МАТЕРИАЛЫ ДЛЯ ИСТОРИИ СЕВЕРНОГО КАВКАЗА

1787-1792 гг.

(Продолжение).

II.

Персидские дела. Сведения о племенах, населявших северные склоны Кавказа. Проект изменения кавказской линии. Предположенное устройство Кабарды. Высочайшее поведение 28-го февраля 1792 года. Перечень укрепленных и населенных пунктов на линии. Расчетливость Гудовича; его экономия. Распределение войск по квартирам на зиму 1792-93 гг. Письмо Гудовича графу Н. И. Салтыкову 6-то июня 1793 г.

Указания, полученные графом Гудовичем от кн. Потемкина-Таврического касательно сношений с прикаспийскими ханствами или, как тогда говорили, "персидских дед», были кратки и определенны: "флотилия, находящаяся в Астрахани, должна покровительствовать нашу коммерцию и содержать в об у «данности ханов, коих владения на берегу лежат Каспийского моря." Из этих ханов дербентский, энзелийский и шамхал тарковский выражали нам свою покорность, а потому им следовало оказывать "опыты благорасположения; ” прочих ханов "обратить на пользу России." Сведения о последних предлагалось почерпнуть в канцелярии предшественников Гудовича, но таких данных там не оказалось, что без сомнения затрудняло работу, побуждая Гудовича вести ее как бы сначала. К счастью, в генерале Савельеве он нашел сведущее и правдивое лицо, [383] благодаря сообщениям которого, а также вновь добытым сведениям, удалось продолжать сношения с ханами. В конце января 1791 года Гудович, известив шамхала и дербентского Ахмет-хана о вступлении своем в должность правителя края, напомнил о покровительстве, которое им обещано Императрицею, если они сохранят верность и усердие к России; командовавшему же каспийскою флотилиею капитану Шишкину предписал оказывать им приязнь, склонять их в нашу пользу и уведомлять о своих сношениях и положении дел в прикаспийских ханствах. В феврале, на письмо энзелийского Муртазы-Кули-хана, родного брата Ага- Магомет-хана, переданное Гудовичу астраханским губернатором г.-м. Брянчининовым вместе с просьбою Муртазы к покойному кн. Потемкину о принятии его в подданство России, Гудович, отправив письмо по команде, выразил хану свое благорасположение. Анапская операция отвлекла его внимание совсем в другую сторону — и внешние сношения временно были прерваны, но, отправляясь в поход, он поручил особому вниманию Шишкина Муртазу-Кули-хана, приказал ему, "не входя в войну и драку," содействовать этому хану, в виду торговли русских купцов и нахождения нашего консула в энзелийском порте. За поведением прочих ханов ему приказано беспристрастно наблюдать, держаться в стороне от их взаимных интриг, усиливать тех, кто, при своей преданности России, будет нам более полезен и ослаблять, по возможности "чужими руками," владетелей, не питающих к нам доброжелательства. К числу последних Гудович относил Ага-Магомет-хана, которого следовало обессилить. В исходе июня преемник умершего Ахмет-хана дербентского, Шир-Али, просил у Гудовича содействия нашего флота против отложившегося против него бакинского Магомет-Кули-хана, которого он называл своим подданным наибом. Гудович приказал Шишкину [384] сделать несколько выстрелов но Баку, если Магомет-Кули-хан действительно не имеет законных прав на владение, но, получив чрез 14 дней письмо от Магомет-Кули-хана, в котором тот, отстаивая свои права как самостоятельного владетеля и тут же прилагая свои прошения на имя Императрицы и кн. Потемкина о подданстве России, поручил Шишкину расследовать права обоих ханов и поступить сообразно государственным пользам. Шишкин поступил по-своему: во время осады Баку, предпринятой Шир-Али-ханом, он приказал капитан-лейтенанту Миллеру, находившемуся там для покровительства нашей торговли, обстреливать город, а так как осажденные оказали упорное сопротивление, то, не довольствуясь бывшими у Миллера фрегатом и ботом, решил послать еще один фрегат для усиления осады, о чем и донес Гудовичу в сентябре. Удивляясь, что приступлено было к формальной атаке Баку вопреки наставлениям, Гудович поспешно отправил Шишкину и прибывшему ему на смену капитану Ахматову нарочного с приказанием не посылать фрегата к осажденному городу, но "дело сие” было "окончено": бакинский хан, устрашенный действиями нашего флота, примирился с Шир-Али-ханом, обязавшись давать ему некоторую дань. Дело этим, однако, не кончилось. Гудовичу дали знать, что шамхал находится в связи с бакинским Магомет-Кули-ханом и принимает в последнем участие. Чтобы не возбудить в нем ненависти против русских купцов в Баку, Гудович поручил осторожно, "через конфидентов," уверить шамхала, что бомбардирование Баку русскими судами произошло от ошибки, сделанной офицером. После этого в прикаспийских владениях все успокоилось.

В начале ноября 1791 года персидские дела находились в следующем положении. Шамхал

тарковский, человек спокойный, окруженный уважением прочих владельцев, [385] которых сдерживает, "давая перевес своим пособием," продолжал уверять в своем усердии и преданности русскому Престолу и хлопотал о возвращении его племянника, уехавшего с г.-м. Горичем. Шир-Али-хан еще прошлым летом посылал своего посланца к высочайшему Двору, но посланец на пути, в георгиевской крепости, умер. Он не обнаруживает никакой склонности к Ага-Магомет-хану, против которого предлагает даже свои услуги, если ему будут оказаны Императрицею покровительство и милость. Турки по-прежнему добиваются его помощи, но он желает служить только русским. В его владении Дербент, Куба и Сальяны с богатым рыбным промыслом, на откупе у русских купцов, очевидно, армян. Баку, находившееся еще недавно, при Ахмет-хане, в полной зависимости от дербентских ханов, теперь платит ему только дань. Рештом и Энзели владел до марта месяца Муртаза-Кули-хан. Прошлой зимой он дважды отбивал у Ага-Магомет-хана первый из этих городов, но летом был прогнан им из обоих владений и теперь проживал в Талышах. Он сильно жаловался на Шишкина, уверяя, что был изгнан из своих владений благодаря внушению и даже помощи русских офицеров. Двенадцатитысячное войско Ага-Магомет-хана преследовало его в самых Тадышах, но при помощи Мустафы-хана талышинского Ага-Магомету был дан отпор и тот удалился в Адзербейджан. Ага-Магомет-хан владел в это время Испаганом и многими провинциями и не скрывал своих видов на шахский престол; его вторжения опасались Кахетинский и Карталинский цари. Гудович не имел с ним сношений, но держал себя осторожно, и чтобы не вооружить его против наших купцов, торгующих в Энзели, постоянно отказывал в помощи Муртазе-Кули-хану. Считая последнего человеком смелым, предприимчивым и преданным России, но бессильным, он [386] признавал полезным отказ Муртазы от своей власти в пользу Ага-Магомета и, вероятно, деятельную поддержку первого из них Россиею, чтобы во взаимной борьбе обезсилить обоих братьев 1. Карабахского и тушинского Ибрагим-хана, а также Лютф-Али-хана и Риза-Кули-хана, младших братьев Ага-Магомета, владевших Тегераном, Гудович считал довольно сильными, а последних двух и враждебными Муртазе-Кули-хану. Он приписывал им намерение овладеть при помощи аварского хана Испаганом, и потому полагал, что пребывание Ага-Магомета в Адзербейджане не может быть продолжительным.

