Главная   А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Э  Ю  Я  Документы
Реклама:

ЭЙКЕ ИЗ РЕПКОВА

САКСОНСКОЕ ЗЕРЦАЛО

SACHSENSPIEGEL

ГЛАВА ПЕРВАЯ

ЗЕМЕЛЬНАЯ СОБСТВЕННОСТЬ И ЗЕМЛЕВЛАДЕНИЕ

Вопросам феодальных земельных отношений и земельной собственности «Саксонское зерцало» уделяет чрезвычайно много внимания. Не только Ленное право, но и Земское право достаточно подробно останавливаются на вопросах земельной собственности, видах земельных держаний и рельефно показывают неразрывную связь всех отраслей феодального права с феодальной земельной собственностью, с классовой структурой общества.

Многие буржуазные историки и юристы при анализе земельных отношений средних веков не идут дальше простого описания повинностей крестьян, связанных с владением земельным наделом. Попытки классификации земельных держаний сводились только к систематизации бесчисленных феодальных (личных и вещных) повинностей крестьян. При этом, как правило, не дается сколько-нибудь четких юридических определений форм земельных держаний. Большую терминологическую путаницу вносит использование синонимов для обозначения разных форм землевладения и одновременно применение одних и тех же терминов для обозначения различных форм земельных отношений.

Недостаточное внимание к динамике форм феодальной земельной собственности — существенный порок очень многих буржуазных исследований о земельных отношениях средних веков. Это относится даже к ряду весьма добросовестных трудов, насыщенных большим фактическим материалом и основанных на первоисточниках. Система земельных отношений, различные формы земельных держаний, переход одних форм в другие в трактовке многих буржуазных ученых не связаны органически с процессом закрепощения крестьян в его многогранных исторических формах,, столь различных для отдельных стран и столь однородных в их: исторической целеустремленности для разных стран на одних и тех же этапах исторического развития. Общее и различное, закономерное [160] и случайное часто не разделены у этих исследователей; это мешает научному исследованию и систематизации земельных отношений феодальной эпохи.

Не связывая правовых конструкций с экономическим анализом взаимоотношений между феодалом и крестьянином, невозможно раскрыть существо феодального общества, государства, права. Буржуазные теории феодальной собственности часто вращаются в рамках традиционных правовых конструкций, основанных на представлениях о буржуазной частной собственности как «нормальной» и даже «вечной» форме собственности. Многие буржуазные юристы рассматривают собственность как самое всеобъемлющее из всех вещных прав, предоставляющее управомоченному максимальное господство над вещью. С такой точки зрения все исторически предшествующие формы собственности считаются отклоняющимися от нормы и недоразвитыми.

В качестве одной из попыток дать конструкцию феодальной собственности, исходя из ее абстрактного понятия, возникла теория: «расщепленной», или разделенной, собственности. По этой теории единое право собственности было «расщеплено» в каждом звене феодальной лестницы между двумя субъектами, из которых одному принадлежало высшее право собственности (Obereigentum). а другому — низшее (Untereigentum). Таким путем эта теория пыталась разрешить проблему множественности субъектов права собственности на один и тот же объект 9.

Эта теория представлена в литературе в двух вариантах. По первому варианту — земельная собственность была «расщеплена» между сеньором и его вассалом в пределах класса феодалов, по второму — между помещиком и крестьянином. Признание крестьянина «таким же» собственником земли, на которой он «сидел», как и его помещика, ибо права последнего на землю «тоже» ограничены правами его господина, а земельная собственность «так же» обязывала феодала выполнять функции судьи, ленника и т. д., как крестьянина — вносить чинш, отбывать барщину и т. п., — идеологически оправдывало феодальную, эксплуатацию крестьян.

Теория «расщепленной» собственности восходит своими корнями к учениям средневековых юристов. Она была предложена еще глоссаторами и пришла на смену теории узуфрукта, по которой вассал был только узуфруктуарием. Глоссаторы, по аналогии с римской вечно-наследственной арендой, выдвинули теорию двух видов собственности: dominium directum и dominium utile. Практическое значение этой теории состоит в обосновании ограбления крестьян в интересах помещиков. «Учение глоссаторов [161] и комментаторов, — писал Муромцев, — о распределении собственности между феодальными господами и подвластными им, покровительствовало стремлению землевладельцев к присвоению крестьянских земель» 10.

