Главная   А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Э  Ю  Я  Документы
Реклама:

СТАТЕЙНЫЙ СПИСОК ФЕДОТА ЕЛЧИНА

(Грузия)

Лета 7147-го майя в 29 день по государеву цареву и великого князя Михаила Федоровича всеа Русии указу указал государь быти на своей государеве службе в Дидьянской земли 1 Федоту Ялчину да с ним попу Павлу да подьячему Федьке Баженову.

У руки царьской были майя в 29 день. Отпущены с Москвы июня в 2 день.

На Коломну приехали июня в 6 день. Отпущены того ж числа.

В Переслав Резанской приехали июня в 8 день. Отпущены из Переславля июня в 10 день.

В Касимов приехали июня в 13 день. Отпущены июня ж в 14 день.

В Мурам приехали июня в 16 день. Отпущены того ж числа.

В Нижней приехали июня в 18 день. Отпущены из Нижнева июня в 21 день, держали за провожаты стрельцами.

В Кузмодемьяньской приехали июня в 22 день. Отпущены того ж числа.

В Казань приехали июня в 24 день. Отпущены из Казани июля в 3 день.

В Тетюши приехали июля в 6 день. А Тетюшах дожидались кизылбаских купчин 2 июля по 10 день.

На Самару приехали июля в 16 день. Отпущены с Самары июля в 18 день.

На Саратов приехали июля в 23 день. Отпущены с Саратова июля в 24 день. [207]

На Царицын приехали июля в 28 день. Отпущены с Царицына июля в 30 день.

На Черной Яр приехали августа в 2 день. Отпущены августа в 3 день.

В Астрахань приехали августа в 7 день. Отпустили августа в 19 день.

На Терек приехали августа в 29 день. Отпущены с Терка сентября в 22 день.

В Алегукину Кабарду 3 приехали октября в 2 день. А в роздачю дано: Хапуке-мурзе 4 четыре аршина сукна Краснова аглинскова, да зерколо немецкое с потальею 5 большое; да Отажук-мурзе дано четыре аршина сукна Краснова аглинскова, да зерколо большое немецкое с потальею; да Алегукиной жене дано зерколо большое немецкое с потальею; да провожатым, Хапукину узденю 6 Пшуке, дано два аршина сукна Краснова аглинскава, которые провожали да Карочаев ис Кобарды.

А в Корочаеву Кабарду 7 пришли октября в 13 день. Да карачаевским князьям двум братом дано, Елбуздуку да Елистану, четыре аршина сукна Краснова аглинскава да восемь киндяков.

Да Олегука прислал из Обазы 8 октебря в 22 день узденя своего Уранбу, а велел у меня, у Федота, взять четыре аршина сукна Краснова аглинскава.

А пошли ис Корачеев октября в 28 день. А пошли, покинули седла в Корочеях, а после нас Хопука, мурьза черкаскай, взял к себе лошеди.

А пришли в Сонскою землю 9 в деревню Влешкараш ноября в 1 день. А пошли из Влешкараша ноября в 2 день.

А пришли в Ескеру таго же числа.

Да оне ш несли вьюк ис Корачаи, а изо вьюка вынели сукна лазоревава десять аршин, да два зеркола большие немецкие с потальею, да двенацать ножей да кумач; да им жо дано за пранос два аршина сукна.

А и[с] Соней пошли ноября в 9 день. А в Дидьянскою землю пришли ноября 13 день, в деревню в Худоню. Да сонским провожатым дано, которые провожали да Дидьянския земли, четыре [208] аршина сукна настрафилю Краснова да восемь ножей немецких да четыре зеркала. А провожал уранканской князь Обоза 10.

Ноября 18 день пришол поп Гаврила, а сказал Федоту: «Прислал де ко мне наш царь грамоту Левонтей». И грамоту перед Федотам чол. А в грамоте к нему Гаврилу писона от Левонтья царя от дидьянскава жалованья и слова похвальная: «Рад де я тебе, Гаврила, что тебя бог ко мне принез ис такава дальняго государьства; и таму де обрадовался, слышучи, што с тобою есть от великого государя, царя и великово князя Михаила Федоровича, всеа Русии самодержца, послальник; и тебе б де от меня ему сказать поклон, да спросить об здоровье — здорова ль он шол дорогою?». И Федот против ево, царева, слова поклонился ниско.

Ноября в 21 день приехал от царя Левонтья от Дидьянскава епискуп Ондрей да с ним архиморит Артемей, звал к себе Федота и попа Павла обедать; а приходил звать поп Таврило, кой на Москве был послом, да с ним пристав, кой нас встречал на первом наслеге, а имя ему Мануило. И как мы пришли к нему, у нево стоит крест серебреной и позолочон, а на кресте распятия Христа по правою сторону богородицын оброз, по левою сторону Иван Предотеча, а на возглавье архангил Михаил, а у подножья Иван Богослов; пот крестом округ четвероугольной, напреди округа у подножья пречистые богородицы Одегитрея, а на правой строне великого мученика Георьгия, а по левою сторону Федора Стратилата, а назади округа мученика Димитрея Селунского; округ утвержон на посохе. И мы кресту поклонились, и у епискупа у благословленья были и у него за столом сидели. И епискуп спрашивал про государя, царя и великого князя Михаила Федоровича (а) всеа Русии, про ево, государьское, многолетное здоровье. И Федот говорил: «Как есми поехал от государя своего, от его царьсково величества, и милостью божью государь наш царь и великий князь Михайло Федоровичь, всеа Русии самодержець, многих государьств государь и облодатель, на своих царьских великих и преславных государьствах в добром здоровье». (а — В ркп. текст повторен на особом листке другим почерком.)

