148. Д. VIII. 4 февраля 1772 г. —Грамота императрицы Екатерины царю Ираклию.

К особливому сожалению касается нам, что решившись мы, при случае происшедшей между нашею Империей и Портой отоманскою войны, допустить участвовать в толь справедливом православного христианства защищении грузинскому народу, для собственной его пользы и утверждения безопасности на все будущие времена, и отрядя для того, не смотря на [337] дальность, трудность и иждивение, часть из наших войск, коими бы грузинцы в своих предприятиях подкрепляемы быть могли, видим, напротив того, что все принятые нами меры к учинению неприятелю диверсии с тамошней стороны и к совокуплению грузинских христиан составит единомысленное с нашей империей дело, сколь оные ни были к тому достаточны, остались наконец тщетными по разным приключившимся препятствиям и неудобностям, а особливо по причине в коренившегося издавна между владетелями Грузинскими несогласия и искания единственно собственных выгодностей, с пренебрежением тех, кои для всех христианских владетелей тех земель и для всех обитателей могли быть общие и нужнейшие, почему войско наше, там находящееся, претерпевая всю трудность войны, однако ж по большой части продолжалось поныне без всякого действия, или по крайней мере таких успехов не воспоследовало, какие быть долженствовали. По сим обстоятельствам, потеряв мы совсем надежду, чтоб все грузинские христиане и их владетели могли когда либо нашим посредством соглашении быть на действительный и совокупный против неприятеля подвиг, и предварены впредь все препятствия, по неоднократным уже бывшим стараниям из среды не изъятые, но притом будучи и удостоверены, что Грузинские владетели, когда хотят, и собственными способами находятся в состоянии производить поиски теперь, при настоящем уничижении и приведении в слабость турецких сил от победоносного нашего оружия во всех других местах, и в разные времена совершенно пораженных и истребленных, от сего неминуемый недостаток и настоит в соседних неприятельских к Грузии местах в людях военных, а потом и не может быть, как только слабое оных защищение, за благо и за нужно изобретаем отозвать заведенное в Грузию войско наше назад, дабы некоторое возымело отдохновение, и потому употребимо было в собственной нашей службе там, где действительная от оного польза быть может.

Мы, уведомляя в. с-ть о сем нашем намерении, по необходимости восприятом, со всем тем наисильнейше вас [338] обнадеживаем, что хотя и невоспоследовало прямого соответствия во всем должном пространстве и существе от грузинских обитателей и их начальников и предводителей вообще к нашему, учиненному им, призыву, увещанию и пособию, мы, не взирая на то, при заключении с Портой оттоманскою мира не оставим о пользе и безопасности Грузии стараться как бы о собственной нашей империи части, по единоверию с нами и в воздаяние оказыванной от нее подвижности к устремлению на неприятеля, которая была как многократная, по преданности Грузинских владетелей к нашему императорскому престолу, так однако ж и бесплодная по взаимному их только не доверению и каждого некоторым собственным видам и уважениям, коих они и притом не оставляли.

Между тем, есть ли по выведении нашего войска, пользуясь в. с-ть удобностью предприятий против неприятеля, при обнажении соседства его с вами от всякой обороны, и руководствуясь уже в том собственным вашим рассмотрением, ибо всякое соглашение со стороны вашей с другими владетелями или будет ненужно, или же в действо произведено будет со стороны вашей к лучшим успехам, нежели чрез наших военных начальников учиниться могло, предполагая ваше состояние большее к вам от всех грузинцов надеяние, когда совокупление их на поиски от собственного вашего тщания зависит имеет, предуспеет в неприятельских землях учинить некоторые завоевании, мы и те занимаемые вами места навсегда в вашем владении самым мирным с Портой оттоманскою положением утвердить равным образом перенимаем на себя старание и всегда нашею императорскою милостью к в. с-ти благосклонны пребудем.

Дана в Санкт Петербурге, нашей резиденции.