172

1749 г. декабря 21 — Сообщение С. Киреева о событиях в Закавказье

/л. 131/ 1749 году декабря 21-го дня посыланной от [238] генерал-лейтенанта и кавалера Девица кизлярской дворянин Семен Киряев в Баку под претекстом якобы для разведывания о российских купцах, а в настоящем деле для разведывания о персицких обращениях прибыв, объявил следующее.

Минувшего ноября 14-го дня отправился я не Кизляру с письмами от генерал-лейтенанта в Баку и ехал чрез Костюковскую и Тарковскую деревню, заезжая к костюковскому воеводе Амину Хамзину и шевхалу Хазбулату; и данные мне письма костюковскому воеводе отдал, откуда [он] дал проводника до Тарков. И по прибытии в Тарки тарковскаго шефхала Хазбулата и жены ево дома не было, а был в Казанишех, точно одна сестра ево дома была, которой и письмо отдал, почему проводника хотела дать, токмо тем отговорилась, что от шефхала лошади не нашла и проводника не дала. А ехал от Тарков до Дербента с казаками и прибыл в Дербент в восьмой день и был у дербенского Могомед Усеин-хана, где и ночевал две ночи и с приезду нашего в Дербент довольствовал нас кормом и лошадей, а на третей день двадцать человек канвою до реки Самуры, с которыми и ехали до той речки. А оттуда тот канвой возвратился в Дербент, а мы до кубинского владения ехали одни. И потом ж данное мне письмо от генерал-лейтенанта кубинскому хану подал, которой нам приказал дать квартиры и довольствовать кормом. А от кубинского хана /л. 131об./ в Баку на другой день отправился з данными от кубинскаго хана четырьмя человек и конвойными. В Баку прибыл на третей день и по прибытии бакинскому хану письма ж подал, которой меня спрашивал, зачем приехал, почему я объявил, что прислан для осведомления о российских судах, почему он объявил, что в Баке судов российских нет, а находится при Гиляни четыре судна, которые де намерены были оттойти, точию де персицкия купцы перепросили, чтоб положить товары на суда и свести в Астрахань, затем де и ныне продолжаются. И потом приказал квартиры отвесть и довольствовать кормом, где и находились четыре дня.

И в ту мою бытность сказывал мне дербенской житель Баирам-бек, (которой от дербенскаго хана послан был к Ибрагим-шаху, а когда Ибрагим-шаха разбил Шагруг-мирза, тогда оной дербенской житель возвратился в Баку, где и ныне живет для того, что опасается кубинскаго хана, ибо у них з дербенским ханом великая ссора, а дожидаться судов и когда суда будут, тогда отправиться намерен), что Шахруг-мирза находится в Мешеде. Имеющиеся в том городе пушки и протчие артиллерийския припасы, також и денежную казну забрал к себе, при котором де войска имеются тысяч с пятдесят или более. А потом ево, Шакруг-мирзы, родная бабушка, которая де больше управление во всем имеет, /л. 132/ ибо де Шакруг-мирза еще молод, говорила ему, чтоб для лутчаго успокоения Персии ехать в Испагань, почему де и все ханы собраны были и о том походе советовали, которые и присоветовали, чтоб конечно ехать в Испагань. Итако, по их совету отправился со всем войском в Испагань чрез десять недель назад тому. И Шагруг-мирза от прежней своей болезни свободился, о котором пред сим по известиям, что ему от подвластных ево отрава дана была. И ныне находится здоров и окроме онаго дербенца от тамошних жителей единогласно говорят, что он, Шагруг-мирза, в [239] Персии шахом установите и все желают в ево подданстве быть, ибо он, Шагруг-мирза, родился от шаховой дочери.

До приезда моего в Баку за две недели по ту сторону Шемахи чуванширийской Пена-хан 133, генжинской Шеверди-хан, Аджи Челеби шекинской, Агамагли кабалинской, Сафарали муганскон имели общее согласие, чтоб итти для раззорения Грузии, точию Пена-хан, наперед собрав своего войска тысячи с четыре, отправил к Иревану, а к монастырю армянскому, по их званию Учкелисе, сына своего и брата. А как прибыли, то де у иреванских жителей и у монастырских многое число скота и есыря отогнали, чего ради иреванские жители послали к грузинскому царевичу Иракли и о том ему объявили, чего ради оной царевич, собрав свое войско,/л. 132об./ за ними в погоню посылал и как догнали, многих порубили, только де от того войска небольшое число осталось, причем Пена-хана сына и брата убили, а потом, [когда] и вышеписанные ханы собравшись шли с войски, то де Иракли царевич прислал к Аджи Челебию, что он в прежней ли дружбе состоит и ежели де прежняя дружба отменена, то де он, Иракли царевич, поступать будет инако, чего ради оные ханы имели совет, чтоб с ним Иракли царевичем помириться, понеже де он ныне с войским собрался и ничего ему зделать не можно, а войска де, которое побито, не возратил, почему с ним, Иракли царевичем, помирились и возвратились назад.