Обращаясь к Кавказу, Гудович в том же донесении Императрице (7-го ноября 1791 г.) дает чрезвычайное любопытное описание племен, населяющих северные склоны главного хребта. После довольно фантастических донесений Текели, это первые, хотя и общие, но достоверные сведения наши о горцах, примыкавших к нашим тогдашним границам. Вот эти племена: 1) Натухажцы (натухайцы), составляющие часть большой Абазы, самый многочисленный горный народ; земли их начинаются в 20-ти верстах от Суджук-кале по Черному морю и уходят на 100 верст во внутрь материка, вверх по Кубани. 2) Шегаки, небольшое, малозначащее племя, окружающее Анапу; владелец их

Магомет-Гирей-Занов играл значительную роль, обласкан был султаном, от которого имел особую грамоту, взят в плен при штурме Анапы и присягнул на верность России, но потом был отпущен вместе с другими аманатами. 3) Шапсыхи (шапсуги), довольно сильное племя, жившее в горах и предгорьях, соседнее с натухайцами; после взятия Анапы присягали России. 4) Зановцы — примыкали но Кубани к натухайцам, а до войны жили отчасти и на правой стороне Кубани; со [387] взятием Анапы, также присягали нашему правительству; владелец их Мисост Зановский, оказавший нам более чем другие услуг, просил о переселении его опять по ту сторону Кубани. 5) Атукайцы (хатукаевцы) — в горах и по берегу Кубани; после Анапы были в нашем подданстве; наиболее влиятельный между ними

Султан-Шагин-Гирей-Бахты-Гирей, отрасль крымских ханов, располагал ничтожным владением и также присягал нам в 1791 году. 6) Бжедухи — от хатукаевцев вверх по Кубани; часть их подчинилась нам во время анапского похода гр. Гудовича, а остальные искали нашего покровительства; влиятельнейший из них, также потомок крымских ханов, но совершенно бедный — Султан-Махмет- Гирей-Чобан-Гирей, присягал на подданство Императрице. 7) Темиргойцы (темиргоевцы) — по Лабе, в соседстве с бжедухами; часть их дважды нам присягала: во время походов к Анапе барона Розена и графа Гудовича; в последнюю войну и прочие желали вступить в русское подданство, но перемирие с Турцией) оставило все нестарому. 8) Новрузовцы — татары (нагаи), жили до 1790 года по правую сторону Лабы, потом перешли на правый берег Кубани и кочуют теперь на линии; их прежнее место, к востоку от Лабы верст на 60, пустует. 9) Махоши — от темиргоевцев к горам; по взятии Анапы, просиди г.-м. Савельева о принятии их в русское подданство. 10) Баракаи их соседи, в верховьях р. Яман-су; совсем малое племя. 11) Бесленейцы (бесленеевцы) — подле махошей, в горах; во время анапского похода принесли присягу нам в присутствии г.-м. Савельева, но "вместе с прочими закубанскими народами от подданства уволены и аманаты их отпущены восвояси." 12) Бишильбай (бишиль-баи), малый народец в верховьях р. У руна. Об устройстве, занятиях и образе жизни всех перечисленных племен Гудович доносил Императрице следующее: властей [388] (чиноначалия) они не имеют; хлебопашеством занимаются мало, несмотря на хорошие земли и другие удобства; кроме

пленно-продавства, ничем не торгуют; ремесла ограничивают одною выделкою на себя оружия; живут в дурных хижинах и шалашах, иногда переносных; понятия о нравах не имеют, считая всякое воровство, в том числе и людей, за подвиги и добродетель; живут беспорядочно, ветрены; вследствие безначалия, положиться на них нельзя. Беседуя с приезжавшими присягать горцами и отпуская на волю аманатов, Гудович старался убедить их в необходимости заниматься земледелием и отвыкать от дурных обычаев и привычек, которые только вредят их благосостоянию. И письменно, и словесно он убеждал их воздерживаться от хищничества и воровства в наших пределах, чтобы не подвергаться нашему гневу и наказанию, и указывал, что, несмотря на прежние набеги, никто из них в течение войны не потерпел от нас ни малейшего разорения. Вторжения их в наши границы он считал тем более возможными, что от устья Кубани до укр. Григоринолисского, на трехсотверстном совершенно безлюдном пространстве, постоянных постов содержать нельзя, а крепости — Донская, Московская, Ставрополь, Северная и Георгиевская с редутами по дороге к Черкаску отдалены от Кубани. Наш, правый, берег этой реки от Григориполиса до Лабы и далее верст на 30 высокий, а по обе стороны реки покрытый сплошным лесом; внутри на этом пространстве, начиная от Темижбека, хорошей воды мало; разливы Кубани непостоянны и бывают по несколько раз в лето. Между Григориполисом и ур. Песчаный брод, где Кубань поворачивает с юга на запад, первое укрепление Прочный окоп; потом идут несколько редутов, в которых и между которыми расположены посты от регулярных и иррегулярных войск. От Песчаного брода вверх по [389] Кубани и до обе стороны ее жили прежде Алтыкесеки или Малая Абаза, татарского происхождения. Из них занимавшие пространство между Малкою и Кумою находятся с 1790 г. и прежних годов в русском подданстве; теперь они кочуют впереди нашей линии у бештовых гор (между Пятигорском и Георгиевском); против них Гудович выставил посты, из которых главнейшими были Песчаный брод и Воровской лес. Туда же, к бештовым горам, летом 1790 года выселилось 350 абадзехских семейств с левой стороны Кубани. Карачаевцы живут в верховьях Кубани, близь Эльборуса; прежде они зависели от Большой Кабарды, которою всегда угнетались; племя это "добронравнее других горских народов." С этой, также безлюдной стороны, между Кубанью и Малкою расположены посты, на Куме Покоривший редут, занятый пехотою, а у бештовых гор укр. Константиногорск, куда поставлен был на зимние квартиры 1-й батальон Кавказского егерского корпуса. Между коленами Малки и Терека находится Большая Кабарда, хотя и состоящая с давних времен в русском подданстве, но постоянно колебавшаяся в своей верности России. Она разделена на четыре части, под названиями своих родовых владетелей или князей. Кабардинцы по своему управлению, нравам и порядкам ничем почти не отличаются от других закубанских народов. Несмотря на поставленного над ними русского начальника, они по-прежнему живут своими обычаями, не имеют никакого суда 2, преданы грабежу, тяжкие преступления считают проступками и убийство отплачивают кровомщением. По мнению Гудовича, всеподданнейше представленному Государыне Императрице, кабардинцы без суда и порядка будут бесполезны для России, а самим себе "во вред и [390] разорение." За Большою Кабардою, в горах, живут Осетинцы, частью христиане и наши подданные. От подошвы Черных гор, по правую сторону Терека, против Екатеринограда и Моздока, находится Малая Кабарда, состоявшая в нашем подданстве, мягче нравами и более нам преданная; для нее также необходимы суд и власти. В соседстве с Малою Кабардою, в верховьях Сунжи, живут, считаясь нашими подданными, Карабулаки, а позади их — Ингушевцы, также наши подданные. Ингуши, по донесению Гудовича, "народ черный" (простонародье), не имеющий ни владельцев, ни князей; он лучше других, менее вороват, более трудится и занят землею; часть его христиане. От Карабулаков вниз по Сушке и от Моздока до станиц гребенских казаков расселены Чеченцы, численностью до 5-ти тысяч душ. Это народ злой, дикий и самый хищный; несколько чеченских деревень приняли наше подданство и выдали нам аманатов, но толку от этого мало. Подле чеченцев, вниз по Тереку вплоть до Каспийского моря живут Кумыки,, разделенные на четыре "народа" — брагунцев, аксайцев, андреевцев и костюковцев, все магометане, русско-подданные, довольно спокойные. Против племен восточной части Кавказа мы имели передовые посты и зимние квартиры полков и команд левого фланга Кавказского корпуса: на Малке, против Большой Кабарды, пост из пехоты и казаков у Соляного брода; в Екатериноградской крепости мушкетерский Кавказский полк; в Моздокской крепости егерский и гарнизонный батальоны; в Наурской крепости три легионных эскадрона и часть Моздокского казачьего полка; между Моздоком и Нау ром станицы Моздокского казачьего полка; от Наура до Кизляра, по Тереку, станицы гребенских и терских семейных казаков, мушкетерский Кабардинский полк и батальон Московского мушкетерского полка; в Кизляре другой батальон этого полка, Терское [391] Кизлярское войско и два гарнизонных батальона; перед Кизляром, по дороге к Дагестану, устроен редут, в котором поставлен пехотный полк с двумя пушками; между Кизляром и Каспийским морем — пост от Московского мушкетерского полка и пост от казачьих поселенных полков. Несмотря на соседство самого хищного народа, чеченцев, левый фланг нашей кавказской границы пользовался большим спокойствием и безопасностью, чем правый, кубанский. Гудович объяснял это обилием конницы, преимущественно казачьей, и существованием станиц, которые защищались самими жителями, т. е. казаками. С особенной похвалой он отзывался о гребенцах и сравнивал их с конными егерями. Общей обеспеченности линии не мало содействовал и

