Главная   А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Э  Ю  Я  Документы
Реклама:

ИЗ ЗАПИСОК ФЕЛЬДМАРШАЛА САКЕНА 1.

Четверг, 3-го Июля 1800. Тогда как в некоторых городах Франции открыта подписка па построение памятников генералу Десё 2 в Poccии паказывают тех, кто принес себя в жертву отечеству 3.

Пятница, 4-го. Оскорбляют их память, с позором выгоняют из службы подобно тем, которые нарушили свой долг. Генерал, чье упорное сопротивление спасло целый корпус, который, чтобы воодушевить своих солдат, шел впереди их со знаменем в руках, который в продолжение двух дней подряд с горстью людей противостоял всем неприятельским силам, под кем была убита лошадь, платье изодрано, но который уступил лишь тогда, когда быль сражен ядром, наконец попал в руки неприятеля, быль ограблен до рубашки и уведен в плен, и этот то генерал находит награду за свою храбрость и свои несчастья в отставке. Он не может жаловаться на неслыханное с собою обращение неприятеля, когда государь, которому он все принес в жертву, еще хуже с ним обращается. Только похвалы его поведению и слава могут внушить человеку такое самопожертвование; но этот государь, столь же несправедливый, как и непоследовательный, в довершение всего одним почерком пера отнимает цену тридцатипятилетней службы 4. [162]

Предположим, что его оклеветали (клеветники всегда имели успех); но одна мысль о том, что он ранен, в плену и отсутствует, должна бы была остановить руку справедливого государя перед подписанием обвинительного приговора.

Четверг, 10-го. Рядом с памятниками, воздвигаемыми павшим на службе своей стране воинам, мы томимся в забвении и нищете. Лучше бы было умереть тогда под стенами Цюриха! Но что сделалось бы тогда с многочисленным войском столь же храбрым, как и дурно руководимым? Что стало бы с прекрасным городом без геройской защиты его предместий горстью солдат, если бы неприятелю Удалось проникнуть в него с первого дня или на следующий день поутру, при том беспорядке и смятении, которые там царствовали? Эта мысль может утешить сокрушенное сердце; но это утешение не должно приходить только от самого себя.

Судя по прямым известиям, который сюда приходят, нет и речи о размене пленных.

Здесь воздвигают памятники во славу воинам, павшим за свою родину, имена их передаются потомству; а у нас, тех, кто проливал кровь на службе, исключают из списков. При таком положении лещей неудивительно, что империи падают.

Суббота, 19-го Августа. Письмо Карлу Ольдекопу. В «Журнале Ирений» от 28-го напечатаны размышления Русского офицера на празднике 14-го Июля 5; из уважения к истине вам, милостивый государь, следовало бы напечатать в своей газете, что в этот день Русские офицеры не выходили из своих домов: как ни печальна их участь и положение, они любят свою родину, уважают волю своего властителя и умеют ее исполнять.

20-е Августа. Однако все средства мои подходят к концу, и я решился принять то, что Французское правительство назначило на мое содержания. Как Русский генерал, я считал недостойным себя принять эти деньги; но покинутый в продолжение 11 месяцев своею родиною, находясь во власти неприятеля, без всякой поддержки со стороны, я изменил мое мнение. Всякая несправедливость мучит; но еще тяжелее видеть свое имя покрытое бесславием, в возмездие за усилия и жертвы редко встречающиеся, который могут быть возмещены лишь одной наградой — славой и почестями. Какое несчастное обстоятельство причиною тому? Оставим это: время объяснит загадку. [163]

При Австрийских и Английских пленниках есть комиссары, к которым они и обращаются в случае надобности; но при нас нет никого. Подобный комиссар мог бы находиться, где нибудь по соседству; в нем мы находили бы утешение и не были бы окончательно оставлены.