Многие авторы (Ф. Вальтер и др.) сводили феодальную собственность к владению. По этой концепции подлинной собственностью в феодальном мире являлся только аллод, а держатель лена имел только право владения, нередко отделяемое от права собственности. Почти никто из феодалов, таким образом, якобы не был собственником земли, за исключением разве только князей. По существу, эта концепция означала отрицание феодальной собственности, опиравшееся на наличие в средневековом праве понятия владения (gewere), приобретшего в силу иерархической природы феодальной собственности самостоятельное значение. Основанием отрицания феодальной собственности могла послужить и терминология «Саксонского зерцала». Действительно, Земское право постоянно различает собственность и лен: устанавливая различные условия для передачи лена и для передачи (продажи) земельной собственности (ЗП III 83 § 2,3); определяя условия удовлетворения претензии ленника на право собственности на его лен (ЗП II 44 § 3); упоминая о наделении леном из земельной собственности и т. д. Однако во всех этих случаях речь идет о противопоставлении аллода феоду (т. е. свободной собственности — собственности зависимой, ограниченной), но не собственности владению.

Третья группа авторов рассматривала феодальную собственность как форму «публичной собственности». Эта теория связана с традиционной буржуазной концепцией, рассматривающей феодализм не как определенную общественно-экономическую формацию, а лишь как своеобразную форму политической системы, как иерархическое дробление политической власти. «Феодализм, — писал Д. М. Петрушевский, — не создал особых феодальных форм хозяйства», поэтому «ближе были к пониманию существа феодализма старые историки, сосредоточивавшие свое внимание на рассеянии суверенитета, видевшие в феодализме явления политического, государственного порядка» 11. В феодальной собственности, которая характеризуется сочетанием dominium (собственности) и impermm (власти), эта концепция выпячивает публично-правовую сторону, затушевывая частно-правовую. Тем самым выхолащивается экономическая сторона феодальной собственности и ее эксплуататорская сущность. Правовая природа феодальной собственности в соответствии с этим исчерпывается [162] анализом вассальных обязательств (феодального или ленного договора) 12, главным образом в области военной и судебной, а крупное землевладение рассматривается лишь как база политической власти; все это — отрыв от экономического содержания. В этом смысле некоторые исследователи, противопоставляя Земское право Ленному, писали, что ленному праву в средние века принадлежит ведущая роль в сфере государственного властвования.

Правильный юридический анализ феодальной собственности должен исходить из ее исторической обусловленности, из ее оценки как самостоятельной исторической категории, и вместе с тем из сопоставления сосуществовавших в средние века различных форм собственности и землевладения, и из установления их взаимной связи. К. Маркс и Ф. Энгельс называют феодальную собственность третьей исторической формой собственности, отмечают ее сословно-классовый характер и иерархическую структуру 13.

Для юридического анализа феодальной собственности необходима прежде всего точная классификация всех существовавших в средние века форм собственности и земельных держаний.

Ленинское учение о типах и формах государства и о различии между типом и формой должно быть применено и к изучению характера собственности. Как тип государства, присущий каждой общественно-экономической формации (рабовладельческий, феодальный и т. д.), проявляется в различных формах, так и тип собственности, составляющий основу определенной общественно-экономической формации, может выступать в различных формах.

С учетом этого формы феодального землевладения необходимо систематизировать по двум классификационным признакам:

а) по сословно-классовой принадлежности субъекта владения и

б) по юридическому титулу и характеру распоряжения землей. Решающее значение в сословной классификации форм феодального землевладения имеет деление всех форм на две резко отличающихся друг от друга формы: господское владение и крестьянское владение. В основе этого деления лежит глубокое классовое различие между феодалом и крестьянином, между господствующим помещичьим владением и подчиненным владением зависимого крестьянина. По юридическому титулу и по характеру распоряжения землей следует отличать право господина от права «держателя» (чиншевое держание, арендное держание и т. п.), а неограниченную собственность (аллод), допускавшую свободное [163] распоряжение, — от собственности связанной (феод), распоряжение которой было ограничено 14.

