Главная   А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Э  Ю  Я  Документы
Реклама:

Записки о путешествии по землям Славянским.

(Извлечено из донесений ученых путешественников, которые Виленским Университетом были отправлены в чужие краи для дальнейшего усовершенствования себя в науках. Предлагаемое здесь писано было в Париже 1821 года. См. Dz. Wil. 1822. Kwiecien.)

(Отрывок.)

Путешествие по Далматии (Под сим именем разумею страну, которая, быв частию древнего Иллирика, ныне есть южная провинция Австрийской Монархии, состоящая из трех округов: Рагузинского, Спалатского и Зарского. Главное правительство находится в городе Заре. Вся область с прилежащими к ней островами Адриатического моря содержит в себе около 300,000 жителей. Соч.) тем более обещало мне выгод, что я совершал оное большею частию в сообществе двух мужей просвещенных, Марии Франциска Аппендиния, Ректора Пиарской Коллегии и Гимназии в Рагузе, и Павла Миоссича, учителя Спалатской Гимназии, весьма сведущего как в отечественном языке, так и в обычаях Далматских. Оба они знакомили меня и с тамошним краем и с первыми особами в провинции. [123]

Ибо там, где вовсе нет гостиниц и где гостеприимство предлагается единственно землякам и знакомым, или даже и чужестранцам, особенно Славянам, которых друзья и ближние поручают в благосклонность хозяевам домов на проезжей дороге, - там нет возможности путешествовать без тех пособий, которые может дать только лишь житель края. Сверх того всеми выгодами своими преимущественно обязан я особому покрову нынешнего правительства, которым пользовался я во время путешествия, имея при себе одобрительные письма к местным начальникам. Тамошнее правительство, удостоверившись о благородной цели моего путешествия, предлагало мне не только защиту, но и гостеприимство. И потому без признательности немогу вспомнить об Рее, капитан Спалатского округа, об Вайдманнсдорфе, капитан округа Рагузинского, и о Томассиче, Губернаторе Зары. Сверх того крестики, медали, четки, взятые мною из Лоретты, были драгоценным подарком в убогой хижине Морлахов ("На всем Востоке ни Турок, ни Перс, ни Армянин, не знает имени Поляк, и вообще на всех языках восточных называют нас Ляхами. Однородцы наши Русины" (т. е. жители югозападной России, Галиции и сопредельной к ней части Венгерского Королевства) "Козаки, Булгары знают Поляков единственно под именем Ляхов. Одни только Хорватские племена и западные народы называют нас нашим употребительным именем. Племена Хорватские удержали еще признаки, что имя наше происходит от поля, которое по их правописанию (Италиянскому, принятому от Далмат) пишется poglie, и мы у них назывались Pogliacy, читай Поляцы." К сему примечанию сочинитель прибавляет выписку из Путешествия Князя Сапеги в 1802 и 1803 годах по землям Славянским, где сказано между прочим, что Ляхи, поселившиеся при море, стали называться Морляхами, а рыскавшие по полям получили название полевых Ляхов или Поляков. Догадка хороша! Но любитель исторических доводов предпочитает ей другое показание, а именно, что Морлахи суть потомки Мавро-Влахов, т. е. Черных Влахов. Рдр.), чрезвычайно [124] гостеприимных и набожных; ибо, сколь ни кажется суровым смысл необразованного жителя степей Далматских, но при виде освященных предметов, лице его проясняется мгновенно, так что за малой крестик из Лоретты убогий Морлах охотно делится [125] последним куском наскоро испеченного хлеба (на его языке называемого фогачем) и готов сопутствовать вам для обороны от убийц и грабителей.

При таких пособиях я был в состоянии посетить острова Адриатического моря Курцоли, Браццу, Солту, Оссеро, Уние, приморские города Разгузу, Макарску, Алмиссу, Спалато, Трау, Себенико, Скардону, Зару; в средине провинции ехал я через обширные и многолюдные долины, Синь (Sign) и Верлики, по берегу реки Цетины, а минувши пространную равнину Петрово поле, при Дернисе, видел прекрасные пороги реки Керки и скалистые окрестности Зары, простирающиеся до канала Морлахов. В Рагузе, Спалато и Заре, как в городах значительнейших, я оставался долее нежели в других местах вышеупомянутых. Повсюду преимущественно обращал я свое внимание на язык и литтературу тамошнего края, равным образом на изыскание доводов, служащих к объяснению Славянской Истории: ибо сведение о поколениях Славян, пустивших столь обширные ветви от одного ствола, не может быть посторонним предметом для [126] заботливого изыскателя древностей Славянских. В нем усмотрит он начала столь многих обыкновений, уже истребившиеся; в нем найдет достоверную значительность множества слов и откроет утраченные их корни; ибо весьма часто встречаются в одном из наречий Славянских такие слова производные, которых первообразные только в другом сохранились (На пример, кто бы подумал, что воротник происходит от слога врат, которое значит шея и доныне употребительно между Сербами? Рдр.); в нем напоследок может увидеть следы разделения одного народа Славянского на множество поколений, под разными названиями доныне известных в Европе.