г.-м. Савельев, опытный, сведущий и уважаемый горскими народами. Он хорошо содержал войска, поддерживал везде порядок, строго наблюдал за горцами, приохочивал поселенные там казачьи войска к хозяйству и учил как надо безбедно жить. Во время анапского похода оставленный Гудовичем в крае, Савельев не только сохранил везде спокойствие и порядок, но и оказал войскам, действовавшим под Анапою, "отличную помощь," высылая им провиант и все необходимое. Гудович совершенно основательно полагал, что устройство станиц по Кубани, населенных такими же как на Тереке войсками, обеспечит и эту часть нашей границы.

В конце своего донесения Императрице Гудович, озабоченный участью сдвинутых с своих мест едисанской и джамбулукской орд, всеподданнейше просил присоединить их к трухменам и нагайцам, кочующим за Науром и Кизляром по берегам Каспийского моря, выставляя на вид ту пользу, которую они могут принести в этих местах, перевозя по дешевой поверстной цене провиант в магазины левого фланга Кавказской линии, снабжение [392] которых было крайне затруднено недостатком перевозочных средств.

Следующие документы гр. Гудовича, найденные в неизданных тетрадях Буткова, посвящены кавказским дедам. Хронологически первый из них — об иррегулярных войсках на кавказской линии и при Кубанском корпусе — заключает в себе краткие, но не лишенные некоторого интереса сведения о происхождении, расселении и перемещениях Терского Кизлярского, Терского семейного и Гребенского казачьих войск, Моздокского, Волгского и Хоперского казачьих полков, их штаты, получаемое ими от казны жалованье и довольствие. Тут же упоминается о казачьей команде бывшего Московского легиона и о команде, набиравшейся в Москве из горских народов. Терское Кизлярское войско составилось из бывших служилых людей, стрельцов и горских выходцев — как магометан, так и принимавших потом православную веру. С давних нор оно жило на Тереке, в Копае и других укреплениях, но в 1724 году, по занятии крепости св. Креста на Сулаке, переведено было туда, а, по упразднении этой крепости в 1736 г. и учреждении Кизлярской (1735 г.), поселено в окрестностях последней из них. Численный состав полка (кроме семейств) в конце 1791 года — 178 чел.; он стоил казне (исключая провианта) 3112 руб. в год. Терское семейное войско образовано в 1724 году, именным указом Петра I, из Донского войска и поселено в числе 1000 семейств сначала в кр. св. Креста, а йотом, в 1736 году, по Тереку. Во время Гудовича оно имело три станицы: Бордзинскую, Дубовскую и Каргалинскую. Численность полка — 451 чел.; обходится казне в 5538 руб. ежегодно. Гребенское казачье войско издавна образовалось из пришельцев с Дона, с кавказских гор и других мест; магометанские выходцы принимали православие. Войско прежде расселено было за Тереком, по [393] гребням гор, отчего и подучило название "Гребенского." При Гудовиче оно занимало 5 станиц: Курдюковскую, Старогладковскую, Новогладковскую, Щедринскую и Червленную. Полк состоял из 500 ч. и ежегодно стоил казне 6126 р. Моздокский казачий полк выделен высочайшей конфирмацией 22-го января 1770 года из Волгского войска, а сказочные казаки из войска Донского; казачья команда Московского легиона присоединена к нему в 1776 году. Полк занимал в 1791 году пять станиц по Тереку: Калиновскую, Мекенскую, Наурскую крепость, Ищерскую и Галюгаевскую; состав полка — 766 ч.; стоил 7225 руб.; при нем команда казаков бывшего Московского легиона в 335 ч., обходилась в 6818 р. Волгский казачий полк выделен, по высочайшей конфирмации 1776 года, из оставшейся части Вольского войска и поселен в 5-ти станицах: Екатериноградской, Павловской, Марьинской, в Георгиевской кр. и Александровской; состоял в описываемое время из 709 ч. и обходился в 6672 р. Хоперский полк образован из команды хоперских казаков, стоявшей в кр. Новохоперске, с присоединением к ней новокрещенных калмыков из битюгской волости и персиян, выбегавших туда на поселение из киргизского плена. В 1777 году полк отправлен был на кавказскую линию, где основал станицы: Северную, Ставропольскую, Московскую и Донскую; численность его в 1791 году — 665 ч., обходился казне в 6995 руб. Команда из горских народов, на основании высочайшей конфирмации 1765 г. и подтверждения 1770 г., комплектовалась кабардинцами, осетинами, ингушами и другими горцами, выходившими из родины и принимавшими православную веру; она находилась в Моздоке, а сказочные казаки ее в особой станице при том же городе; состав команды — 205 ч., стоила 1475 р. Все перечисленные казачьи войска и полки примыкали друг к другу в порядке, здесь изложенном. 3200 [394] казаков, защищавших свои родные станицы, были надежною охраною левого Фланга кавказской линии. Кроме них, при Кавказском корпусе посменно находились 4 донских полка и 1 уральский. При Кубанском корпусе имелось 2 донских полка.

