем; одна особь — рабыня Кара-каш именем, что эта вышеуказанная группа составляет вакф мазара — колыбели высокой покойной всепрощенной, Хаванд Султан Бики, указанной в основном документе, а в случае утраты вакфа — обществу бедных мусульман. И было сие полностью в присутствии утвердившего [сей документ]». Подпись: «Свидетель Шейх Мухаммад аль-Сарыги».

По шариату для признания законности и действительности вакуфного документа совершенно достаточно утверждение его одним казием при наличии двух свидетелей. Такие печати и подписи самаркандского казия Абу Мансура Мухаммада, сына известного казия Мухаммада Али Мискина, жившего при Мирза Улугбеке, имеются в соответствующих местах документа. Однако высокое положение вакуфозавещательницы и важность цели завещания вызвали внимание к документу и других должностных лиц. На нем расписались собственноручно шейхульислам и два аляма, удостоверив правильность этого юридического акта. Затем, кроме [132] четырех печатей двух типов самой вакуфодательницы, что не являлось обязательным, на документе имеются печати государя того времени султана Абу Сайда, правившего наследием Тимура в 855 — 873 гг. хиджры (1451-1469 гг.), четырех его сыновей, двух дочерей и брата [Мунучахр Султана]. Сыновья и брат Султана Абу Сайда хорошо известны по историческим источникам. Возможно, что эти печати высокопоставленных особ приложены с целью придать документу большую прочность и устранить возможные споры на почве наследства.

Характерно, что Ахмад Султану, старшему сыну Султана Абу Сайда, в 868 году хиджры было только 13 лет, но он уже был удельным князем в Самарканде Другие его братья, приложившие печати, были еще моложе — они управляли также уделами.

Только на печати Султана Шахруха имеется дата — 865 год хиджры. Тогда тому княжичу было лишь три года. Не исключено и то, что печати эти приложены были и после 868 года хиджры. Были случаи, когда правители прикладывали печати к документам, составленным в прошлом, чтобы подтвердить их правильность.

В самом документе не выявлено одного важного обстоятельства — в каких отношениях находилась вакуфодательница с Хавенд Султан-бика, о могиле которой она проявила столько забот, выражавшихся не только в отчуждении в вакф имущества и в создании известной поминальной обстановки при могиле, но и в возведении монументального высокохудожественного сооружения над этой могилой, именуемого в документе скромно купольным зданием 80.

Что же касается самой Хабиба Султан-бики (или-биким), то это имя носила одна из жен Султана Ахмада Мирзы. Нас не должен смущать возраст этого удельного правителя в 868 году хиджры, так как в то время сыновья правителей женились очень рано. Мирза Улугбек в таком возрасте был уже женат. Это не значит, что невеста была примерно в возрасте жениха. Она могла быть гораздо старше его. Имя отца невесты в литературных источниках не встречается.

Сооружение величественного мавзолея над могилой Хавенд Султан-бики, похороненной при мазаре святого Ходжа Абди Даруна отдельно от других потомков Султана Абу Сайда Курагана, умерших в Самарканде в ближайшее к составлению документа время, очевидно вызвано было какими-то особыми обстоятельствами. Сыновья султана Абу Сайда Курагана похоронены при Гури-мире в боковой западной пристройке. Из надписей на намогильных камнях известно, что в пристройке погребены: Джахангир Султан, умерший 10 зуль-каада 877 [1473] г., Шах Мансур-10 сафара 865 [1460] г. и еще один сын Абу Сайда же (камень отбит) — 876 [1471-72] г., внучка Абу Сайда же Айша Султан — 877 [1472-73] г. и на дворе, в с.-в. углу его, дочь по имени Кутлу-ака бика — 863 (1458-59) г.

По вакуфному документу 868 г. хиджры завещается в вакф половина земель селения Сарай-Малик, причем границы этих земель описаны. [133]

Шариат требует безусловной точности в определении объекта, обращаемого в вакф. При этом само селение исключается из состава обращаемой в вакф земельной площади, наравне с общественными дорогами, арыками и мусульманскими кладбищами, находящимися в районе этой земли. Это указание имеет большое значение для разрешения вопроса об отношениях жителей селений к окружающим вакуфным землям. В данном случае, представляющем исключение из массы вакуфных документов Туркестана, обработка земель возлагается на рабов, переданных наравне с землею и рабочим скотом в пользу того же вакфа. Таким образом, здесь само вакуфное установление производит обработку земли своими средствами. Во всех остальных документах, где имеется указание на способ обработки земель, в числе условий вакуфозавещателя неизменно встречается указание на сдачу земли в аренду. Часто в документах делается оговорка, что в одни руки аренда не может представляться более, чем на три года. Оговорка эта вызывалась категорическим указанием шариата, гласившим, что земли, обрабатываемые кем-либо непрерывно свыше трех лет, должны перейти в его собственность.

