ВСТРЕЧИ РОССИЙСКИХ КОНСУЛОВ С Б. Г. ТИЛАКОМ

Документы о встречах российских консулов с одним из виднейших лидеров индийского освободительного движения, Балом: Гангадхаром Тилаком, представляют интерес по нескольким причинам. Российское консульство, открытое в Бомбее в 1900 г. было первым официальным российским учреждением в Индии, которая в то время была английской колонией. В силу давних симпатий к России, а также в связи с тем, что Россия до самого начала XX в. выступала на международной арене как главный противник Англии, российские консулы привлекали к себе огромное внимание индийской общественности. Ее представители стремились тем или иным путем установить контакт с ними, тем более что консулы сами неизменно вынуждены были переступать рамки официальных отношений с английскими; властями и входить в непосредственные сношения с индийцами. В донесениях российских консулов в Петербург постоянно упоминалось о выражении симпатий к ним со стороны самых различных слоев индийского общества. Вместе с тем из документов явствует, что присутствие в Индии российских представителей стремились использовать в патриотических целях деятели индийского освободительного движения. Одним из них был Бал Гангадхар Тилак (1856-1920).

Б. Г. Тилак появился на политической арене Индии в конце XIX в. как руководитель радикального крыла Индийского национального конгресса — национально-буржуазной организации, стоявшей у руководства индийским освободительным движением.

Со времени своего основания в 1885 г. эта организация находилась под руководством умеренных деятелей, выступавших, в лучшем случае за автономию Индии в рамках Британской империи, а их тактика, по выражению Тилака, была тактикой «трех п» — «просьба, подлаживание, протест». Они хотели добиться некоторого смягчения колониального режима без опоры на народные массы путем петиций и просьб, обращенных к колониальным властям.

Тилак и его сторонники, являясь представителями [254] вступавших в политическую борьбу средних слоев города, внесли в Конгресс новую, радикальную струю. Они пришли к идее неизбежности для блага Индии полного изгнания англичан и создания независимой индийской республики. Такая позиция закрепила за ними название «экстремистов» или «крайних» в отличие от прежнего течения — умеренных, господствовавших до тех пор в Конгрессе. Тилак, будучи маратхом по национальности, стал признанным лидером «крайних» в масштабах всей страны.

«Крайние» считали, что своей цели они могут добиться только при опоре на массы. Под влиянием русской революции 1905 г. «крайние» разработали систему методов борьбы, при помощи которых они стремились вовлечь в движение широкие массы индийских трудящихся. Это митинги, демонстрации, бойкот английских товаров и учреждений, прекращение вообще всякого сотрудничества с властями, забастовки рабочих и служащих.

Индийские биографы Тилака полагают, что он не был сторонником насильственных методов борьбы с колонизаторами и не считал вооруженное восстание своевременным, что он был сторонником только легальных методов и всегда действовал в рамках закона.

При этом биографы опираются прежде всего на его речи и статьи, т. е. публичные высказывания. Между тем, живя в порабощенной стране и хорошо зная, что за ним ведется неусыпное наблюдение, Тилак неизбежно должен был скрывать свои подлинные взгляды и некоторые важные аспекты своей патриотической деятельности. Он действовал с большой осторожностью, о его конспиративной работе знали только его ближайшие соратники. Не случайно английская полиция не смогла с достоверностью установить ни одного факта конспиративной работы лидера «крайних».

Факты свидетельствуют о том, что Тилак, никогда не высказываясь открыто за насильственное свержение английского колониального режима и восстание и, по-видимому, прямо ничем ему не способствуя, тем не менее не исключал того, что оно может стихийно вспыхнуть, как это было в 1857 г., и по-своему готовился к нему. Он справедливо полагал, что для руководства будущим восстанием понадобятся командиры из патриотически настроенных индийцев, получившие современное военное образование. Поскольку англичане дальновидно препятствовали тому, чтобы индийцы получали такое образование в английских военных академиях, подготовить индийских офицеров можно было только за границей. И Тилак решил сделать такую попытку. В Бомбее были консульства таких стран, как Германия и Австро-Венгрия, т. е. враждебных Англии держав, к тому же достаточно могущественных в военном плане. Но Тилак избрал российское консульство. Явно ощущая приближение подъема освободительного движения, он обратился к [255] консулу В. О. Клемму уже в декабре 1904 г. с просьбой посодействовать направлению индийцев на обучение в русское военное учебное заведение.

Английская полиция знала о встречах Тилака с Клеммом, но о содержании бесед не догадывалась. Ее агенты высказали предположение, что Тилак посетил консула, «по-видимому, чтобы получить рекомендательные письма к фирмам России с целью покупки товаров, оборудования и т. д. для развития движения свадеши 1». С такой просьбой Тилак действительно обращался к Клемму, но гораздо позже. А вначале он посетил германского и австрийского консулов с этой просьбой скорее всего для отвода глаз, чтобы создать у полицейских агентом представление, что с Клеммом он также ведет подобные же разговоры. На самом деле главной темой довольно длительных бесед Тилака с Клеммом в конце 1904 — начале 1905 г. было именно обучение индийцев в России военному делу.