И опять спросил о потриарьхе Иасафе московском 11 и всеа Русии. И Федотава слова: «Как я поехал по государеву указу [209] с Москвы, и велики господин светейший Исаф, потриарх московский и всеа Русии, при государьской державе милостию божию дал бог здрав».

Ноября в 23 день приходил к нам епискуп и с арьхиморит с Ортемьем и поседел. Арьхиморит стал говарить, стал спрашивать попа Павла: «Вера де у нас одна християнская, только де нас бог языки рознил». Стали они говарить с попом Павлом архиморит: как господь сотворил небо и землю; и по тому: отто Адама што была родов, и хто ково родил. И да тава дашло — архиморит стал говарить: «Прежде был Еноха Илья». И поп Павел стал говорить: «Енох де был да потопу, а Илья де был и по потопе много лет спустя». И потом у них стал спор, а розвести не умели, да и покинули говарить.

Таго ж дни были мы у вечерни сь епискупам с Ондреям. И епискупа мы стали спрашивать, идучи от вечерни, задирать распросам он той же речи, штобы с ним опять поговарить. И епискуп Ондрей молыл: «Ведоем де мы и сами, што ваша христьянская вера тверда. А у нас де нонеча кручина». И Федот молыл: «Што у вас за кручина?». И епискуп сказал: «В прошлом де во 147-м году царица де у нас преставилась июня в 1».

Декобря в 2 день приехал Гаврила поп от царя Левонтья, а сказал Федоту: «Велел тебя царь Левонтей спросить об здравьи».

Таго же числа поп Гаврила стал гаварить: «Поедем де мы в Рожественской монастырь, богу помолимся и святыни божьи посмотрим, и святых мощей увидишь».

Декобря в 3 день, а ездил епискуп Ондрей, да Федот, да поп Павел в Рожественской монастырь, и там начавали. И показывали нам после завтрени в церкве икону пречистые богородицы Одегитрея в киоте, и тот образ ис кивота вынимали; и в киоте под образом святых многих мощи, а поимянна нам не росказывали — каторых святых мощи. Другой обрас показывали с киотам, киот задвижьной, а на киоте многих святых и мучеников написана на серебре; под тем оброзом в той же киоте решотки дробные, и в тех решотках святых мощи, которые на образу печатыны, а имян тоже не росказывали. В той же киоте за иконою крест, [210] а сказывают, тот крест таво древа, на чом Христос был распят; а в том же кресте вставлена святых мощи во шти местех, маленькие жеребейки. А иконы во храму и деисусы 12 и месные оброзы обложены серебром и позолочены и жемчугам обложены. Стенное писание все по достоянию; а в небе написан Саваоф. А в олтарь двери одни царьские, а сиверских дверей нет. А на престоле стоит оброз да крест большой, серебром обложон и позолочон, и каменья видели многия, а окрест креста писоны святыя. А во храм идучи предел в левой руке стоит пуст, а икон в нем нет; в том же пределе лежит камень большой, а на серетке камени кольцо железное, а пот тем каменям, сказывают, пещора, а в той пещоре, сказывают, прежних царей кладьбища.

Таго же числа ездили в монастырь к Спасу Всемилостивому. А в церькве оброзы и деисусы и месные оброзы все по достоянию, а окладу добре много; в месном оброзе посреди его врезан Спасав оброз; и оне вынимали, показыли нам. А зделона киот задвижной и обит серебром на обе стороны и позолочон; и киот разнимали Спасава образа, врезан крест животворящей, а сказывают, таво древа, на чом Христос был распят, а посторонь писоно царя Костеньтина 13 и матери его Елены. Да на той же цке врезаны святыя мощи жеребейками, по гнездом подписаны; и нам сказывали по потписям епискуп Ондрей — которых святых: мощи Козьмы и Дамьяна, мощи Азария и Мисаила, мощи Понтелимона, мощи Данила Столпника и Кирьяка, мощи Ивана Дамаскина, мощи Варвары, христовай мученицы, мощи Анастасеи, Аньны, мощи святыя мученицы Анны, мощи святыя мученицы Марины, мощи святыя мученицы Феклы, мощи святыя мученицы Екотерины, мощи Димитрея Селунского, мощи святаго мученика Харлампия, мощи Ондрея Критцькаго, мощи Федора Тирона, мощи Егоргия стростотерпца, мощи Григория Богослова, мощи святаго апостала Матвея, мощи святаго мученика Прокопия, мощи великого чюдотворца Антония, да ризы пречистыя богородицы малой жеребей, да гупки малая часть, как Христа распинали и поили желчью на кресте, мощи мученика Киприяна, мощи свещеннамученика Власия, мощи Якава Перскаго, мощи Федора Стратилата, мощи Ивана [211] Милостиваго, мощи Василия Кисарийскаго, мощи святаго чюдотворца Николы, мощи святаго Спиридона, мощи святаго апостала Мотвея.

У царьских дверей на левой стороне притворец, а в притворце казали мощи, а потъписей на них нет, которых святых; у подножья оброза на правой строне притворец, а в притворце рука крестителя господня Иванна. И мы стали спрашивать: «Откуды та рука принесена и кем?». И оне сказали нам: «Принес де ту руку потриярх Ерусалимской, а той де руке по се число сто семдесят лет, а потриярху де мы имя пропямятовали». И мы спрашивали про иных святых мощи, которые писаны. И оне сказывали: «Те де мощи принесены от Ерусалима при прежних царех; а летописи у нас он том нет, а наизусть сказать не помним».

Да образ отца царя Левонтья Дидьянскаго Мануила моленье, оброз месной, серебром обложон и позолочон и камень втирона; на левой строне притворец, а в притворце святыя мощи, а потписей нет, которых святых. Еванигелья строенья царя Левонтья Дитьянскаго писана по харатье, украшено серебром и золотом и жемчугам с обе стороны, а промеж евангилья писаны святыя золотом, а креста на том евангилья нет; а другое евангилья вынасили все в золоте с одну сторону распятия христова.