Не касаясь более любопытного нежели удовлетворительного разыскания о том, каким языком говорили жители Иллирика, прежде нежели Римляне ввели между ними язык Латинский, я замечу только, что во всей Далматии нашел говорящих или поиталиянски или же пославянски.

Торговые сношения с Италиянцами, начавшиеся весьма с давнего [127] времени, связи с Римом по предмету вероисповедания, поездки в Италию для учебных курсов, наконец долговременное господство Венециян в Далматии были достаточными причинами к распространению как языка Италиянского (Венециянского наречия), так и гражданской образованности того же народа между жителями Адриатического архипелага, равным образом приморских городов и селений Далматских. Действительно, особы высшего звания и должностные чиновники употребляют Италиянский язык в публичной и частной жизни, ученые в книжных занятиях своих, пастыри церкви в духовных сношениях своих с прихожанами, купцы в торговле, матросы на судах и ремесленники за станками.

Все однакоже вышеупомянутых званий люди, за исключением разве некоторых должностных чиновников, природных Немцов, если хотят быть вразумительны простому народу, употребляют язык отечественный, вообще у них называемый Гарвацким (Хорватским), а в ученых сочинениях Иллирийским. Язык сей подходит гораздо ближе к [128] свойствам древнего Славянского, нежели Польский или Богемский.

Введение оного бытописатели с достоверностию относят к тому времени, когда племена Славянские, от берегов Дуная приближаясь к южной Европе, при Императоре Ираклии поселялись в Далматии, и когда орды Морлахов, в XII веке перешедши горы Велебичь, рассеялись по Далмации, от Морлацкого канала до реки Наренты и потом достигли даже до островов Адриатики.

Чтo служило пособием к распространению языка Италиянского, то было порчею для отечественного слова. У островитян, равно как жителей городов и сел приморских (В Макарске и Скардоне язык чище нежели в других городах приморских: причина та, что, уже около ста лет, жители упомянутых местечек значительно были приумножены переселенцами из Боснии, где удерживаются свойства языка Славянского. Соч.), язык Славянский смешан с Италиянским; но чем далее от берегов моря углубляетесь во внутренность края, тем чище язык Славянский слышите из уст грубого Морлаха, выговаривающего даже букву (л) весьма исправно. [129]

Сие особенное свойство Славянского язык, чуждое многим наречиям (кроме Польского и Российского), во все время путешествия замечено мною однажды в Моравии, а в другой раз между жителями Далматии: об нем неупоминал никто из филологов, которые писали о наречиях Славян южных, и сам даже Аппендини немало удивился звуку сей согласной буквы, как неслыханной для него новости.

Нимало неудивительно, что на каждом острове, в каждом городе, в каждом уезде иначе говорят и пишут; что слова и обороты выражений заняты или из Италиянского языка, или из Турецкого, из Венгерского; что Синтаксис имеет в себе много чужестранного и что вообще почти употребляются для письма Латинские буквы: весь край в продолжение многих веков подчинен был разным властелинам в разных частях своих, а именно Венгерцам, Туркам, Венециянцам, наконец Французам и Немцам. Первые удерживали жителей в невежестве в варварстве; под правлением Французов, при звуках оружия, не возможно было исполнить благородных предположений [130] Губернатора Дандола (Бывши в Заре, я имел случай достать на короткое время рапорты Дандола, Губернатора Далматии. В них нашел я географическое и статистическое подробное описание края, с показанием существенных способов распространить в нем просвещение, промышленность, торговлю, ремесла и земледелие. Кажется, нынешнее правительство руководствуется теми же способами, приводя край Далматский в лучшее устройство. Соч.). Австрийское правительство, учредив Гимназии и нормальные училища, в прошлом только году постановило, чтобы в первых двух классах упомянутых нормальных училищь вместе с Италиянским языком был преподаваем и отечественный, и чтобы приготовлены были учебные книжки для тех же классов на Иллирийском языке и на Италиянском. На сей конец приглашены ученейшие мужи в Зару, с тем чтобы совокупным старанием составить правописание для грамоты Иллирийской, которое служило бы правилом для всех училищь в Далматии, и сообразно с коим были бы уже печатаемы все учебные книжки. Находясь на ту пору в Заре, я получил от Губернатора письменное приглашение принять участие в оном заседании [131] ученых. Дело кончилось тем, что положено ввести правописание, которому следовал Стуллий (Stulli) в Словаре своем; удержаны только по привычке употребляемые Далматии S и C (соответствующие нашим Ш и Ч), выражаемые у Стиллия буквами sc, sz.