Проживавший тогда в Самарканде мистик, крупный богач и политический деятель Ходжа Ахрар спустя некоторое время после составления рассматриваемого документа обратил многочисленные земельные имущества в вакф построенных им медресе и мечетей. Из его вакуфных документов видно, что в вакф обращались целиком и полностью земли, на которых находились селения. Это обстоятельство может вызвать естественное предположение, что и селения эти также обращались в вакф, в составе вакуфных земель. А это обстоятельство в свою очередь может создать мнение, что не только сооружения и постройки селений но и сами жители передавались вместе с землей в вакф, то есть служили объектом юридического акта и, следовательно, были на положении крепостных. Однако это было не так. В документах Ходжа Ахрара, как и в приведенном документе 868 года хиджры, имеется пункт, по которому селения, мечети, кладбища, дороги и арыки общественного пользования, расположенные в черте вакуфной площади, исключаются из числа жертвуемой в вакф земли. Если бы в вакф передавались селения, то есть постройки в них, то, несомненно, в документах они описывались бы, как описываются мельницы и толчеи, отчуждаемые в вакф. Точно так же отсутствие в документах перечисления людей является свидетельством того, что крестьяне селений крепостными не были.

На вакуфных землях иногда образовывались новые поселения, построенные чаще всего арендаторами. Как уже отмечалось выше, нередко через три года арендаторы становились собственниками земель, на которых они работали.

Таким образом, документ 868 года хиджры свидетельствует о праве собственности частных лиц на земли. Документы Ходжа Ахрара, примерно того же времени, свидетельствуют о том, что предметом владения была только земля, но не люди на ней. Прикрепленных к земле людей не было. Землевладение было [134] чрезвычайно мелкое. Так, близ теперешнего Катга-Кургана Ходжа Ахраром скуплены были многочисленные участки земель у разных собственников размером от частей танапа до 4-5 танапов.

Как было отмечено, вакуфные установления обычно сами своих земель не обрабатывали, а извлекали из них доходы путем сдачи в аренду. Арендаторами и являлись, надо полагать, жители ближайших селений. В Средней Азии до Октябрьской социалистической революций существовал обширный институт чайрикеров. Не сдавались ли земли на правах чайрикерства и вакуфными установлениями? В документах нигде нет указаний на то, чтобы муттавалии, заведывавшие хозяйством вакуфов, выдавали посевщикам зерно для посева или рабочий скот. Напротив, из этих же документов ясно видно, что участок сдавался только в аренду, и вакуфное учреждение уже не принимало никакого участия в обработке земли. Если бы вакуфные учреждения обязывались приглашать чайрикеров для обработки земель, если бы даже подразумевалась вакуфозавещателями такая обработка, в документы не вносилось бы требование не сдавать землю в аренду в одни руки свыше трех лет подряд. Дело в том, что участие чайрикеров в обработке земли совместно с владельцами не дает им права собственности на землю спустя три года непрерывной обработки.

Из документа 868 года хиджры видно, что вакуфополучатели из доходов вакуфа получали содержание натурой — зерном и деньгами. Очевидно только часть урожая обращалась в деньги. Получение содержания натурой — зерном — представляло для вакуфополучателя эквивалент более устойчивый и надежный, чем деньги, относительная стоимость которых меняется. В заботах о сохранности вакуфа во все времена завещатель оговаривал условие об уплате содержания зерном — в определенном неизменяемом количестве или в определенной доле от урожая или дохода. Получение вакуфных доходов сопряжено с известными обязанностями, с обслуживанием задач самого вакфа, поэтому завещатель должен был обеспечить обслуживающий и иной персонал не только достаточным содержанием, но и устойчивой валютой, каковой и являлось зерно. Только потомственные вакфы представляли исключение, и на потомков, пользующихся доходами, никаких обязанностей не возлагалось.

В документе 868 года хиджры не имеется упоминаний о налогах, при этом и завещанная земля не значится свободной от налогов — “хурри-халис". Кроме того, государь имел право освобождать от налогов те или иные частные и вакуфные земли. В этих случаях выдавались особые обеляющие грамоты — «иноят-нама». Последующий правитель мог подтвердить или нет право обеления. Таким образом, обращенная по указанному документу в вакф земля не была освобождена от на' логов. Налоги с земель вносились владельцами их, а не арендаторами. Вакуфные установления сами вносили налоги со своих вакуфных земель. Поэтому понятно важное значение обеления вакуфной земли для вакуфного установления. Только главнейшие из них пользовались таким правом. Обеление вакуфа от налога арендаторам никакой пользы не приносило. [135]

Зерно на содержание вакуфополучателей выдавалось трех сортов — «гялля-и-се бахши» — зерно трех дарений, как именовался этот способ натуральной выдачи. В некоторых вакуфных документах виды зерна поименованы: пшеница, ячмень и просо. Во всех документах, где есть такое указание, оговорено, что эти виды зерна выдаются в равных частях. По-видимому, это положение было общепризнанным. Однако в документах нигде не объяснено, чем это вызвано.