Декабря в 3 день епискуп от нас поехал и поп Таврило с ним жо.

Таго ж дни перевели нас ис Спаскава монастыря версты с четыре в деревню Жахар.

Ноября в 7 день сказал Осип: «Гурьельская царьства 14 под Диянским царем, а преже сего владел Гурьелской князь Симон, а за ним де была царя Левонтья сестра. Во 148 году таво князя Симона поланил царь Левонтей, и царьства под себя взял, и глаза ему выжох; и он де у нево был в зоточенье з год, потому де у нево он ушол и по си места безвесно. А грузинских царей царьство Тюфлис 15, а владеет им ныне шах, а посожон от шаха их жо грузинской царевичь, а имя ему Урустам. А ныне де Левонтей, царь дидьянской, выдал за нево сестру свою».

Декобря в 12 день прислал Левонтей царь двух псарей в денщики к Федоту. [212]

А в новой год действуют с Васильева дни. Да к Федоту по утру рано приходили поздраствовать, а приносили пшена сарачинскаго, а на пшене лежит винаград да яйцо, да на шешлыке принасили лапатку мяса да яблоко, да у всякаго человека в руках по хворостинки плоду, всякаго плоду; а сказали: «У нас де так ведетца, с нонешнево дни починаетца новой год» 16.

Декобря в 4 день прислал Левонтей царь азнаура, а имя ему Тавей, роду Кучилянскаго. А говорил Федоту: «Велел де вас Левонтей царь спросить об здоровье». И говарил Федоту: «Не кручинна ль де вам?». И Федот говарил: «Милостию божию, государьским жалованьям и великого государя царя и великаго князя Михаила Федоровича, всеа Русии самодержца, и Левонтья, царя дидьянскаго, не кручинна; одна леша на нас забота, что не дал долго царь Левонтей очей своих видить, и мы бы исправили повеленья великого государя царя и великого князя Михаила Федоровича, всеа Русии самодержца». И азнаур 17 молыл: «Што бы де вам пожалавать, не подосадывать: ныне де у нашаго царя Левонтья кручина по царице; а как будет ево время, и он вас велит перет собою поставить».

А царь Левонтей дает турскому царю дань 18 по осмисот аршин полотна да ясырю дает по трицети душ и по сороку; а дает для таго, чтоб приходили карабли с торгом, а кой год не будут карабли, и у них тот год скудна солью и железом. «А не бывали к нам оне со ста четыредесят четвертаго году; а миром говорят: потому де оне к нам не ходят каряблями, что боятца казаков; с тех де мест мы им и дани не даем».

Генворя в 31 день поехали из деревни Жахара, а приехали начавать в деревню в Бодьжи; а в Бодьжах сьехались сь епискупам с Ондреям.

Февраля в 1 день приехали в деревню в Кедзи; а ис Кедзей поехали в село в Пудцкур февроля в 2 день. А в селе в Путцкуре стоит церковь деревеная во имя Сеимиона Богоприимца подле двора царева.

Февроля в 5 день выехали мы по реке по Моргуле к морю Чорному на конех. Епискуп Ондрей говорил да крестовой поп [213] Гаврила сказал: «Есть де у нас река Рьян 19. Приежали де к нам казаки и стали на устье; и нашева де царьства люди выхадили и всякою торговлею с ними торговали. И услышал Турской, да прислал шеснатцать катарг и казаков побили. И потому де турской царь стал на Левонтья, царя, рен держать, потому что де у вас одна вера христьянская с рускими людьми, а разаряете де вы заодно с казаками мое государьство; и будет не захочешь с рускими людьми заодно, и я де тебе дам людей, и ты забей по рекам устья, чтобы им не было пристанища. И наш де царь Левонтей таво не похотел. И он де турской царь, на то розгневась, да прислал каторги во 145 году мая во 18 день и велел монастырь розломать и розметать. А монастырь был во имя пречистые богородицы Одегитрея; а нашева де царя Левонтья не было дома, ходил на бошачюйскаво князя 20 войною. Да у нашева де царя Левонтья надежа на бога да на великого государя, царя и великого князя Михаила Федоровича, всеа Русии самодержца, на заступу; только будет к нашему царю Левонтью, и он хочет и сам противитца против турского царя. Да как де бы государь поволил казаком, инде бы добре была нашему царю Левонтью помочь от казаков: как де бы оне ходили на турские украинные городы. и назат идучи, на море изнимет фуртыны или катаржнаа высылка, и оне б приставали к нашему царьству, которые реки из нашева царьства пали в моря, и нашь де царь Левонтей их оберегал; а на босурманские языки ходили за одно».

Февроля в 6 день были в монастыре сь епискупам с Ондреям Федот да поп Павел. В том монастыре храм каменой во имя пречистые богородицы, Одигитрея в киоте, а на другой строне крест распятия христова, а в том кресте мощи, две кости ручные, што от лактя к ладони; и сказал епискуп, што те мощи святыя мученицы Варвары. Да показывали обрас в киоте, а на том оброзу написана распятия христова, у подножь креста шесть жеребецков втерто святых мощей; и мы их роспрашивали про те мощи: «Сколь давно те мощи у вас, и кем принесены и каторых святых во имя?». И оне нам сказали: «Летописи, скать, у нас нет, потаму што турские люди приходили, и монастырь разарили [214] и летописи пожг[л]и, а наизусть сказать не помним». А назат поваратили таго же числа иною дарогою.

Февроля в 7 день начавали в деревне Пщехапе.

Февроля во 8 день начавали в деревне в Китоуле.