(Автор сей статьи, бывший тогда Адьюнктом, а после Профессором Виленского Университета, Каноник Михаил Бобровский, описывает все подробности заседания. Мы не можем сообщить их нашим читателям уже и потому, что буквы Иллирийские сравниваются не только с Кирилловскими, но и с Глаголическими. Заметим только, что Коммиссия определила в книжках первоначально учения над Латинскими буквами Иллирийского правописания ставить соответствующие знаки Иеронимовские (т. е. Глаголические) и Кирилловские: юношество удобнее таким образом затвердить может Иллирийскую азбуку, ибо в Иллирии духовенство Латинское употребляет азбучные знаки Иеронимовы (Т. е. приписываемые Св. Иерониму; известно, что азбучные знаки для Глаголического письма вымышлены Католиками в XIII столетии. Рдр.), а Греческое Кирилловы). [132]

Губернское начальство Зары отправило положение Коммиссии в Вену, откуда уже (как слышно) воспоследовало утверждение.

Как Далматия даже до нашего времени была краем, отделенным от Рагузы, то и употребляемый жителями язык Славянский делится на два наречия, на Далматское и Рагузинское. Оба сохранением своим обязаны Християнской вере и ученым ее служителям: ибо литтература оных наречий состоит большею частию из поучений, катихизисов, богословий, молитвенников, размышлений, книг Священного Писания и проч.

При всем том высшее усовершенствование и богатство словесности, именно стихотворной, наречия Рагузинского приписывать надлежит особым обстоятельствам. Греки, преследуемые Турками, находили убежище себе в Рагузе; в XVI веке уже были там училища, управляемые наставниками, в Греческом и в Латинском языках искусными; изучение обоих языков сих открыло путь к образцам изящным; в ученом обществе, так называемом de oziosi, читаемые сочинения были замечаемы [133] благоразумною критикою; далее, республика, устроенная по примеру Венецианской, несравненно лучше и продолжительнее пользовалась своею свободою и преимуществами нежели Далматия, служившая разным властелинам; наконец, Деллабелла, Палльмотта, Гондола, Аббат Жиоржи, Феричь, трудясь над усовершенствованием отечественного слова, сочиняя для него правила и многими со вкусом написанными сочинениями вводя их во всеобщее употребление, сделали язык свой до такой степени гладким, что Рагузинцы почитают его тем между Славянскими наречиями, чем есть Тосканский между диалектами Италии.

Следовало бы теперь изложить по порядку: каким образом и при каких особенно обстоятельствах оба упомянутые наречия, мало помалу отступая от первобытного языка Славянского, в продолжение веков дошли до того состояния, в котором теперь находятся; далее, надлежало бы говорить об отделении Далматов и Рагузан от прочего народа Славянского, или лучше о приближении одной части Славян от берегов Дуная к берегам Адриатики; о принятии ими [134] Християнской веры; о введении Славянской литургии попечительным Кириллом и об одобрении оной Адрианом II и Иоанном VIII, Первосвященниками Рима; о письме Кирилловском и Глаголическом, иначе Иеронимовом; о книгах, старанием Трубера печатанных в Тибингене и пересыланных к южным Славянам, и о влиянии их на Далматское наречие; об особенном покровительстве Урбана VIII и Бенедикта XIV в отношении к Славянским народам, дабы удержать их в соединении с Римскою Церковию, а после о старании Пропаганды составлять и печатать на Славянском языке книги богослужебные и другие духовные; о критическом издании служебников и часословов Глаголических, которое было предпринято Леваковичем, Патрицием, Караманом, Голзингою; о духовных общества Иезуитов, Доминиканов, и Францисканов третьей регулы, набожными сочинениями своими и неусыпными трудами много содействовавших удержаниию отечественного слова; об усилиях Епископов просвещать светское духовенство Глаголитов в Семинариях Епархий, именно в Алмиссе и Заре; о пренебрежении письма Глаголического и о введении, [135] вместо его старанием Бандулевича и Алберта, Латинской азбуки, которая была существенною причиною порчи Славянского языка в Далматии; о введении Италиянского правописания в наречия Далматское и Рагузинское, и притом различного по мере несходства грамматических правил Микаля, Кассича, Деллабеллы и Аббата Георгия (Жиоржи): но все сие, требующее и времени продолжительного и более обширного изложения, не входят в пределы нынешней записки - оно может послужить предметом особого трактата, для которого собираю материалы. - -

(С Польск.)

Текст воспроизведен по изданию: Записки о путешествии по землям славянским // Вестник Европы, Часть 139. № 23. 1824

© текст - Каченовский М. Т. 1824
© сетевая версия - Тhietmar. 2010
© дизайн - Войтехович А. 2001
© Вестник Европы. 1824