Различие аллода и феода объясняется историческими путями их развития. Аллодиальная собственность в средние века являлась остатком и пережитком либо римской античной собственности, либо германской общины (марки), результатом выделения из общинной собственности частной собственности, чаще всего мелкой и средней. Феодальная же собственность возникала главным образом путем захвата земельных территорий, образования крупного землевладения и путем предоставления земель служилой знати в качестве бенефициев, превращавшихся в феоды. Феодальный характер приобретали и аллодиальные владения, потому что князья и графы одинаково использовали как бенефиции, так и аллоды. Нередко аллоды превращались в лены, а мелкие аллоды крестьян — в чиншевые держания, зависимые от феодалов и оплачиваемые феодальной рентой.

Как право собственности, так и право держания в средневековой Германии встречались в различных сословных формах: помещичья собственность, крестьянская свободная собственность, собственность шеффенская, чиншевое наследственное держание, чиншевое пожизненное держание, надел крепостного и т. п. Поэтому решающую роль играло, конечно, основное классовое деление форм землевладения — владение господское и владение подвластное, а деление по характеру распоряжения землей (аллод и феод) имело подчиненное значение. Дело в том, что аллодиальная собственность встречалась не только у различных сословий господствующего класса, но и у средних сословий и даже у отдельных категорий крестьян. При этом в зависимости от сословно-классовой принадлежности аллодиального собственника аллод занимал различное место в системе феодального хозяйства.

«Саксонское зерцало» во многих своих статьях указывает на юридические различия аллода и лена, прежде всего на преимущество аллода перед леном. Так, если один феодал претендует на имение в качестве лена, а другой — в качестве аллода, то при прочих равных условиях собственник имеет преимущественное право на получение имения (ЗП II 43 § 1). «Саксонское зерцало» предусматривает даже такой случай, когда владелец лена претендует [164] на аллодиальное право собственности на имение, которым он владеет на ленном праве (ЗП II 44 § 3). Различие между аллодиальной собственностью и леном, по Земскому праву, подчеркивается также и тем, что в случае лишения прав землевладения лен переходил к вышестоящему господину, а аллод — королю (ЗП I 38 § 2). Ленное право, в свою очередь, предусматривает возможность наделения леном из своей аллодиальной собственности (ЛП II 69). В таком случае ленные отношения устанавливались только между данным господином и данным ленником; при смене господина ленник к новому господину не переходил.

Аллодиальную собственность владелец земли мог свободно отчуждать. Передача права собственности на землю или залог земли требовали судебного засвидетельствования и согласия наследника (ЗП I 8 § 1; 34 § 1; 52 § 1). В противоположность этому передача лена была допустима только с согласия господина (ЗП I 9 § 2).

Германские владетельные князья и графы владели как феодами, так и аллодами. Ряд княжеских домов обладал крупными аллодами. Саксонское герцогство со времен Оттона Великого принадлежало роду Биллунгов в качестве наследственного родового аллодиального владения. Оттон IV владел, после обручения с Беатрисой (1208), имениями Гогенштауфенов на правах аллодиальной собственности и вместе с тем имел графство Пуату в качестве ленного владения от Ричарда I Львиное Сердце. Оттон Люнебургский передал (1235) Фридриху II свой аллод Люнебург и получил его обратно в качестве лена; это была форма установления вассальных отношений.

Различные по юридическому титулу и по праву распоряжения княжеские аллоды и феоды, однако, играли политически и экономически почти одинаковую роль во всей феодальной системе. Политическое верховенство осуществлялось владетельными князьями и в отношении аллодиальных владений. Точно так же феодальные земли наряду с аллодами нередко становились предметом гражданско-правовых сделок. Так, в 1318 г. г. Бреслау (Вроцлав) был разделен и одна часть была заложена Австрии, так как граф Бреслау нуждался в приданом для своей сестры 15.