Февроля в 9 день были мы в монастыре в Мокшенском сь еписькупам с Ондреям да с Максимам; показывали нам, Федоту да попу Павлу, мученика Стефана орьхидьякона руки обе целы и ножьные кости да кре[ст] таво древа, на чом Христос был распят; да нам же показывали дробные жеребейки святых: мощи мученицы Ирины, мощи мученицы Меланьи, мощи мученицы Евгении, мощи мученика Никиты, мощи мученика Меркурья, мощи мучеников Проваторха и Аньдроника, мощи приподобнаго Лариона, мощи Власия, мощи святаго чюдотворца Николы, мощи Лазаревы, мощи Амбросимовы Медиаламскаго, мощи Луки еваньгилиста, мощи мученика Аверкия.

Февроля в 9 день были мы в монастыре в Егорьевском 21, Федот да поп Павел, а ездили с епискупом с Ондреям. Середи церкви перет царьскими дверми зделон престол, а на престоле стоит крест большой, а на кресте писаны чюдеса страстотерпца Гегоргия мучения, да оброз пречистыя богородицы Одегитрея; а другой оброз стоит стростотерпца христова Гегоргия со крестом. А кругом монастыря ограда каменая, а ворота одни, притворы железные. А чюдеса мученика Гегоргия расказывали: «Ноября в 3 день приедет де наш царь Левонтей на ево прознество молитца и все провославные христьяне сьедутца. Волею де божью бывает тут приведен бык; и таво де быка велит царь Левонтей освежавать и всем провославным христьяном росдаст по малой части, каму што дастанетца, да плечо пошлет Гурьельскому князю, а другое пошлет плечо Бошечуйскому князю».

Февроля в 10 день были мы в монастыре, Федот да поп Павел, а ездили сь епискупом с Оньдреям. А монастырь во имя пречистыя богородицы Одегитрея, а таво нам разводу не дали, каторой во имя богородицы — веть, скать, одна богородица. Да тут жа в монастыре оболокся епискуп Ондрей в ризы да с ним поп, вынасили из олторя со престола господня в чорном бархате, а шита [215] кругла, што голова; а на бархате вышита распятия христова, подле распятия христова вышита образ богородицы, а по другую сторону Иван Предотеча, а назади главы вышит крест, а держит царь Костеньтин и мать ево Елена. «А тут де за царьскою печатью гвоздья да связи и волосы и бороды господа нашего Исуса Христа, а показать де мы не смеям бес царя, царь де вам сам покажет». А епискупа в том монастыре завут Евтихей.

Февроля в 14 день приехали к Ондрею епискупу в монастырь в Троетцкой; а из монастыря поехали в 17 день, а приехали в деревню в Дежихи.

Февраля (В рукописи марта.) в 23 день говорил Федоту ключник дворцовой Дементей царя Левонтья: «Грехом де нашим учинилось, што у нас де царицы не стала; а поиск де был царьские милости государя царя и великого князя Михаила Федоровича, всеа Русии самодержца, по ее царицыну умышленью, говарила она царю Левонтью, што послать посла к царьской милости и проведать Московское государьство и расмотрить провославная вера христьянская вера; а для де таво, што от донских казаков многа им налогу и разаряют их государьство, а хатят они таво государьския милости, штобы к ним казаки не ходили и шкоты бы им не чинили». Да он жо сказывал: «Нонеча де у нас царь Левонтей в великой кручине, а ходит де в чорном платье; а как де царица умерла, с тех мест царь не ест ни рыбы и мяса, ни сыра, ни еиц, ничево скорому. Да сьежались де к Левонтью царю ближние люди и власти, а гаварили ему он том, што положить печаль на радость, а платья переменить, а царицу поминать хлебом да солью, а скоромное кушать: волею де божью у мужа жена умирает, а у жены муш умирает, а потому прилогают печаль на радость; а прежде таво у отца и у деда таво оброса не бывала. И он им откозал с кручиною: А таво де у меня нихто не ведает, што у меня на серцы; поспели б де вы мне говарить, как и годины вышли, а и тагды, скать, как бог благоволит».

У Левонтья царя отец был Монуйла, тешился за оленем да с коня упал да ушибся; а привезли де ево дамой жива. А брат де у нево был меншой Юрья, и он де ево к себе призвал да [216] привел ево ко кресту, штобы ему самаму царьством не завладеть, а посадить ево сына на царьства Левонтья; а царь Левонтей остался молот, а приказал ему владеть, дакуды Левонтей царь взмужает. И он на правде устаял: как Левонтей царь взмужал, ин ево и посадил на царьства. И он, будучи царем, да отнел у дяди у роднова у Юрья жену, а понел ее себе женою; и он де с кручины так и сканчался и умер. А с ним у нее была два сына, адин Юрья, а другой Мелхей; а мы их при царе видели близа. А с царем Левонтьям у нее была два сына да две дочери; а сыновья и нонеча жывы, а дочь одна умерла, а другую дочь послал Гурьельскому князю на збереженья к Вортаму.

От Ондрея от епискупа поехали февроля в 17 день, а приехали таго ж числа в волость в Лежихи.

Марта в 1 день послал Левонтей царь в Кабарду к Олегуке-мурзе посла своего азнаура Кучалянского роду, а имя ему Тавей, просить за сына своего за большова за Олександру дочери.