Еще во время войны с Турциею графу Гудовичу высочайше повелено было представить соображения об устройстве кавказской линии, по заключении мира. Эти соображения были изложены Гудовичем Императрице в донесении 16-го января 1792 года 3. Он находил нашу линию неустроенною и требующею больших изменений. Многие крепости, укрепления и редуты, находясь не на месте, не защищали границ, не обеспечивали сообщений линии с Черкаском и не имели связи между собою. Одни из них Гудович считал необходимым сохранить, другие уничтожить, третьи перенести на новые места. Описание укрепленных пунктов начинается у него с Кизляра. По мнению Гудовича, эта крепость составляла важнейший пункт против Персии и закрывала весь левый фланг кавказской линии. Укрепления ее были правильны и довольно надежны; гарнизон должен оставаться прежний — из двух батальонов. С 1765 года, когда Терек переменил свое русло и оставил с девой стороны и крепость, и город, а с правой небольшой проток, Кизляр много потерял в выгодном своем расположении, а потому Гудович ходатайствовал о направлении реки в ее старое ложе. С поворотом Терека являлась необходимость возобновить близь его устья фельдшанец, устроенный еще Петром Великим, а на противоположном берегу реки, по дороге к Дагестану, оставить редут Каргинский, занимаемый постом пехоты с пушками. При слиянии [395] Сунжи с Тереком и у Червленной станицы следовало устроить редуты; в иервом поставить батальон пехоты, как в месте, удобном для хищничества чеченцев, во втором 25 пехотинцев, посменно; в редуте, находившемся при урочище Козий-яр, поставить посменно 20 человек из пехоты. Наурская крепость и гарнизон ее, состоявший из трех легионных эскадронов и моздокских казаков, оставлялась без перемен; оставался также Стодеревский редут с постом в 25 человек. Крепость Моздок, на главном пути в Грузию, была довольно надежна и защищала городок; се можно было оставить в прежнем виде и с тем же гарнизоном в 1 батальон; для устройства же плохих комиссариатских магазинов временно не трогать стоящий там 3-й батальон Кавказского егерского корпуса. Крепость Екатериноградская хотя и меньше Моздокской, но лучше устроена в фортификационном отношении, имеет в некоторых местах прикрытый путь и гласис; она не нуждается в изменениях и не требует для обороны более одного батальона. От упраздненного губернского города в ней осталось несколько просторных каменных строений, в том числе пустой губернаторский дом, даром приходивший в ветхость. Гудович желал воспользоваться этим зданием для моздокского провиантского склада, который выгоднее было расположить в более центральном и близком к России Екатеринограде; вместе со складом предполагалось перевести туда из Моздока 3-й батальон Кавказского егерского корпуса. Все пространство между устьем Терека и Екатериноградской крепостью следовало охранять разъездами и конною стражею от Терского Кизлярского и Терского семейного войск и от Моздокского казачьего полка, не определяя числа людей на том или другом пункте охраны. В редуте, находящемся у Солиманова брода на Малке, неподалеку от с. Прохладного, содержать пост из 25-ти пехотинцев с линейною [396] пушкой. Чтобы держать Большую Кабарду в повиновении, надобно было вновь устроить укрепление на батальон пехоту и две линейные пушки между урочищем Соляного брода и Белой мечетью, недалеко от брода на Малке. На этом пространстве — между поворотом Малки и Тереком — мы не имели естественной границы, а между тем наша линия проходила в близком расстоянии от горских жилищ. Здесь же, при укреплении, Гудович предполагал основать станицу вызвавши поселенцев "из внутри линии" от Волгского поселенного полка. Павловскую и Марьинскую крепости, как остающиеся позади вновь устраиваемой линии, упразднить. По дороге к крепости Константиногорской содержать два редута — на рр. Золке и Етоке, каждый в 25 поселенных казаков, а при надобности и в 25 пехотинцев, посменно. Крепость Константиногорская, на Подкумке, подле бештовых гор, служила связью между Малкою и Кубанью и прикрывала большую часть селений по Подкумку и Куме. При некоторых исправлениях, ее следовало оставить в прежнем виде и с прежним гарнизоном из батальона егерей. Отсюда линия переходила на Кубань направляясь к Песчаному броду на Куме, между которым и Константиногорском, на речке Керкель, устраивался редут с постом на 25 егерей. В Песчаном броде для прикрытия селений по Куме и для связи с линией, вместо находившагося там небольшого редута, закладывался штерншанец на роту егерей с линейною пушкою и при нем станица от Волгского казачьего поселенного полка. В верховьях речки Танлык, по дороге к Воровскому лесу, построить редут на 25 егерей. При Воровском лесе, где сходилось много лесных балок и постоянно прорывались хищники, вместо редута, вновь возвести укрепление на батальон егерей с двумя линейными пушками и поселить станицу от того же Волгского полка. Между этим укреплением и Кубанью, в верховье речки [397] Невинной, поставить редут на 25 егерей. На Кубани, в урочище Невинный мыс, для связи между Кубанью и Малкою возвести укрепление на батальон егерей и устроить станицу от Хоперского поселенного полка. Между Невинным мысом и Недреманным редутом устроить, на Кубани, редут на 25 ч., а вместо Недреманного редута возвести укрепление на батальон пехоты с двумя пушками и основать станицу Хоперского поселенного полка. Укрепление в этом месте вызывалось существованием на Кубани мелкого, так называемого Овечьего брода, расположение у которого закрывало направлявшиеся внутрь линии леса, очень удобные для прорыва хищников. Находящийся позади этого редута и при входе в большие леса Темнолесский ретраншемент оставался без перемены, с 50-ю пехотинцами и одною линейною пушкою; за ним предполагалось поселить станицу от того же полка. Редуты Державный, Убежный и Западный, все на Кубани, уничтожить; взамен последнего, вблизи и на высоте, поставить новый редут на 50 ч. и одну линейную пушку. Укрепление Прочный окоп оставалось без изменения, с прежним гарнизоном из батальона и двух линейных пушек; оно нужно было для защиты границ и связи по Кубани. Не трогался и Царицынский редут с постом в 30 человек, а редут Подзорный упразднялся, как ненужный. Григориполисское укрепление, по причине низменного и потому нездорового расположения, переносилось на две версты назад и выше; 200 ч. пехоты из Прочного окопа, укр. Недреманного и из Ставрополя с двумя пушками назначались ему в гарнизон. Тут же предполагалось устройство станицы от нового казачьего полка.

В Григориполисе оканчивалась кавказская линия. Далее, к самому устью Кубани шло необороненное, открытое пространство, через которое пролегали дороги внутрь России и между ними главный путь — к Черкаску. Во время движения [398] к Анапе Гудович прикрыл это пространство, устроив укрепленные посты по Кубани, и этим обеспечил свои сообщения с одной стороны с Черкаском, с другой с линиею и генералом Савельевым, от которого получал многое необходимое для войск, действовавших против Анапы. В донесении 16-го января Гудович ходатайствовал у Императрицы об учреждении этой новой линии как постоянного заслона против закубанских народов, обеспечивавшего кроме того и наши сообщения с Черкаском. Для устройства этой линии, которую справедливо назвал правым флангом всей вообще кавказской линии, Гудович находил нужным следующие меры. Уничтожить Терновский редут на Кубани, как слишком близкий к Григориполисскому укреплению и потому ничего не защищающий, а вместо него поставить на Кубани, в 5-ти верстах от уроч. Темижбека, новый редут на 50 ч. и одну пушку. Бросить Темижбек, хотя и находившийся на повороте Кубани с юга на запад, и заложить укрепление на батальон егерей и две пушки в 12-ти верстах от него вниз ио Кубани к урочищу Сухой дуб, по глубокой лощине которого, направлявшейся от Кубани внутрь линии, постоянно проникали горцы на черкаскую дорогу; там же основать станицу. Занять редут Казанский 30-ю егерями с пушкою, а из Тифлисского редута сделать укрепление на батальон с двумя пушками и при нем поселить станицу вновь предполагаемого к поселению казачьего полка. В редуте Ладогском содержать 30 егерей. Против устья Лабы, как в самом главном пункте правого фланга линии, основать вместо имеющегося там редута крепость на 2 батальона и 8 орудий; у этой крепости поселить большую станицу. Отсюда, в виде передового поста, занять 100 егерями и пушкою Воронежский редут. Далее, между последним редутом и Кубанским, чтобы не растягивать и не ослаблять линии, устраивать укрепления не [399] предполагалось. Для лучшего наблюдения за промежуточным пространством от Прочного окопа до