Иной смысл имело различие между аллодом и феодом в отношении «неблагородных», но свободных сословий. Для них свободная собственность часто была выражением их свободного состояния. Например, имения свободных шеффенского сословия были их аллодами (остатками старых аллодов). Из аллодов тех шеффенов, которые приобрели рыцарское достоинство, впоследствии [165] образовались рыцарские владения, и, таким образом, шеффенские аллоды превратились в лены.

Несмотря на то что земельная собственность лиц шеффенского сословия считалась свободной, ее феодальный характер подчеркивался связью их землевладения с обязанностью участвовать в графском суде в качестве заседателей. Указывая на эту обязанность, «Саксонское зерцало» отмечает, что тем самым они оправдывают свою земельную собственность перед судьей, и, таким образом, лежащая на их земельной собственности судебная повинность исполнена (ЗП I 2 § 2).

К XIII в. крестьянские аллоды в Германии встречались редко; лишь в виде исключения сохранились еще крестьяне, свободные от всяких крестьянских повинностей или платившие так называемый свободный чинш и судебный налог. Эти аллоды постепенно вырождались в чиншевые лены, строившиеся по аналогии с ленным правом, причем вместо ленной службы уплачивался чинш. Эта форма аллодов, по существу, приближалась к эмфитевзису, а их владельцы — к биргельдам, которые тоже могли свободно распоряжаться своими земельными участками, но платили господину чинш и подлежали суду фогта. Все другие формы чиншевого владения относились к зависимым формам, носили характер цензивы и в качестве таковой входили в состав ленной системы, образуя низ феодальной лестницы, иерархической феодальной собственности, и леном уже не являлись.

Ленная система в Германии сложилась в полной мере и стала господствующей системой земельных отношений уже в XII в. Графства превратились в наследственные лены. Даже многие аллодиальные владения территориальных князей и графов стали ленами. Сохранившиеся еще у крупных территориальных владельцев аллодиальные земли полностью инкорпорировались в ленную систему, сохранив лишь свой юридический титул владения. Феодальное землевладение приняло характер ленной системы и составило основное содержание ленного права.

Право владеть землей на ленном праве было привилегией господствовавшего класса, высших сословий. Субъектом ленного права мог быть только тот, кто обладал рыцарским достоинством и военным щитом. «Клирики, и женщины, крестьяне и купцы и лишенные прав и незаконнорожденные и все не рыцарского звания со стороны отца и предков — все они лишены ленного права» (ЛП I 4), Исключение было установлено для лиц высших духовных рангов; епископы и аббатисы могли владеть ленами, быть включенными в ленную систему и приобретать ленные права (ЗП I 3 § 2; III 59 § 1; ЛП I 7). «Если монахиня становится аббатисой или монах епископом, то они могут приобрести от государства права военного щита» (ЗП I 26). Лица, не обладающие [166] военным щитом, но наделенные кем-либо леном, находились в ленных отношениях только с данным господином; они не могли передавать свой лен по наследству и находиться в ленных отношениях с другими лицами (ЛП I 5). Не имели права владеть леном и получать лен по наследству уроды, калеки и прокаженные, ибо они не могли нести военную службу, кроме случаев, если они стали таковыми, уже будучи владельцами лена (ЗП I 4).

Лен как объект ленного права представлял собой земельное владение и связанные с этим владением особые права и обязанности (привилегии), например судебные, воинские и др. Лишь в виде исключения в качестве лена могла быть передана какая-либо привилегия без земельного владения. Существенным признаком ленного права являлось его возникновение на основании отношений сеньората и вассалитета. Наделение землей на ленном праве строго отличалось от иных форм наделения. В частности, «Саксонское зерцало» проводит различие между ленным правом и домениальным (вотчинным) правом (ius curiae). При наделении министериала земельным участком последний не становился леном, а считался служебным наделом, подпадавшим под действие не ленного, а домениального права.