Марта в 23 день приежжал к Федоту кизылбашенин, а имя ему Беисрякуль, и Федот ево розпрашивал: «Давно ль ты здеся?». И он сказал: «Мне де здесь пять лет, а пришол де я с кизылбаским послом. А был де я в слонавшиках, и слон умер в прошлом во 146-м году. И с тех де мест меня царь Левонтей не отпустил, а держит у себя; а для де таво не отпустит: как от шаха придет грамота, так я прочитаю, а как де от царя Левонтья посылка с чем, так де я пишу». И Федот ево спрашивал: «Богдат ныне за кем утвердился 22, за турским ли царем или за кизылбаским шахам?». И он сказал: «За Турским. А Турской де как Богдат взял, так де посылал х кизылбаскому шаху посла он том: что де мы деремся? У нас отна вера босурманская. По шахову договору с турским царем Мурат-салтаном, что быть козылбаским обызым 23 по их бусурманскому закону у святых в Богдате да шаху де давать была на год по 300 вьюков сырцу шолку; на том у них и мир учинился. И после таво во 147-м году посылал Турской царь Марат султан к шаху кизылбаскому, чтобы шах ту дань прислал; и он де ему откозал: не дам. И в нонешнем де во 148-м году турской царь хотел подыматца на нево войною». [217]

Да про царя Левонтья сказывал, что де «он голдует на обе стороны 24, Турскому и Казылбаскому; а от казылбаскава шаха царю Левонтью идет жалаванье по тысечи теменей 25 жалованье на год. И деньги в ево шах Софеево 26 имя делает; да ему же от шаха повольно будет: ему ратные люди надобет, и ему шах поволил по Куру-реку всяких служивых людей, которые шаху служат. Да царь же де посылает Левонтей к Турскому царю и к везирю ясырей, поклоняетца, что де я твой царьской халоп».

А поехали из Дежихи марта в 23 день.

А поехали из Жюги марта в 26 день; а приехали в монастырь пречистыя Богородицы в Мордули к митрополиту Митрофану. И он встретил нас Федота в церкве в ризах сь евангильям, потом обедню служил сам; после обедни имал нас к себе за стол. А как мы пришли к нему в столовою, и он спросил про государя царя и великого князя Михаила Федоровича всеа Русии. (в) И Федот говорил: «Как есми поехол от государя своего, от его царьсково величества, и милостью божью государь нашь, царь и великий князь Михайло Федоровичу всеа Руси самодержець, многих государьств государь и обагодатель, на своих царьских великих и преславных государьствах в добром здравье». Митрополит вопросил про светейшего потриаръха Иасафа Московсково и всеа Руси здравья и про (в — В ркп. текст написан на особом листке другим почерком.) спосение, да еще спросил про провославное христьянство и про весь причот церковной. И Федот говорил: «Божиею милостию, великого государя нашего царя и великого князя Михаила Федоровича всеа Русии счастьям и ево государьскою молитвою праведною православние христьянства пребывают по закону христову и по учению апостольскому в ево государеве державе».

Да великой мы четверг были у обедни в том же монастыре. А у обедни были два причастника; а пришли х тайне божьей, не прекрестясь, а прочь также пошли от причастья, креста не целовали у потиру 27. В великою пятницу митрополит ставил середь церкви крест, а по обе стороны лежали мощи, да тут жо лежала перет крестом евангилья; крест был накрыт пеленою. После вечерни крест и мощи снес в олтарь, а на павечерницы принес [218] воплощеницу на одре, как господа нашего Исуса Христа сняли со креста, напечатана, поставил против царьских дверей галовою на полночь, а ношкоми на полдни. А на завтрени в великою суботу выносил вон и круг церкви с мощми опшед, опока принесли во храм, поставили в олторе перед престолам; а митрополит шел наперед с евангильям, а пели, идучи напереди, а каженья не было. После завтрени мы говорили митрополиту, что «довелось было тебе итить назади мощей, а дьяконом напереди, да кадить». И митрополит молыл: «Знаю де я и сам, только де одиночество мое».

Месяца февроля турской царь умер Мрат-солтан 28, а на ево место сел брат ево меншой Абраим-сальтан.

Апреля в 5 день обеда[ли] у митрополита Федот да поп Павел за столом. И митрополит роспрашивал про Руское государьство: «Давно ль крестилась во имя отца и сына и святого духа?». И мы сказали: «Руское государьство крестилось 652-й год при великом князе Владимере Киевском» 29. И мы ево против таво розпросило: «Давно ли ваши царьство крестилось в православною христьянскою веру?». И митрополит сказал: «Наша де царьство крестил Ондрей Первозванной 30, а наизусть де я не помню сказать, давно ль царьство крестилась; а се де наше царьство после таго трижды веру теряли, да после таго опять веру исправили от Синайских гор от царя Контентина. А те Грузинские земли, Темразова 31 и Бошечуйская и Тюфлиское и Гурьельское, крещены опосле нашия Дидьянския земли; а прислала, скать, некая праведная девица от Ерусалима, а имя ей Ненила, по ее присылке те земли крестились. Да в прошлом де во 141-м году присылал де к нам папа Рымской шести старцов 32 на искушенья; да прислал де рызы церковные и клабук светительской ко мне к митрополиту, а говорил нам так: что де вы потеряли христьянскою веру, папа де нас прислал вас учить и веру утвердить. И мы де их роспросили: как у вас ведетца? И они де стали сказывать: Как де выдешь из бани да станешь платье одевать, доведетца, скать, рызы и клабык положить под ноги. И мы де о том пособоровали и подумали, видим де, что они к нам пришли на искушенья, и мы де. им откозали: Не надобыть де вам ваша вера и ученья». [219]

Апреля в 7 день поехали из монастыря из Моръдули, а приехали таго ж числа к стростотерпцу Гегоргию.