21-е. С некоторого времени Французское правительство в самых лестных выражениях зовет нас в Париж. Но так как все доброе здесь сводится лишь к фразам, а между тем вежливость требует дать ответ, то я его и напечатал, в газетах, дабы таким приемом избежать прямой переписки. Надеюсь и желаю, чтобы наши не воспользовались этим предложением. Вот уже три дня, как майор Сергеев, исполнявший при корпусе должность бригадного майора, отправился тайком, не сказав никому ни слова, в Париж. Эта поездка, в связи с отношениями, которые завел он здесь, делает его поведение в высшей степени подозрительным и производит толки. Да и вообще можно много сказать о гибельных последствиях нашего долгого здешнего житья; но и сам я, и мои верные товарищи по несчастью ведем себя в высшей степени осторожно. Однако тот, кому бы я писал письма, не был бы доволен, если бы мое письмо было перехвачено. Итак приходится отказаться от всякой надежды опять попасть на службу; нет мне никакого утешения; буду однако же верен своим правилам: держаться законности в поступках, самостоятельности во мнениях. Больной, в плену, лишенный помощи и всеми оставленный, я нахожу опору в своей правоте, будучи убежден, что доброе всегда хорошо кончается.

Воскресенье, 7-го Сентября. Письмо к NN.: 100 луидоров, присланных тобою, хватит на мои расходы в продолжение некоторого времени; таким образом, повторяю тебе просьбу моего письма от 21-го Августа заплатить через своего корреспондента г-ну Матье N 6, моему хозяину в Цюрихе, 215 Франков, которые я занял перед своим отъездом. Мне бы хотелось поскорее расплатиться с этим хорошим человеком.

Наше положение остается прежним: никто о нас не заботится. По-видимому, со дня нашего пленения нас считают умершими и, [164] сказать откровенно, это для нас самое лучшее. Злые языки говорит, будто Россия отрекается от своих пленников и не позволит им вернуться обратно. Как ни нелепы и малоправдоподобные эти слухи, однако они производят свое действие на людей, которые и без того уже несчастны. Впрочем мы живем в такое время, когда человечность подавляется жестокостью и несправедливостями, так что начинаешь верить вещам, существование которых прежде не мог бы и допустить. При моем удручающем и печальном положении я нахожу большое утешение, видя ту преданность и любовь к отечеству, которые питают наши пленники. Испытывая всевозможный лишения, они отказываются от всяких предложений и не поддаются никаким обольщениям. Исключения немногочисленны и возбуждают общее презрение. То, что я писал о тайной поездке майора Сергеева в Париж, принадлежит к этой категории.

8-е Сентября. Пленники получили приказание отправиться в Лилль и Камбрэ.

*

Генерал Сакен уехал из Нанси 16-го Сентября, приехал 21-го в Париж. 10-го Октября генерал Мортье представил его Первому Консулу. 24-го Октября Сакен вернулся в Лилль.

*

После знаменитого, но не принесшего нам пользы, перехода Суворова через Альпы, Павел, в справедливом негодовании на Австрийцев, решил «оставить и предать своих, весьма ненадежных, прежних союзников их собственному жребию, ибо не намерен был жертвовать своими войсками для корыстолюбивых и бесстыдных видов двора Венского». С тех пор начался переворот во взглядах Государя на Первого Консула, чем тот не преминул воспользоваться, и в Июле 1800 Талейран написал тогдашнему члену Иностранной Коллегии графу Н. П. Панину письмо, которым извещал, что Первый Консул, желая сделать императору Павлу угодное, освобождает, без всякого размена, Русских пленных, находящихся во Франции. Надо сказать, что Австрийцы и Англичане отказались разменять Русских пленных на Французов, захваченных союзными войсками. Упоминаемый выше Сакеном майор Сергеев был послан с депешами того же содержание в Берлин, что де Батавская директория готова также освободить Русских пленных. Павел был очень доволен таким оборотом дела. Последовало сближение с Францией, и был составлен проект двинуться совместно в Индию через Персию; но дружба с [165] Первым Консулом печально кончилась событием 11-го Марта 1801 года. Ю. Б.

*

Понедельник, 10 (22) Декабря, в Лилле. Вот уже неделя, как сюда приехал генерал Спренгпортен. На следующий день после его приезда Французский генерал Кларк объявил нам, что мы свободны.

*

Спренгпортену была устроена торжественная встреча, он был принят самим Бонапартом, который выразил свое глубокое уважение Павлу и просил, чтобы он оказал давление на Турцию, дабы она отпускала Французских пленных, находящихся в Константинополе. Первоначально предполагалось сформировать из всех Русских пленных, которых было около 7.000, два полка и разместить их, как гарнизон, на острове Мальте, от которого Французы отрекались в пользу Павла; но Мальта была захвачена Англичанами, и Спренгпортен получил приказание отвести пленных чрез Германию в Россию. Ю. Б.