Лены различались по рангам и по назначению. «Саксонское зерцало» говорит об имперских ленах, церковных ленах, знаменных ленах, судебных ленах и городских ленах. Имперскими ленами считались лены «первой руки», полученные непосредственно от короля его непосредственными вассалами (ЗП III 58). В число имперских ленов входили церковные лены, которые передавались духовным князьям при принятии ими в связи с избранием духовной должности (ЗП III 59), и знаменные лены. Последние назывались так потому, что их передача светским владетельным князьям сопровождалась вручением им знамени как символа территориального верховенства, государственной власти. Знаменный лен король не имел права оставлять вакантным и незамещенным (ЗП III 60 § 1). В пределах Саксонии в XIII в. было семь знаменных ленов (ЗП III 62 § 2); не все имперские князья владели ими.

Если ленное владение было связано с судейской должностью, то оно носило название судебного лена. Право землевладения в этом случае было неотделимо от судебной власти, от привилегии осуществлять право суда над населением определенной территории. Все судейские должности были связаны с владением судебным леном. В то же время только высший суд — суд князя, графа и шультгейса считался королевским судом, только они имели право судить приказом короля. «Власть судить приказом [банном] короля никто не может передавать, кроме самого короля. [167] Король не может по праву отказать в передаче банна тому, кому передан судебный лен» (ЗП III 64 § 5). Король был всеобщим судьей, но он делегировал князьям и графам как судебный лен право королевского суда (ЗП III 52 § 2, 3). Судебный лен не мог передаваться лицам четвертой ступени феодальной лестницы. Исходя из этого положения, королевскими судами, т. е. судами, имевшими право судить приказом короля, являлись только суды князя и графа. Однако для суда шультгейса было сделано исключение, отмеченное в обеих частях «Саксонского зерцала». «Исключение составляет шультгейство в графстве, так как ни один судья не может творить суд, созываемый в установленные сроки, без шультгейса» (ЗП III 52 § 3). «Судебный лен не переходит в четвертые руки, кроме только суда шультгейса, который имеет право суда над судьями» (ЛП II 67).

Судебный лен был недробим и не мог быть передан кому-либо. «Не допускается делить суд, равно как не допускается, чтобы тот, кому он передан [в лен], передавал его дальше в целом или в части» (ЗП III 53 § 3). Князья и графы могли от себя наделять только самостоятельными судебными ленами, дававшими право низшей юстиции. Судебный лен предоставлялся только лицу свободного состояния и не ниже, чем шеффенского сословия (ЗП III 54 § 1).

В особом положении находились городские лены. Они, правда, строились по типу ленной системы, но играли совершенно иную роль, принадлежали особому сословию — горожанам, и их правовой режим регулировался особыми положениями. Ленное право содержит специальную главу, посвященную городским ленам. Городской лен не переходил во вторые руки (ЛП III 1), горожанин — владелец лена не обязан был военной службой своему господину (ЛП III 2), владельцы городских ленов не считались равными с владельцами обычных ленов (ЛП III 4) и т. д.

Содержание ленного права определялось теми правомочиями, которые в отношении ленов принадлежали господину и леннику (сеньору и вассалу).

Правомочия господина заключались в праве (и обязанности) наделения леном за вассальные обязательства ленника, в праве изъятия лена и передачи его другому лицу в определенных случаях и в строго определенном порядке. Эти правомочия, однако, были весьма ограниченны. В XIII в. уже полностью господствовал принцип наследственности ленов. Лен переходил по наследству от отца к сыну (ЛП I 24), и только к одному сыну (ЗП I 14 § 1). Лен возвращался господину только в том случае, если у ленника не было наследника или претендента, имеющего так называемое право ожидания на данный лен. Господин имел право наделять кого-либо леном лишь тогда, когда лен был свободен, [168] т. е. когда не было законных претендентов на освободившийся лен. В противном случае господин обязан был наделить леном и передать право владения тому, кому по праву должен был перейти лен. Отказ господина передать лен мог быть опротестован в судебном порядке.

Правомочия ленника (вассала) в отношении лена были значительно шире. Они слагались из следующих элементов: 1) право ожидания лена (Gedinge, Anwartschaft, Wartrecht); 2) право на лен; 3) право владения леном (Gewere); 4) право пользования леном; 5) право распоряжения леном.