Апреля в 23 день вь Егорьевском монастыре были у завтрени; а у завтрени был потриярх Максим, да митрополит Митрофан, да Гурьельской князь Вартам, да и все тут были ближние царьские люди да и всей земли тут был съезд. После завтрени до обедни вышли на площеть потриярх и митрополит и все люди многия, а вынесли месною икону страстотерпца христова Гегоргия, поставили на стольбе ликом на полночь. Против ево, оброза, сел мужик на хрому 33 да вдел на себя другой оброз страстотерпца Гегоргия, да стал говарить во весь мир, а миру в те поры запретили, чтоб нихто не говарил: «Послушайте де меня. Яз де ныне начевал во храму, а сказывал де мне ныне Гегоргей: Людей де моих ни зобижайте, которые в мое имя веруют». А сказал им то, что во весь год родитца ль хлеб и плодитца ль скот, и кому живу быть или кому умереть. А таво сказывал с час з боевой, а в те поры у оброза службы не было и ни кадили кадилом. И мы про то спросили: «Почему тот человек пророчествует: святой ли он или богу подвижон и грамоте умеет ли?». И они сказали: «Грамоте не умеет; а то де у них тот род их ведетца, которой умрет, и из их же роду иной человек станет росказывать Егорьевы словеса в мир». И они розпрашивали Федота: «Вы де верите ль тому?». И мы им ответ дали: «Мы тому не веруем, ложь то есть, потому что после рожества Христова пророки льживы». А как мужик слез с церквы, и [о]ни ударили в палки и в чекуши, и тут у них стал звук великой. И мы их он том спросили: «што у вас то ведетца не по-крестьянски?». И они сказали: «То де они молетца стростотерпцу Христову Егорью, а проклинают тех, што у каво хто украдет или учинит насильство».

Да приходил к нам митрополит Митрофан, а говарил так: «Видите де вы сами, что они не крестьяня, творят дьявольщину». А родам митрополит Темразовай земли ис Тюфлиз. Да тут же были гречиские старцы и они про то говорили: «Мы де такой веры нигде не видали». Да тот же митрополит Митрофан был у Святых гор 12 лет, а учился грамоте греческой. [220]

Апреля в 27 день велел Дидьянской царь Левонтей быть Федоту на посолстве в Зигуре. И как поехали на посольство, Левонтей царь выехал от двора версты с полторы, а с ним был потриярх и митрополит и епискупы, да конных с ним было с пятьсот человек, да перед ним несли крест и оброз пречистые богородицы. Сьехався с ним, с лошадей ссели, и у руки были и грамоту государеву Федот Левонтью царю подал. По тому стал говорить против наказу титло. И он молыл: «Садись де на конь да поедем на подворье, в ту пору и речь говори». И мы сели на лошеди, за царем поехали на подворье и Федоту царь велел ехать у себя по правою руку, а речей никаких едучи не было да не доежжаючи да подворья з гоны, царь поехал наперед, а нам велел ехать потихоньку. И мы услышали, что есть у нево ис Тюфлиса посол, и мы ехать не хотели, потому: государева указу нет, чтобы с кизылбаским или с турским послом на посольстве быть вместе. И они нам сказали: «Не козылбаскова и ни турскава, наша де провославная христьянства и друзья нам и свои; мы от них ничево не вскрываем». И Федот тут стаял с час времени и ехать не хотел, а хотел поворотитца назад; и они нас не пустили. А с нашеми речми ездили ко царю трижды, и царь от себя прислал ариморыта Микулаза. И архиморит говорил: «Поетте де, пожалуйте, не опозорьте царя, потому что царь встречал вас сам с потриярхом и с митрополиты и с епискупы; а таво не опосайтеся, поверьте моей черной ризе, что те люди не кизылбашене, а прислоны не от шаха. Да велел вам Левонтей царь говорить о том: Как будете передо мною, и вы леша обестите про государя царя и великого князя Михаила Федоровича всеа Русии про многолетное здравье; а каторые у вас будут царьственные речи, и я де у вас стану слушать с потриярхом да з дьяком, а иных людей не будет никаво». И мы к царю пришли и, пришет к царю, богу помолились. Федот стал говорить титло против наказу, каков ему в Посольском приказе дан за дьячьею приписью; а изговоря речь, поклонился. И царь в те поры сидел и шапки не снимал. А по тому Леонтей царь спросил про здравье великого государя царя и великого князя Михаила [221] Федоровича, всеа Русин самодержца, сидя ш. И Федот против таво говорил: «Как есми я поехал от государя своего, от ево царьского величества, и божьею милостию великий государь наш, царь и великий князь Михайла Федоровичь, всеа Русии самодержець и многих государств государь и облаадатель, на своих великих и преславных государствах в добром здравье». И Леонтей царь молыл: «Слава тебе, господи, што велел бог слышать про такова великаго государя царя и великаго князя Михаила Федоровича, всеа Русии самодержца, про многолетное здравье». Потом велел нам сесть против себя неподолеку; а речей никаких не была. Да дьяк прислал спросить потихоньку Федота: «Грамота де государева мошьно ли прочитать при всех людех?». И Федот молыл: «Бог волен да Левонтей царь, как изволит, так и прочитает; а мне то несведома, царьская мысль в божье руце». А в шетре посидели с четверть часа, а в ту пору от царя Левонтья ис шетра люди все розьехались. И Федот, встав, речь говарил по ноказу, каков ему дан ис Посольского приказу за дьячьею приписью. А в ту пору царь Левонтей речь слушал с потриярхом да с дьяком своим думным.

А от митрополита поехали от Митрофана из Егорьевскаго монастыря апреля в 29 день. А ключник царев Дементей поехал от нас к царю апреля в 29 день, а на ево место приехал сытник Потап.