Консул во всем шел навстречу Тилаку, явно переступая предписанные ему служебными обязанностями рамки. Он хорошо знал, с кем имеет дело, отдавал отчет в том, что Тилак выступает не от своего имени, а от имени Национального конгресса, во всяком случае, от имени «крайних», понимал, для чего Тилаку нужны обученные по-европейски офицеры. Имея в. виду отправленного на обучение в Европу капитана Мадхаврао Джадхао, В. О. Клемм писал в Петербург: «Цель изучения им военного дела в Европе очевидно та, чтобы со временем, в случае надобности, он мог принять командование над отложившимися от англичан туземными войсками или над повстанцами».

Клемм часто не ожидал соответствующих инструкций и» Петербурга и практически во всем, что от него зависело, шел навстречу Тилаку, имея в виду всяческое расширение в ближайшем будущем русско-индийских связей. Назвав мысль о завоевании Индии Россией «фантастической», В. О. Клемм считал весьма полезным делом ознакомление индийцев с Россией. «В настоящее время, — писал он, — едва ли один процент даже вполне образованных индийцев имеют мало-мальски правильное представление о России по той простой причине, что здесь неоткуда и черпать таковое. Чем более руководящие слои индийской интеллигенции будут знакомиться с нашею страною и проникаться уважением к ней, тем число наших сторонников в Индии будет, очевидно, возрастать». Нельзя не отдать должное его мечтам о «распространении доброй славы нашей в этой: стране», о «приливе индийской молодежи в наши гражданские школы», о развитии «взаимной торговли» и т. д.

Конечно, при этом консул не упускал из виду и такой конкретной для правящих в России кругов выгоды, как нанесение определенного ущерба Англии, в частности в результате того, что после возвращения подготовленных в России офицеров при открытии для них доступа к высшим офицерским должностям [256] туземная армия, с точки зрения англичан, станет «еще менее надежной».

Однако сообщение Клемма не нашло благоприятного отклика у царского правительства, которое, по-видимому не желая предпринимать откровенно враждебные по отношению к Англии действия, прислало отказ, мотивированный тем, что Россией иностранные офицеры могут быть приняты на обучение только с согласия своих правительств. Вместе с тем оно соглашалось принять индийских мальчиков в кадетский корпус, что, вероятно, представлялось ему безобидным с политической точки зрения шагом.

В дальнейшем по предложению русской стороны была сделана попытка устроить индийцев во французскую и бельгийскую школы, и, наконец, индийский капитан Мадхаврао Джадхао был принят на обучение на военные курсы в Швейцарии «под нравственным ручательством русского правительства в добропорядочности поведения и уважении к установленной дисциплине».

Характерно, что индийские авторы, упоминавшие имя Мадхаврао и даже его «специальную миссию» в Европе, не знают, что он обучался в Швейцарии и получил на это право при помощи российских дипломатов. Не пишут они и о роли, которую сыграл Б. Г. Тилак во всем этом деле 2.

Нельзя не отметить то, что Тилак, по-видимому, постепенно утратил интерес к России как к стране, где могут обучаться индийские офицеры. Уже в донесении от 5(18) марта 1905 г., т. е. вскоре после начала революции в России, консул сообщал, что Тилак и его друзья пришли к «заключению, что в настоящее время было бы, вероятно, не совсем удобно посылать молодых людей в Россию. Он намекнул при этом на внутренние осложнения в России». В то время Тилака все больше начали привлекать другие моменты: он с огромным интересом присматривался к революционным событиям в России и стремился воспринять опыт революционной борьбы.

Тем временем посланец Тилака, капитан Мадхаврао Джадхао, продолжал обучение в Швейцарии. Поначалу предполагалось, что он должен будет «иметь возможность решить вопрос о степени пригодности оного (т. е. местного преподавания военных наук. — А. Р.) для его товарищей», как сообщал российский генконсул в Париже. Российские дипломаты продолжали оказывать ему содействие, Клемм пересылал для него деньги, передаваемые Тилаком. Для такого близкого к Тилаку человека, как капитан Мадхаврао, весьма характерно, что он одно время намеревался даже принять российское подданство.

Но эти контакты между российскими дипломатами и Тилаком не имели под собой глубокой основы, ибо у русского царизма как реакционного самодержавного режима и индийского национально-освободительного движения не могло быть единых целей или какой бы то ни было идейной близости. Такая [257] близость могла быть (и действительно существовала) между русским революционным и индийским освободительным движением.

И достаточно было царскому правительству в 1907 г. прийти к соглашению с Англией об урегулировании противоречий на Востоке, как в отношениях между Россией и Англией наступила полоса улучшения и российскому консулу в Бомбее было рекомендовано «тщательно воздержаться от всего, что противоречило бы дружескому духу, которым проникнуто это соглашение, и в особенности избегать дел, подобных настоящему», т. е. делу Тилака и Мадхаврао. Российскому посланнику в Швейцарии было рекомендовано прервать сношения с Мадхаврао.