Усть-Лабинской крепости Гудович считал необходимым разместить станицы из трех донских полков или по указанию самой Императрицы, дабы от них иметь разъезды и конную стражу. Такие разъезды и конную стражу между Прочным окопом и Екатериноградом следовало временно содержать от одного уральского и четырех донских казачьих полков, которые находились в то время на линии, а сзади этого передового кордона расположить три драгунских полка, каждый 10-ти-эскадронного состава, которых Гудович предпочитал конным карабинерам. Два из них уже находились на линии, а третий следовало командировать из Кубанского корпуса. Разместить их предполагалось: один в Георгиевской крепости, с выделением двух эскадронов посменно в Екатеринограде, при крепости между Соляным бродом и Бедой мечетью, в Константинограде и Песчаном броде; другой — в крепостях Северной, Александрове, Сергиеве и близлежащих селениях, причем два эскадрона в Воровском лесе, на Невинном мысу, в Недреманном и Темнолесском редутах; третий драгунский полк расположить в Донской и Московской крепостях и в Ставрополе, с двумя эскадронами посменно в Прочном окопе, Григориполисе и во вновь предлагаемых укреплениях — Кавказском и Тифлисском и Усть-Лабинской крепости. Кроме того, в Георгиевской и Ставропольской крепостях, в резерве, поставить по батальону пехоты. Полевая артиллерия, состоявшая при Кавказском корпусе в числе 30-ти орудий, разделилась на четыре части: в Моздоке 4 орудия, а в Георгиевске и Ставрополе по 13-ти пушек. Линейная артиллерия распределялась по укреплениям и крепостям; в 1779 году генерал-поручик Якоби назначил в прислугу этой артиллерии 328 казаков от Волгского и Хоперского поселенных полков, [400] выдавая им от казны только провиант. Гудович находил нужным не только не заменять их артиллеристами, но и увеличить их состав, чтобы казаки сами себя защищали.

Полагая, что вновь возводимою линиею будут прикрыты наши пути сообщения с Россиею, Гудович предложил упразднить все коммуникационные редуты, кроме Астраханского, между Ставрополем и Песчаным бродом, а также все редуты по черкаской дороге, и содержать на них незначительное количество казаков, посменно. Не забыты были Гудовичем провиантские магазины и пристани для своза продовольствия и затронуть вопрос о переселении на незанятые места государственных крестьян, в облегчение казны, которая платила значительные суммы на перевозку продовольственных припасов. Магазины следовало содержать во всех крепостях с годовым запасом по наличному числу людей; кроме того, иметь полугодовые запасы в Кизляре, Моздоке, Екатеринограде, Георгиевске, Северной и Ставрополе. Пристани содержать на Каспийском море: Сладкоеричную в теперешнем состоянии, а Кумских-Колтухов, подверженную наводнениям, перенести на левый берег Кумы; после поворота Терека в прежнее русло, последнюю пристань уничтожить, а вместо нее учредить новую, Очинскую, в устье Терека, где она и прежде находилась.

Чрезвычайно просты, кратки и в то же время убедительны доводы Гудовича в пользу заселения обширных пространств позади наших линий. Край дорого стоил казне, а между тем он пустует и не приносит никаких доходов; стоит ли держать стражу, чтобы оберегать безлюдные земли и леса? Его надобно подготовить к будущим пользам и доходам государства, а для этого поселить на удобных и выгодных местах по крайней мере 10 тысяч малоземельных государственных крестьян из России. Прежде всего казна будет иметь выгоду на главных [401] предметах продовольствия войск — провианте и овсе 4, доставляемых издалека, с значительною платою за провоз. С основанием здесь поселений, он не без основания рассчитывал на понижение цен за продукты почти вдвое.

Возвращаясь еще раз к устройству линии, собственно к той части ея, которая от Усть-Лабы до Тамани, почтя на протяжении 200 верст, оставалась пока не защищенною войсками и укреплениями, а прикрытою лишь болотными пространствами, Гудович указывал на необходимость содержать в Азове гарнизонный батальон с двумя полевыми пушками, которому отделять до 150-ти человек к Ейскому укреплению. Кроме того, следовало приводить из России к Азову каждое лето, в компамент, драгунский полк для разъездов и конной стражи и посменно наряжать 500 донских казаков в течение круглого года. Для сообщения между Усть-Лабинским и Ейским укреплениями Гудович избирал новый путь, который, казалось ему, не будет подвержен нападениям 5.

Находя более всего полезною для Кавказа службу егерских батальонов, которых имелось на линии всего лишь четыре, Гудович ходатайствовал о назначении сюда Кубанского егерского корпуса, выведенного с линии в конце 1790 года. С прибытием этого корпуса, на линии будет 24 батальона, с излишком 8-ми батальонов против расчета, представленного в донесении 16-го января. Указывая на это обстоятельство, Гудович испрашивал у Императрицы дальнейших распоряжений.

Особенное внимание было уделено графом Гудовичем Кабарде, которая издавна находилась в русском подданстве. Со дня прибытия своего в край, он старался воздерживать [402] кабардинцев от "вредного поведения," указывая им, что войска их не обижают, а за прежние обиды они получили удовлетворение; но все было напрасно — кабардинцы продолжали жить по-своему, выходили на грабеж и убийства, резались между собою и убивали соседей. С юных лет каждый кабардинец думал только о том, как бы достать лук, ружье, шашку, панцирь и выступить на подвиги и против своих, и против чужих. Праздность гонит многих из них во внутрь линии на кражу скота и лошадей, а также на разбои по дорогам. Это вредно отзывалось на нагайцах и тех кабардинцах, которые жили в незначительном числе за нашей линией и, благодаря частым сношениям с нами, успели поотвыкнуть от своего прежнего образа жизни. Полагая, что все беспорядки среди кабардицев происходили от безначалия, праздности и отсутствия суда и расправы, Гудович вошел с всеподданнейшим ходатайством об учреждении в Большой Кабарде суда из 8-ми лучших узденей, выбранных подвое от каждого из четырех кабардинских родов, и назначении "между ними" двух самых надежных русских штаб-офицеров. Эти судьи обязаны были судить мелкие проступки по обычаям, а все преступления — измену, убийства, воровство и разбой — но русским законам и представлять свои приговоры военному начальству на линии или генерал-губернатору кавказского наместничества. Постановления судов считать обязательными и в случае надобности не отступать перед экзекуционными мерами. В Малой Кабарде учредить суд на таких же основаниях, с одним русским штаб-офицером. Всякие собрания кабардинцев, особенно вооруженные, воспретить, а для защиты границ Кабарды от покушений соседей дозволить держать некоторое число вооруженных людей. В наши пределы вооруженные кабардинцы еще раньше не пропускались.