На четвертой день бытности моей в Баке бакинской хан дал провожатых сорок человек до Спиц-Бармасу, отправились из Баки. И при отъезде нашем бакинский хан приказывал генерал-лейтенанту, что в минувшем лете посылал своего человека и просил, чтоб ему позволено было купить несколько верблюдов, точию де позволения не дано, ибо де он, генерал-лейтенант, называет ево приятелем, а для чего верблюдов не пропустил, не знает, на что я объявил в Кизляр, верблюдов летом не пригоняют, ибо калмыки кочуют во отдаленных местах, по ту сторону реки Волги, а пригоняют калмыки зимою и то мало. Причем и бакинской житель Юсуп (оной при после в Астрахани /л. 133/ находился) посланных от Ибраим-шаха, которой и по-русски говорить умеет, что летом в Кизляр верблюдов и подлинно не пригоняют, чего ради он, бакинской хан, дал письмо к генерал-лейтенанту и сказал, что он в надежде на российскую приязнь пришлет своего человека для покупки шести верблюдов. А из Баку прибыл к кубинскому хану, которой по тому ж приказывал генерал-лейтенанту поклон объявить, дал письмо и четырех человек проводников до реки Самуры и очень приятно, как и туда ехал и оттуда принимал и прибыл к дербенскому хану, которой на словах приказал донесть генерал-лейтенанту, что когда де российской посол шел в Персию и взят один дербенец с прогонным пастухом, точию де он не винен, а ехал только с тарковцами для дороги, и отослан скованой в Астрахань, где и ныне находитца, о чем де уже он и к астраханскому губернатору писал, точию де известия и поныне никакова нет. И ежели де тот дербенец прислан не будет, то де он в Персию русских пропущать не будет, да и в Дербенте дворян держать не станет, ибо де хотя он и служит, точию де ево служба ни во что вменяется и для того б к нему российским не ездить. И притом сказал, напрасно де в Персию посылают, ибо де в Персии шаха нет и незачем де ездить и очень говорил сурово, на что я объявил, что я послан от [240] генерал-лейтенанта в Баку для осведомления о российских судах, а не к шаху, о чем к нему, хану,/л. 133об./ от генерал-лейтенанта писано. И потом генерал-лейтенанту написал письмо и провожатых семь человек дал до уцмиева владения, откуда ехали до Тарков. И как прибыли к Тарковскому шефралу Хазбулагу, хотел было я ночевать, точию сказал, чтоб я ехал тот же день, а когда де ночуешь, то де тамошние жители уведают, не зделалн б на дороге какого вреда и провожатого, також и письма не дал, а объявил, что дорогою опасности нет и баранту никто не возьмет, с чем я от него и поехал, итако, по моему примечанию он, шефхал, имеет сердце.

И прибыл в Кизляр благополучно.

С турецкой стороны никаких известий, також и о поветренной болезни нигде не слышно, токмо от Тарковских жителей слышал, что опасная болезнь есть в Крыму.

В Баке хлеба весьма мало для того, что в минувшем лете хлеб саранча весь выела, и покупают пшеничной муки батман по семи алтын 134, ячменю — по пяти алтын в протчих местах яко, то Кубе и Дербенте, довольно.

Походной генерал-лейтенанта и кавалера Девица канцелярии писарь Иван Симомон.

АВПР, ф. СРП, 1749 г., д. 13, л. 131-133 об. Копия.


Комментарии

133.. Пана-хан — Панах Али-бек Джеваншир (Панах-хан) — представитель феодальной знати племени джеваншир, глава племени Отузики. Некоторое время служил у Надир-шаха, но в «страхе за свою жизнь» бежал из Хорасана в 1738 г. в Карабах, где объединив различные племена, в 1748 г. провозгласил себя ханом (до 1760 г.). В 50-х годах XVIII в. вел кровавую борьбу с коренными князьями Карабаха — армянскими меликами, стремясь подчинить их своей власти.

134. Алтын — серебряная монета в 6 денег, или 3 копейки.