По принципу вакф должен быть вечен. Объект же, в пользу которого сделано завещание, ограничен временем: он может быть, например, уничтожен стихийным бедствием. Поэтому в документах иногда оговариваются последующие назначения доходов. Обычно они должны были передаваться беднякам-мусульманам.

В документе 868 года хиджры на случай утраты того установления, в пользу которого сделано завещание, то есть могилы Хавенд Султан-бикки, имеется условие, обычное в этого рода документах, обязывающее передать вакуфные доходы в пользу бедняков-мусульман. Таким образом, завещанное Хабиба Султан Бикою имущество ни при каких обстоятельствах не должно было терять своей вакуфной сущности. Основное свойство всякого вакуфного имущества — невозможность изменить его путем продажи, дарения или вообще каким-либо иным способом. Такое положение с течением времени вносило крупные перемены в земельные отношения. Ввиду образования время от времени новых вакуфов и перехода невакуфных земель в вакуфное положение, это угрожало в конце концов полным обезземелением крестьянского населения. Однако внутренние политические события, а также нашествия неприятелей, сопровождавшиеся часто опустошением культурных районов, приводили к заброшенности, наравне с другими, и вакуфных земель. Вакуфным учреждениям в такие периоды трудно было найти арендаторов; они допускали к аренде одними и теми же лицами одних и тех же участков свыше трех лет подряд. Часть земель не обрабатывалась вовсе и за отсутствием арендаторов переходила в бездоходное состояние,

Немалую роль играли и злоупотребления управляющих вакуфными имуществами, насильственные действия местных властей. В результате были утрачены многочисленные вакуфные земли медресе Мирза Улугбека и ханаки Шейха Худайдада в Самарканде. Часть земель вакфа Ходжа Ахрара после завоевания Самарканда Шейбаниханом и постройки им здесь же медресе стала числиться в составе вакуфных земель этого медресе.

В рассматриваемом документе имеется недостаточно ясная оговорка о том, что уполномоченный вакуфодательницы Амир Ходжи представил казию двух свидетелей, подтвердивших, очевидно, действительность и законность завещания. В практике вакуфного дела подобные случаи нередки. Для предупреждения возможности возникновения споров и исков, обычно после совершения завещания и оформления его, сам вакуфозавещатель или наследники его, учиняли иск, чаще фиктивный, о нарушении акта завещания и о возвращении имущества. Решение по такого рода искам приписывается к документу в виде заключительной части [136] или особо под ним. Решение это по шариату имеет силу окончательного, и таким путем обеспечивается нерушимость вакуфного завещания и непрерывность его действия

По рассматриваемому документу обращен в вакф, кроме земли, рабочий скот: быки и верблюды, а также рабы. Шариатом допускается пожертвование в вакф рабочего скота и земледельческих орудий вместе с землей. Поэтому в нем указывается, что эти животные и рабы служат для обработки вакуфной земли, а зерно должно перевозиться обязательно на пожертвованных верблюдах, причем оговаривается необходимость приобретения нового скота взамен утратившегося.

Обращение в вакф таких предметов, как ковры, канделябры, покрывала и прочее, шариатом не допускается. Они должны считаться простым пожертвованием, или на средства, вырученные от их продажи, должна приобретаться недвижимость.

О размерах владения в Сарай-Малике в документе нет указаний. О площади земель можно судить только по количеству пар волов, назначенных для их обработки. Земли эти расположены были в районе низовьев выведенного из Даргома арыка Hay [впоследствии Янги] с недостаточным орошением, поэтому следует предположить, что значительная часть земель селения оставалась под перелогами. Двадцать пар быков в осеннюю и весеннюю вспашку могли подготовить к посеву до 120-150 гектаров. Значит, ежегодно в этом селении могли запахивать до 300 гектаров. Число жителей Сарай-Малика едва ли превосходило семь десятков.

(пер. В. Л. Вяткина)
Текст воспроизведен по изданию: Вакуфный документ Ишратхана // Мавзолей Ишратхана. Ташкент. Гос. изд. худ. лит. УзССР. 1958

© текст - Вяткин В. Л. 1958
© сетевая версия - Тhietmar. 2013
© OCR – Парунин А. 2013
© дизайн - Войтехович А. 2001
© Гос. изд. худ. лит. УзССР. 1958