Апреля в 30 (В рукописи 3.) день приехали в монастырь в Хони к орхимориту Микулазу и на монастырь пришли. И архиморит, оболочась в ризы, и з братьею встретил нас с оброзом пречистые богородицы и со крестом и сь евангильем. И мы оброзу поклонились и у еваннилья и у креста были; а пошли во хром и во хрому обедню слушали. После обедни архиморит Микулас показывал пречистые богородицы срачицу 34, да мученика Кирика ручка левая по зопястья, да мученицы христовы Марыны ручка правая от ладони до лахтя, кость пересечена. А ворот пречистые богородицы мал, верьшка на три. И мы про то спросили: «Чего ради ворат мал?». И архиморит Микулаз сказал: «Волею де божью год от году ворот зарастает». А срачица широка, а рукава коротки широки, а цветом выбайка багровая. И мы спросили про срачицу и про [222] мощи: «Откуды взято и с кем принесены?». И архиморит сказал: «Яз де здесь недавно, таво не ведаю, откуды взято и с кем принесено; а летописи оп том не видал». А после обедни архиморит звал нас за стол, и мы у нево были и за сталом была речь; спрашивал архиморит нас: «Давно ль де Русь крестилась?». И мы сказали: «Руская земля крестилась до конца седмыя тысечи за пятсот за четыре годы, и от крещения Руския земли да сех мест шестьсот пятьдесят второй год». А после таво спросил у архиморита Федот да поп Павел: «Много ль де лет ото Адама до сех мест? И орьхиморит сказал: «От Адама до сех мест семь тысяч сто пятьдесят два годы». И поп Павел говарил: «В наших де кни[га]х написона лета седмь тысящь сто четыре десять осмой год». И архиморит посылал по книгу и в книгу смотрил, сказал: «У нас де в книге написана лета семь тысящь сто пятьдесят второй год». И по том архиморит речь прекратил.

Мая в 1 день пришол Левонтья царя послалник из Олегукиной Каборды, имя ему Тавей, а с ним от Олегики пришел посол ко царю Левонтью, а имя ему Эльбуздук; договорились послы с царем Левонтьям взять у Олегуки за сына своего дочь, а дать ему, Левонтью царю, Олегуке сто душ есырю, да сто серебреных сосудав, да сто золотных платей, да сто кабылиц, сто быков, сто пищалей, на том у них и дагавор стал. И Левонтей царь на том думному своему дьяку Потапу и ближнему своему человеку Рамозану велел крест целовать на той правде, што ему по тому договору отдать.

Мая в 18 день нас Левонтей царь ис Шуайскова монастыря взял в Зубдиди к себе; и приветчи нас, поставил на подворье. Прислал к нам епискупа Ондрея да Микулаза да стольника своего Рамозана кучюлянца, а говарили нам: «Прислал де к вам Леоньтей царь». А говорили мне епискуп и Рамазан: «Царь де Левонтей вас перет себя взять стыдитца, что де у него ус и борода побрита в кручине по царице, а велел де вам говарить: посылал де я ко государю, царю и великому князю Михаилу Федоровичу всеа Русии, посла своего попа Гаврила, и ево де держали 3 годы вь есырстве». И Федот говорил, что «То Гаврила сказывает [223] ложно, а в есырстве его не держали ни единаго дни, а была ему от государя нашего царя и великаго князя Михаила Федоровича всеа Русии жалаванье полное и корм поденной. А хотя будет ево и держали на Терке, а про него в те поры писали к великому государю царю и великому князю Михаилу Федоровичу всеа Руси к Москве о указе, потаму что про ваше царьство было преже сего великому государю несведамо, а без государева указу терские воеводы ево пропустить не смели. А как пришол а том государев указ на Терек, и по государеву указу терские воеводы послали ево к Москве и отпустили без всякаго задержаня. А Терек от Москвы не ближнее место, а государьства государя нашего, царя и великого князя Михаила Федоровича всеа Русии, великое. А посол ваш поп Гаврила как приехал к Москве, по государеву указу велели его поставить на подворье, а на другой день думной дьяк велел ево взять в Посольской приказ. И по государеву указу в Посольском приказе про Левонтья царя и про ваша царьства думной дьяк роспросил и, роспрося, обестил великому государю царю и великому князю Михаилу Федоровичю всеа Русии. А после таго, ден з десять спустя, государь ево пожалавал, велел ему видеть свои царьские очи и быть ему на посольстве. И как пришло то время, государя нашего в государьстве реки вскрылись, потому что зимы бывают стюдены и реки замерзают, и велики государь посла вашего попа Гаврила велел отпустить мая в 30 день. А о чем Левонтей царь писал к великому государю в грамоте своей, и великий государь прошенья Левонтья царя не [о]тставил, а посла вашего, попа Гаврила, своим царьским жалованьем пожалавалм. И епускуп и Рамазан говарили: «Видим де мы и сами, что великий государь христьянский; преж де таво велики государь был в Риме, и там де нонеча перевелось 35, а подал де бог вашему великому государю, царю и великому князю Михаилу Федоровичю, всеа Русии самодержцу. А наш де Левонтей царь надо всеми в Грузинских странах большой, а для де таво к Москве посылал, чтоб ваша христьянская вера посмотрить да поучитца. И мы де вам монастыри свои показывали, и светыни все видали и мощи святых. А нонеча де [224] великий государь как изволит, так к нам и пришлет». И Федот спросил епискупа Ондрея и Рамазана, што «х которой вы то силе говорите о присылке ?». И они против таво ничево ответу не дали. Да в тое ш пору подана грамота к великому государю, царю и великому князю Михаилу Федоровичю всеа Руссии. «А нонеча де у нашего царя Левонтья кручина, а как кручина минетца, и он де к великому государю посла пришлет», — говорил епискуп Ондрей и Рамазан. «Нонеча де вас царь Левонтей отпускает с Олегукиным послом, для таво што Олегукин посол Элистан говарил царю Левонтью, што приказыв[ал] говорить Олегука: отпустите государя, царя и великаго князя Михаила Федоровича всеа Русии, холопей, а моих кунаков. И царь де Левонтей по их слову отпускает вас с Олегукиным послом; а как де бы не Олегукина посола слова, и вам де было столько у нас жить, сколко у вас Гаврил на Руси жил».