Хлопотал также Гудович о выселении к Каспийскому [403] морю и Молочным водам тех выходцев из гор, которыё кочевали в середине линии впереди крепостей и преимущественно перед Георгиевском, у бештовых гор. Эти кочевники, находясь в общении с закубанскими горцами, иногда перебегают к ним или дают им пристанище у себя и вместе покушаются на воровство. Других кочевников, калмыков, отбившихся от своих кочевий между Доном и Манычем для воровства и угона лошадей на линии, следовало выселить обратно к Манычу, Дону и Волге. Наиболее тихими и даже отчасти полезными кочевниками Гудович считал трухменцев и нагайцев, которые во время анапского похода, когда выбыло с линии не мало терских семейных и гребенских казаков, выставили на Терек 200 вооруженных людей.

На всеподданнейшее донесение Гудовича от 16-го января 1792 года Императрица Екатерина II повелела:

1) Усовершенствовать линию от устья Терека до Екатеринограда во всем согласно плану Гудовича; по тщательном осмотре Терека вниз от Кизляра, представить подробные сведения о времени и количестве рабочих рук, необходимых для поворота этой реки в старое русло. 2) Устроить все предложенные Гудовичем укрепления между Екатериноградом и Воронежским редутом, для чего графу Салтыкову отправить в распоряжение Гудовича искусного инженера для составления подробных проектов и смет, по которым могли быть заблаговременно ассигнованы суммы. 3) Хоперских и волгских казаков не переселять, а 12 проектированных Гудовичем на линии станиц заселить донскими казаками, не менее 200 семейств в каждой, а в Усть-Дабинской 400. Лучше всего воспользоваться для этого теми 6-ю донскими полками, которые уже находились на линии под начальством Гудовича; строиться им с весны при помощи войск и оказании всяких пособий. Следовало приложить

 

[404] крайние старания по снабжению их всем необходимым для жизни, продолжая производить им жалованье, провиант и фураж до тех пор, пока они не обзаведутся домами. Не препятствовать желающим возвращаться на Дон, если они вместо себя найдут охотников поселиться на Кубани. На постройку храмов выдать в каждую станицу по 500 руб., а на каждый устраиваемый двор но 20-ти рублей. К осени, по особому повелению, переселяемые семьи отправить на подводах с Дона к новым жилищам, снабдив их всем необходимым в пути.

"Вашему усердию предоставляем доставить сим с Дона переселяемым уверенность и спокойствие в пути, а равно и что необходимо требуемо, чтобы женщины и дети, приехав в новые станицы, нашли готовое пристанище и избы уже построенные, в кои бы тогда же и войти могли. Все относящееся до казаков сих поручаем генерал-майору Савельеву под главным начальством вашим, а собственному вашему попечению особенно вверяем сохранение и доброе устроение сих переселенцев на новых их жилищах, так чтобы ожидаемая от сего польза немедленно последовать могла. Таковою услугою пред Нами и отечеством несомненно приобретете монаршее благоволение и милость Нашу.”

4) Расположить войска, артиллерию и магазины сообразно представленной дислокации, допуская перемещения, вызываемые обстоятельствами. Возвратить из армии на линию Кубанский егерский корпус и назначить на службу на линии два драгунских полка из этого корпуса, взамен 3-го карабинерного полка, если такая замена будет признана полезной Гудовичем.

Вопрос о переселении малоземельных государственных крестьян оставлен был открытым. Императрица полагала, что с устройством и обеспечением спокойствия и безопасности на кавказской линии, помещики и государственные крестьяне сами собой станут переносить мало по малу

 

[405] свои жительства из малоземельных наместничеств России в этот привольный край, не обременяя казну расходами.

Нельзя не отметить необыкновенной, истинно-материнской заботливости, которою Императрица обставила переселение и водворение на линии казаков.

Ведомость, приложенная Гудовичем к всеподданнейшему донесению 16-го января 1792 года, служит прекрасным дополнением самому донесению, допуская по перечню укреплений точно определить направление кавказской линии 1792 года, значение некоторых укрепленных пунктов на ней и причины, по которым во многих укреплениях не имелось войск. На левом фланге линия начиналась редутом при Очинской пристани на Каспийском море; он не был занят по причине, изложенной выше. Фельдшанец, редуты Султан-бековский, Голодаевский, Далобинский, Крупитайский, Лартинский и Урчуковский, все на старом Тереке, были не заняты вследствие обширных болот. Редут Каргинский на р. Каргинке, крепость Кизляр и редут при кизлярском перевозе на р. Борозде были заняты войсками. Редут Щедринский был брошен после упразднения в нем главной квартиры генерал-поручика

де-Медема. Редут Козий яр, крепость Наур, редут у Ста дерев и крепость Моздок, все на Тереке, были заняты; редуты Карантинные, по обе стороны Терека, оставлены с перенесением карантинной линии вперед. Крепость Екатериноград и редут Солиманов брод, на Малке, заняты; редут Апраксинский на Малке брошен с перенесением кордонов вверх по Малке к Соленому броду. Редут у Соленого брода, крепости Павловская на Куре и Марьинская на Золке, редут на Золке, крепости Георгиевская и Константиногорская, обе на Подкумке, и коммуникационный редут Покоривший на Куме заняты. Редут Айдарский, на Айдаре, не занят по отдаленности бывшего кордона между Константиногорском и Преградным станом [406] от крепостей. Редут Песчаный брод на Куме занят, Редуты Кумский, Барсукловский, Кубанский, Открытый и Невинный, первый на Танлыке, второй на Кумских Барсуклах, остальные на Кубани, не заняты по той же причине, как и редут Айдарский. Редуты у Воровского леса (на вершине Кумских Барсуклов) и Надзорный (коммуникационный, на вершине Сухого Калауса), крепости Александровская на Томузлове и Северная на Чечоре, редуты у Круглого леса (коммуникационный) и на Сабле и Калаусский ретраншемент (коммуникационный) на Калаусе заняты. Редут Калаусский окоп не занят по недостатку леса и дурному качеству воды. Редуты Горский окоп (коммуникационный), Скрытный (коммуникационный), оба на Калаусе, и Бештагирский на Бештагире заняты. Редуты Усть-Зеленчугский и Бесленеевский, оба на Кубани, оставлены, подобно редуту

Айдарскому; редуты Фроловский и Барсукловский, оба на Кубанских Барсуклах, не заняты, первый по упразднению соединительных постов по Кубани, второй как оставшийся позади нового кордона. Редут Бударский (коммуникационный) и ретраншемент Темнолесский (основанный в 1789 г.), оба на вершине Егарлыка, заняты. Крепость Преградный стан, на Кубани, не занят вследствие нездоровой местности. Редуты Кубанский и Владимирский (коммуникационный), оба на Егарлыке, крепости Ставрополь, Московская и Донская, две последние на Ташле, редут Астраханский (коммуникационный) на Егарлыке и ретраншемент Недреманный близь Кубани заняты. Редут Овечий брод на Кубани брошен, благодаря близости Недреманного редута. Редуты Державный, Западный и Убежный, все на Кубани, заняты. Редут Сенгелейский брошен. Крепость Прочный окоп, редуты Царицинский и Подзорный, крепостца Григориполис и редут Терновский, все на Кубани, заняты. Коммуникационные редуты по Черкаской дороге; Рассошинский, [407] Ладогский, Безопасный, Преградный, Медвежий курган, Вестославский, Летницкий, Рассыпной, Песчаные Капани и Средне-Егарлыкский заняты. Вниз по Кубани: Темижбекский ретраншемент, редуты Кавказский, Казанский, Тифлисский, Ладогский,