*

Вторник, 25 Дек. (6 Янв. 1801), Лилль. Третьего дня мы получили известие о только что заключенном между Австрийцами и Французами перемирии, вместе с рассказами о Французских блестящих победах и успехе.

Храбрость, одушевляющая Французов, выгоды, который каждый из них находит в новой победе (генералы, офицеры, солдаты могут выбирать или славу, или ордена, или деньги; по большей части дают эти три награды одновременно; правительство Французское награждает знаками отличия, заставляя Немцев уплачивать деньги), всеобщая подлая трусость Австрийских и Немецких войск, низость и нерадение их вождей, слабоумное, нерешительное и заискивающее поведение большинства Европейских государей, мудрое управление Бонапарта и общественное мнение, одобряющее его поступки, все это обеспечивает Французской республике такое положение, которое приведет к ее главенству на материке.

Середа, 26 Января. Сейчас я прочитал: «Франция найдет свое счастие в водворении спокойствия в Германии и Италии» (до сих пор об этом во Франции не знали, а слова ничего по доказывают), «свою славу в освобождении материка от жадного и злотворного гения Англии» (выходит, что Англичане руководимы жадностью; они, которые платят всем остальным и добывают деньги торговлею и промышленностью, тогда как Французы, нарушая целость Европы [166] и грабя ее, считаются верными заветам человечества). Первая часть этой статьи — ложь, вторая — наветы Бонапарта. В этой же статье говорится: "Левый берег Рейна будет границей республики; она не имеет притязаний на его правый берег. В интересах Европы нежелательно, чтобы император переходил через Эч" 7. Не слишком ли мало?! Надобно бы подумать, согласно ли с интересами Европы, что Французы будут иметь границею Рейн, что республики Батавская и Гельветическая будут им подвластны, а Германская империя и Италия будут отданы в их распоряжение. В другом месте читаю: "Австрии нечего ожидать от своих поражений такого, чего она не могла достигнуть помощию своих побед". Но бюллетени показывают, что можно говорить, делать и чего достигнуть помощью побед.

*

9-е Февраля (3 Марта). Генерал Сакен выехал в Россию. Оп поехал чрез Берлин, Митаву, Ригу и прибыл в Ревель, где новая судьба определила ему пребывание. По дороге он узнал о смерти Павла I.

(Дальнейший текст опущен, как выходящий за рамки сайта - Thietmar. 2014)


Комментарии

1. См. выше, стр. 26. Сакен писал, находясь в плену в Нанси. П. Б.

2. Desaix, молодой генерал отличавшийся высоким в республиканской apмии благородством и бескорыстием (что было весьма редко), был один из самых талантливых военачальников Наполеоновской плеяды. Он обеспечил Бонапарту его успехи в Египте и убедил его под Маренго перейти в наступление, при начале моего, находясь во главе своей дивизии, был убит. Памятник ему стоит в Париже на площади Дофина и на месте его кончины. П. Б.

3. Павел Петрович уволил от службы Корсакова, Дурасова, Сакена, Лыкошина и Маркова, хота Суворов, которому было поручено разобрать Цюрихское дело, нашел виновным одного Дурасова. Именным указом в Апреля 1800 г. было объявлено, что полкам, потерявшим в сражении под Цюрихом знамена, новых впредь дано не будет. П. Б.

4. Князь Сакен поступил на военную службу еще в 1766 году, 14 лет от роду. П. Б.

5. Праздник Французской республики. П. Б.

6. Нюшлеру. П. Б.

7. И точно, по Люневильскому миру (28 Янв. 1801 г.), границею был установлен Рейн, Германские крепости постановлено срыть, в Италии Австрии урезана по Эчъ. П. Б.

Текст воспроизведен по изданию: Фельдмаршал Остен-Сакен // Русский архив, № 2. 1900

© текст - Бартенев П. И. 1900
© сетевая версия - Thietmar. 2014
© OCR - Тамара. 2014
© дизайн - Войтехович А. 2001
© Русский архив. 1900