Да в ту пору дали Федоту чарку серебреною да пятьдесят шесть яфимков 36, да комку кизылбаскою, да дороги турские, а ценою они сочли и сказали на осемьдесят яфимков. Да попу Павлу дан бархат червчет да комку кизылбаскою на серетбе; да толмачю дали дороги, да человеку моему, которой писал список, дали дороги. Да им дал Федот, которые приносили, четыре яфимка.

Мая в 19 день отпустил Левонтей царь от себя, а подвод и корму не дал.

Дидьяняская земля вдоль подле моря верст с полтараста, а поперек от гор к морю верст с пятьдесят. А у них в земле нагота больша, мужеской пол и женской ходят наги. А таргов нет, один торг и есть армянской сорок дворов да десять дворов жидовских 37; а ясырь продают и царь и власти и всякие помесные люди, хто где испомещан, а продают все в босурманскою веру, а не продать им есыря, ин де им и нужи своей нечим исполнить. А хлеб пашут капаницами, по горам и по холмам, розчищаючи лес и каменья, а сеют бор 38; а пшеница есть, дает чети. А боровые каши сворят в котле прохова, а за сталом сядут ниш и убог безместна, всякой сряду; а вместа столов потесаны доски долгия, а кладут их. на земле, а сами сядут, подобгав ноги, а те у них доски вместо [225] столов и скатертей, блюд; а кашу повар розносит, лопатою ис котла черпуючи, а всякому дает порозну. А животину бьют всякою, повеся за нагу за задняю на дерево, да вынем саблю да отрубит голавы; а харавину снимет да кишки выкинет, а в части не рубит, так в котел и положит; а ворем щербу да льют на землю 39, а мяся положат на насилки, принесут к столу, а делят комуждо по поем. А живут люди все в лесу, а где лесу нет, тут и людей нет. А винаградным питьем добре довольно; а сырец шолк у них родитца.

А корму нам указнава не было, а приносили, збирачю с волостей, а вар варили оны у себя на поварни, а нам давали за стол гатовое пить и есть; а питья винаграднава была давольна, а кармливали нас по двожды на день.

А в Дидьянскою землю из Олегукиной Кабарды путь тесен, горы непроходимые, а конной дороги отнют нет, а пешия ходят з горям. А промеж гребеней лежит снег от зачатья свету; каторой год снег идет, и тот себе слоем обледенев и лежит, а которые снеги старые от прежних лет, и те лежат позеленев, аки турской купороской.

А обедню служат власти и попы; первою просвиру вынимают, как и агниц 40; а из другие просвиры как ис просвиры пречистые богородицы вынимаетца; а ис третье просвыры вынимают дробных 9 честей, и ис четверьтые просвиры вынимают дробные части за здравье, хто что скажет своих родителей поимянна, пришет к жертвенику. А евангилья чтут власти бес поттрохели 41 на обедни.

И поп Павел розпрашивал митрополита Митрофана: «Достоит ли евангилья честь без рис и без потрохели властем или попом ?». И митрополит сказал: «Нет; яз де таво нигде не видал в книгах, что честь евангилья без рис и без потрохели». Федот молыл да поп Павел: «Ездили де мы сь епискупам с Ондреям по монастырям, и мы то видели, что он везде по церквам, стоечи на своем святительском месте, чтет евангилья, не облачась и без потрохели». И митрополит молыл: «То де он зделал не по уставу».

А в обедню выдут сь евангильям и станут против царьских дверей, а поют голомя не малое; а што поют, и мы тому толку [226] не проразумели. И пев пойдет в олтарь, да и в олтаре поют голомя не малое. А во храму иные стоят, а иные сидят. А после павечерницы и полуношницы и перед обеднею прощенья нет, а отпусть прост. А на ризах и на стихорях 42 оплечья и креста и звезды и омету 43 нет. А после страшенья не ходят и ектеньи малой не говарят; забвоньню молитву говарят, а просвир не выносят. А Филипов пост и во Спожино говейно и в Петрова говейно и в середу и в пятницу мирския люди ядят скоромное сплошь, акроме великого посту. А в чернцы постригаютца из детства малыя; а взмужает, захочет — во влостях будет, а не захочет, и он разтрижетца и женитца. А в великой пост х причастью мирския люди не говеют ис своей воли и у отца духовнава не бывают; а причащают при смерти, как человек умирает. А сватьбы играют в великой пост. А невесту к жениху возят, а жених по невесту не ездит; а привезет дружка да сваха, а лучитца где храм блиско, и оне во хрому венчают, а не лучитца где храму близко, и оне и дома венчают.

Мая в 22 день пошли из Дидьянския, а пришли в Сонскою землю мая в 26 день. А провожатым дано, Элистану да Билшуке, за провожанья пять аршин сукна да четверьгдороги да два яфимка денех; да поп Павел дал пищаль да аршин сукна настрафилю лазорева.

Ис Соней пошли июня во 8 день, а пришли в Черказы к Хопукину в Коборду июня в 12 день. Да Хапука четверых коней не отдал» двое Федотавых да попова лошеть да подьячева лошеть: «Федотава, ска[за]л, одна пала, а те трое лошедей ваших украли».

От Хапуки поехали июня в 28 день, а приехали в Ылдареву Кабарду июня в 29 день.

А из Ылдаравой Кабарды поехали июня в 30 день, а приехали в Онзоров кабак 44 таго ж числа.

Из Онзорова кабака поехали июля в 4 день, а на Терек приехали июля в 11 день.

С Терку поехали июля в 21 день, а в Астарахань приехали: июля в 31 день.

А из Астарахани поехали августа в 13 день.

Текст воспроизведен по изданию: Путешествия русских послов XVI-XVII вв. Статейные списки. М.-Л. АН СССР. 1954

© текст - Лурье Я. С., Мюллер Р. Б. 1954
© сетевая версия - Strori. 2020
© OCR - Иванов А. 2020
© дизайн - Войтехович А. 2001
© АН СССР. 1954