Усть-Лабинский, Воронежский, Петровский, Кубанский и Марьинский, тет-де-пон у переправы Гудовича, редуты Капыл и Курки, крепости Екатерининская и Тамань (на Азовском море), редуты Темрюк (на Азов. море), Керпели (на Керпели) и Бейсюгский (на Бейсюге) не заняты, первые 7 до отдаленности от линии, а последние по той же причине и по оставлению полуострова Тамани. Ейское укрепление и крепость Азовская были заняты. По грузинской дороге: редуты Григориполис на р. Малой Кабарде, Камбилейский и Потемкинский на Тереке и крепость Владикавказ давно оставлены вследствие большого отдаления их от кордонов. Не менее любопытные сведения заключает в себе "описание" городов, крепостей и всех селений на линии, также приложенное к донесению 16-го января. Г. Кизляр — основан в 1735 году; его гарнизон: 2 некомплектных гарнизонных батальона в 881 ч., артиллерийских команд 105 ч., Кизлярской штатной команды 12 человек и Терского войска казаков 279; всего 1277; жителей 2920 ч. Кизлярского уезда: рыбная ватага Черный рынок и деревня Тарновка; станицы Терского семейного войска — Бороздинская, Дубовская и Каргалинская, основанные в 1735 году; население всех трех состоит из 1050 душ; станицы Гребенского войска: Курдюковская, Старогладковская, Новогладковская, Щедринская и Червленная, имеют все вместе 2496 ч.; шелковый Сарафанникова завод, устроенный в 1775 г. Моздок — основан указом 1762 года; с 1770 года имеет гарнизон, который к началу 1792 года состоял из одного некомплектного гарнизонного батальона, 548 ч., артиллерийских команд 53 ч., Моздокской штатной команды из черкес 61 ч, и казаков 95-ти; [408] всего 757; жителей 1640 душ. Станицы поселенного Моздокского казачьего полка: Калиновская, 418 ч., Ищерская, 471 ч., Галюгаевская, 404 ч. и Мекенская, 407 ч., все основаны в 1770 году. Наур — с 1770 года станица, потом крепость; гарнизон: бывшего Московского легиона казачьей команды 654 ч, и казаков 1072 ч.; всего 1726 ч. Селения моздокского уезда: Близкое, Опасное, Привольное, Парасковея и Покойное; слободы: Павлодольская, Первородная, Прохладная, Солдатская Малка и Курская; помещичьи селения: Александровка, Кавказский Усвет, Володимировка (г.-м. Савельева, 36 душ) и

Ростовановка. Крепости: Екатериноградская, основана как станица и вместе с тем наименована крепостью в 1777 году; при ней станица поселенного Волгского казачьего полка с 510 душами; Павловская, основана тогда же; при ней станица того же полка, 245 душ, и Марьинская, с того же года; при ней поселенного казачьего полка 327 ч. Г. Георгиевск — заселен станицею и назван крепостью также с 1777 года; при нем станица в 633 ч.; городских жителей 57 ч. Селения георгиевского уезда: Верхнее и Нижнее Подгорное, Обильное, Новозаведенное, Незлобное, Государственное, Отказное и Нина; слободы: Александрия, Александровская солдатская, Новогригорьевская, Александровка, Екатериновка и Ивановская. Город Александров, основанный как станица в 1777 году; жителей — 33 ч.; при нем станица — 768 казаков. Александровского уезда селения: Высоцкое, Медведское, Благодарное, Найденное, Сергиевское, Петровское, Калиновское, Сабля, Новоседица, селение при Черном лесе, Донская балка и Белый ручей. Крепость Северная — станицею и крепостью с 1788 года; при ней станица из 438 казаков. Г. Ставрополь — с 1778 года станица и крепость, а с 1786 года город; жителей 300 ч.; при городе станица поселенного Хоперского казачьего полка с 745-ю казаками. Селения ставропольского уезда: Надежда, Марьевская, Михайловка, Палагиада (все [409] большие селения, от 1000 до 1500 душ) и Вестославское, основанное в 1787, но разоренное в 1789 году горцами; жители последней деревни переведены были в ближайшие селения, в которых отпасти и оставались в 1792 году. Крепости: Московская — с 1779 года станица и крепость; при ней поселено Хоперского казачьего полка 438 казаков; Донская, с того же года; при ней станица того же полка с 511-ю казаками.

К числу несомненных достоинств графа Гудовича следует отнести его расчетливость и бережливость. При великолепном князе Тавриды мало обращалось внимания на размер расходов, когда они, вновь вызванные, становились государственною необходимостью. После его смерти Гудович один из первых выступил как бережливый хозяин. Вникая в мелочи военной и бытовой жизни края, он еще раньше во всем экономил, а в начале 1792 года вошел с представлением генерал-прокурору кн. А. А. Вяземскому, ведавшему тогда государственные расходы, о весьма значительном уменьшении справочных цен на провиант и фураж. Князь Потемкин-Таврический установил следующие цены: за четверть муки 6 р. 50 к., овса 2 р. 70 к. и за пуд сена 10 коп. Гудович предложил "примерную" цену: за четверть муки 4 р., крупы 5 р. и овса 2 р. 40 к. и за пуд сена по 5 к. для войск Кавказского корпуса и за четверть муки 3 р. 50 к., крупы 4 р. 50 к. и овса 2 руб. и за пуд сена 10 коп. для войск Кубанского корпуса, расположенного ближе к России и довольствовавшегося в течение 6-ти месяцев ежегодно, не прибегая к содействию провиантских комиссий. Эти «примерные» цены, судя по затребованным ассигнованиям на 1792 год, надо полагать, стали действительными, по которым и продовольствовались войска. Он обратил внимание также на непомерное количество рабочих волов и при них погонщиков в [410] подвижных провиантских магазинах. По расписанию кн. Потемкина, полагалось 10,000 волов и 2525 погонщиков; Гудович сократил эти числа на 3860 волов и 500 погонщиков. Благодаря его бережливости, казною в 1792 году израсходовано, вместо 2.160,242 р. 90 к. предшествовавшего года, 1.304,497 р. 70 к., на 850,745 р. 10 к. или на 40°/0 меньше.