С этого времени трещина, уже наметившаяся после начала революции 1905 г. в отношениях между Тилаком и российским консульством, расширялась. Тилак больше не обращался с подобными просьбами. Для него самого случай с Мадхаврао остался эпизодом, не получившим дальнейшего развития по уже указанной выше причине.

Почти через год после заключения англо-русского соглашения и рекомендации консулу «избегать дел, подобных настоящему», состоялась новая встреча российского консула с Тилаком, но в совершенно иных условиях. К этому времени Россия и Англия все больше ощущали себя союзниками не только перед растущей угрозой со стороны Германии, но и перед усиливавшимся национально-освободительным движением в колониальных странах Азии.

В Индии уже был другой консул — барон А. А. Гейкинг, человек реакционных убеждений, которого невозможно представить в роли человека, хотя бы в малейшей степени сочувствовавшего индийскому освободительному движению.

И когда в июле 1908 г. в Бомбее проходил судебный процесс над Б. Г. Тилаком, о чем писал В. И. Ленин в статье «Горючий материал в мировой политике» 3, а затем бомбейская политическая стачка, ставшая кульминационным пунктом революционного подъема 1905-1908 гг., российский консул и Тилак оказались, так сказать, по разные стороны баррикад: Гейкинг сидел на процессе на почетном месте рядом с судьей Даваром, а Тилак — на скамье подсудимых.

Донесение Гейкинга об этом процессе и последовавших за ним бурных событиях в Бомбее является ценным свидетельством очевидца. Оно дает много интересных и важных деталей и позволяет лучше понять события тех дней.

Гейкинга настолько задели ссылки Тилака в своей защитительной речи на пример русского революционного движения, что он предпринял специальный демарш и обратил внимание прокурора па то, что царское правительство «никогда не поддалось устрашению и на... деяния бомбистов хладнокровно ответило мерами реакционными».

Гейкинг приложил к донесению портрет Тилака и дал ему [258] колоритную характеристику. По портрету, писал он, «можно» угадать его решимость и неустрашимость. Он из себя представляет интересный тип ярого революционера».

Читатель познакомится и с ярким описанием политической стачки 1908 г. в Бомбее, которая позволила В. И. Ленину прийти к выводу, что «пролетариат и в Индии дорос уже до сознательной политической массовой борьбы, — а раз это стало так, песенка английско-русских порядков в Индии спета!» 4.

В донесении Гейкинга нашел отражение действительно всеобщий характер стачки в защиту Тилака. Сообщив, что Бомбей имеет «большое население фабрично-заводских рабочих», он подчеркнул, что «весь этот люд перестал работать». Отметил российский консул и жестокость, с которой колонизаторы подавили первое политическое выступление индийского пролетариата. «Чрезмерно жестокий отпор был признаком слабости, — писал он. — Англичане пытались устрашить индусов жестокостью предпринятых против них мер, хорошо соображая, что за неимением на месте достаточного количества войск они подверглись опасности быть подавленными бессметным количеством туземцев». Донесение Гейкинга вносит существенное уточнение в отношении количества убитых во время волнений индийцев: официальная цифра — 14 человек, между тем как Гейкинг сообщал, что было убито «без малого двести индусов».

В документе есть ценные свидетельства поддержки Тилака национальной индийской прессой.

А. А. Гейкинг отдавал себе отчет в том, что присутствует при значительном событии, которое войдет в историю, и его донесение интересно еще и тем, что к нему приложены документы, имеющие особенную ценность для историков: это статьи Тилака из его газеты «Кесари», которые были переведены с маратхи на английский язык специально для процесса, чтобы обосновать выдвинутое против него обвинение «в попытках разжигания ненависти и неуважения к властям, возбуждения чувства недовольства правительством и в поддержании чувства враждебности среди различных классов подданных Его величества». Эти материалы послужили советским историкам важным источником для анализа взглядов вождя «крайних».

В целом приводимые ниже документы, особенно о встречах консула В. О. Клемма с Тилаком, отражают интересные моменты в истории русско-индийских отношений в начале XX в.


Комментарии

1. Свадеши (букв, «свой», «отечественный») — так называлось патриотическое движение за создание индийской национальной промышленности.

2. Purani А. В. The Life of Sri Aurobindo. Pondishery, 1960, c. 106; Yajnik 1. Shiamaji Krishnavarma. Life and Times of an Indian Revolutionary. Bombay, 1960, с. 145.

3. Ленин В. И. Полное собрание сочинений. Т. 17, с. 178-179.

4. Там же, с. 179.

Текст воспроизведен по изданию: Русские путешественники в Индии XIX - начало XX вв. Документы и материалы. М. Наука. 1990

© текст - Райков А. В. 1990
© сетевая версия - Тhietmar. 2014
©
OCR - Станкевич К. 2014
© дизайн - Войтехович А. 2001
© Наука. 1990