По расписанию, представленному Гудовичем в Государственную военную коллегию при рапорте от 26-го сентября, войска Кавказского корпуса следующим образом располагались в 1792 году на зимние квартиры. Первая часть, под командою г.-м. Бердяева (главная квартира г. Георгиевск): Астраханский драгунский полк в г. Александрове и окружных селениях, имея 50 ч. на Песчаном броде и 50 при Калаусском укреплении; Тифлисский мушкетерский полк в Георгиевске и его окрестностях, содерниа караул при главной квартире; оба полка под командою г.-м. барона Беерви- ца и' за его отсутствием кн. Щербатова. Нижегородский драгунский полк — 7 эскадронов в Георгиевске и его окрестностях, 2 эскадрона в кр. Северной и 1 эскадрон при Тем полесском ретраншементе, под командою своего командира. Владимирский мушкетерский полк в кр. Северной и 100 ч. при Кавказском ретраншементе; 2-й батальон Кавказского егерского корпуса на прежних местах — в окрестностях кр. Северной, имея 30 ч. при Воровском лесе, 20 ч. при Калаусском ретраншементе и 40 ч. в с. Сергиевском; обе части под командою г.-м. Депрерадовича. Кавказский мушкетерский 4-х-батадионный полк при Екатеринограде, имея один батальон в кр. Павловской и Марьинской и в редуте Покрившем, а другой на Песчаном броде, в Кумском штерншанце и при Воровском лесе; 1-й батальон Кавказского корпуса в Константиногорске; казачий полк атамана Поздеева при Покорившем редуте, отделив 30 ч. к Песчаному броду; все три части под командою г.-м. [411] Горича. Казачий полк Луковкина, под его начальством — при Погореловке, содержа на постах: при Воровском лесе 50 ч. я в Новом редуте между Воровским лесом и Песчаным редутом 25 ч. Волгский казачий полк — но своим станицам, имея, в помощь Поздееву, на Строке 30 ч., у Константиногорска столько же и на Лысой горе 20 ч. Весь парк полевой артиллерии в Георгиевске и Александрове. Вторая часть, под командою г.-м. Булгакова (главная квартира в Ставрополе): Владимирский драгунский полк — 5 эскадронов в кр. Московской и ее окрестностях, 4 около кр. Северной и 1 эскадрон при новопостроенной Кавказской крепости; Воронежский мушкетерский — один батальон в последней крепости и один батальон в Донской; 4-й батальон Кавказского егерского корпуса в Прочном окопе, выделив 50 ч. с линейною пушкою в новоустроенный выше Темижбека редут и 30 ч. в Терновский редут; все три части под командою бригадира Поликарпова. Таганрогский драгунский полк — в Ставрополе и окрестных селениях, имея один эскадрон при Григорииолисе, а другой в Кавказской крепости, до прибытия эскадрона Владимирского драгунского полка. Казанский мушкетерский, под командою полковника Беклешова — один батальон в Михайловке и прочих селениях, две роты в Темнолесском ретраншементе и две в кр. Григорииолисе. Хоперский казачий полк — в своих станицах. Донской Давыдова — при Кавказской крепости, содержа посты от этой крепости до Григориполиса и 30 ч. в редуте у Темижбека. Донской Алексея Поздеева — при Григориполисе, с постами при Прочном окопе и Темнолесском ретраншементе, Донской Кошкина — при Недреманном редуте, с постом в 50 ч. между Прочным окопом и Невинным мысом. Полевая артиллерия — в Ставрополе. Третья часть, под командою г.-м. Савельева (главная квартира в Науре): Московский мушкетерский - один батальон в [412] Кизляре и один но Тереку; Кабардинский мушкетерский — в Червленной и прежних квартирах; оба под командою полковника Корсакова. 3-й батальон Кавказского егерского корпуса — в Моздоке. Уральский казачий полк — в слободе Малке, содержа посты между Екатериноградом и Малкою и в прежнем редуте на Золке. Моздокский казачий полк — в своих станицах. Три эскадрона легионной команды в Науре; Гребенское и Терское семейное войско в своих станицах. Терское Кизлярское в Кизляре и Моздокские казаки в Моздоке. Четыре орудия полевой артиллерии — в Червленной.

Кубанский егерский корпус оставлен был при Ростове, до назначения квартир, а три полка выведены в Россию: Ростовский в Саратовское, Каргопольский в Пензенское и Нарвский в Тамбовское наместничества. Войска, упомянутые в расписании, выступали на зимние квартиры: конница с 1-го и пехота с 5-го октября 1792 года.

В июне 1793 года, после объезда линии, Гудович сообщил графу Салтыкову, что он успел заложить две новые крепости — на шелковом заводе и Усть-Лабинскую, начал переделывать тесную и дурно устроенную Константиноградскую крепость, а также некоторые соединительные редуты. Об устраиваемых крепостях он говорил, что они далеко не прежние, похожие на обнесенные небольшим рвом селения, и сумеют сами за себя постоять, а об Усть-Лабинской крепости — что она в состоянии будет дать отпор любому неприятелю. Для этих укреплений он исправлял артиллерию, взятую у турок, и рассчитывал набрать до 40-ка орудий. Главное внимание его было обращено на Усть-Лабинскую крепость, для быстрого сооружения которой он отправил сколько мог войск, чтобы гарнизон ее успел приготовить к зиме все для него необходимое. Он просил разрешить ему вывести с этою целью на линию весь Кубанский егерский корпус. Расход людей действительно предстоял [413] большой: в одно лето надо было окончить всю земляную работу, прикрыть во время работ окрестности, особенно табуны полковых лошадей, нарубить лес, построить казармы и другие нужные строения для 2-х батальонов и одного эскадрона, заготовить сено и все необходимое для жизни, а также снабдить укрепление готовым провиантом, артиллериею и снарядами. Хотя часть войск и была им сдвинута с линии для работ на Усть-Лабе, но центр этой линии, против Кабарды, не был тронут, так как кабардинцы приносили нам много хлопот и сидели смирно только при виде войск, из боязни и страха. Между новыми крепостями на Кубани он решил устроить соединительные редуты, к которым однако еще не приступал по недостатку людей и перевозочных средств, но постройкою которых займется с осени, по прибытии Кубанского егерского корпуса. Чтобы поощрить людей к работам, Гудович назначил каждому солдату за земляную работу по 5-ти к., а плотникам и мастеровым по 10-ти к. в день, о чем и просил высочайшего разрешения.

В половине ноября того же года Гудович донес Государыне об окончании работ в Усть-Лабинской, Кавказской и Константиногорской крепостях и в редуте Воровского леса. В Усть-Лабинской крепости поставлены были два батальона и эскадрон драгун, а подле крепости, в землянках, донской казачий полк для разъездов. На крепостных валах поставлены 39 орудий, имевших пороховой запас и достаточное число снарядов. Провианта имелось на 1 1/2 года. Крепость Кавказская снабжена 12-ю орудиями и 1 1/2 годовым провиантом; в ней поставлены батальон пехоты, эскадрон драгун и казачий полк для разъездов. При Воровском лесе устроен большой редут на 100 егерей и 50 казаков, которые там и зимуют; он вооружен 2-мя пушками и снабжен достаточным количеством провианта. Укрепления Константиногорска расширены [414] вдвое и устроены "в правилах лучшей обороны"; в ней стоит уже батальон егерей. Кроме этих укреплений, между Усть-Лабинскою и Кавказскою крепостями устроено 3 соединительных редута, с пушками и удобными казармами; Крепость при шелковом заводе не совсем окончена, но батареи отделаны и вооружены артиллерией; казармы устроены пока на две роты, которые в них и зимуют; провианта заготовлено на год, снарядов достаточно. Во время устройства крепостей на правом фланге линии закубанцы были спокойны и не только не производили набегов, но даже доставили нам нескольких солдат, захваченных в прежние годы в плен.

Ред.

(Продолжение будет).


Комментарии

1. Текст донесения в этом месте очень неясен.

2. Гудович, очевидно, подразумевал суд, основанный на законах, который у всех кавказских горских народов заменялся адатами, обычным правом,

3. Покойный Волконский нашел в остатках Георгиевского архива небольшую выписку из этого донесения и полностью включил ее в свою статью, помещенную в XV т. "Кавказского Сборника." См. стр. 16.

4. Сено заготовлялось самими войсками, с платою, установленною кн. Потемкиным Таврическим, для нижних чинов по 5-ти коп. с пуда.

5. Направление этого пути было указано в плане, которого не оказалось в бумагах Буткова.

Текст воспроизведен по изданию: Материялы для истории Северного Кавказа 1787-1792 гг. // Кавказский сборник, Том 18. 1897

© текст - Фелицын Е. Д. 1897
© сетевая версия - Тhietmar. 2020
©
OCR - Валерий. 2020
© дизайн - Войтехович А. 2001
© Кавказский сборник. 1897