Право ожидания лена являлось самостоятельным правом и заключалось в праве претендовать на лен, освободившийся после владельца лена, не оставившего законного наследника. В отношении каждого лена одному могло принадлежать право владения леном, а другому — право ожидания лена (право надеяться на его получение), если первый из них в момент смерти не будет иметь ленных наследников, т. е. сыновей (ЛП I 19). Жене всегда принадлежит право ожидания на лен мужа (ЗП III 75 § 2): к ней переходит лен, если умерший муж не оставит наследников. Имеющий «право ожидания» пользуется преимуществом при наделении леном перед всеми другими лицами (кроме наследников). Так, если несколько человек, наделенных леном (сообща), распределили его между собою и один из них затем умер, то никто из оставшихся не имел никаких прав на часть умершего, если этот оставшийся в свое время не получил от господина право ожидания (ЛП I 84). Право ожидания может быть предоставлено также и на неопределенный лен. При наличии нескольких таких претендентов они получают освобождающиеся лены в порядке очередности — в первую очередь тот, которому раньше было предоставлено право ожидания (ЛП I 117). Однако тот, которому предоставлено право ожидания на определенный лен, всегда пользуется преимуществом (ЛП I 125). Право ожидания утрачивается, если ленник, после которого ожидается лен, не владеет леном в момент своей смерти или если в момент освобождения лена господина, предоставившего право ожидания, не будет уже в живых (ЛП I 20). Право ожидания утрачивается также в случае, если имеющий это право убьет того, после которого он ожидает лен.

Право на лен возникает: а) в порядке наследования; б) в порядке очереди при наличии предоставленного господином права ожидания; в) в порядке наделения свободным леном со стороны господина или получения согласия господина при приобретении лена. Во всех этих случаях у ленника имеется вещное право иска к господину в случае отказа в подтверждении права на данный лен (ЛП I 21, 29, 31, 35, 36, 43, 86, 116, 122 и др.). При наличии [169] конкурирующих прав двух ленников, из которых один наделен леном раньше, а другой позднее, первый из них имеет вещно-правовые притязания, а второй лишь обязательственное право. «Кто первый наделен леном, тот должен свой лен получить в том же месте, а кто наделен леном позднее, тот может требовать от господина компенсации» (ЛП I 36).

Господин не может отказать в признании права на лен за тем, кому такое право принадлежит. После смерти отца сын, имеющий право на получение лена в порядке наследования, не обязан просить господина, чтобы он подтвердил это право (ЛП I 24). Наследник лена должен только в определенный срок (один год и шесть недель) в особой торжественной форме признать себя вассалом этого господина (ЛП I 45—49), который не может отказаться от принятия вассалитета, кроме случая, когда наследник лена не имеет военного щита (ЛП I 50). Если господин отклонил вассалитет, ленник сохраняет свой лен без обязательства службы господину (ЛП I 48). Смена господина не может отразиться на правах ленника на лен.

Для получения права на лен в порядке очереди при наличии права ожидания требуется подтверждение со стороны господина, которое должно быть испрошено в течение давностного срока. Право на лен возникает также в случае добровольного наделения со стороны господина. Если господин по собственному желанию наделит леном кого-либо, а затем не сможет передать ему лен во владение, то он обязан дать возмещение (ЛП I 86).

От права на лен следует отличать право владения леном. Владение (gewere, warandia) является самостоятельным правом; оно защищается самостоятельным иском (ЗП II 24 § 1). Если господин передает имение, которое у него свободно, леннику, то ленник тем самым еще не приобретает права на охрану этого своего владения против своего господина, если тот будет отрицать факт передачи (ЛП I 26). Таким образом, наделение леном недостаточно для посессорного (владельческого) иска против господина. Право владения возникает в результате особого акта — ввода во владение (инвеституры). Право владения отлично от фактического владения, т. е. от простого держания. «Саксонское зерцало» предусматривает случай, когда право владения передано одному в то время, как фактически имением владеет другой. Правда, фактическое владение тоже может быть охраняемо поссессорным иском, но только в том случае, если оно будет нарушено водворением юридического владельца внесудебным порядком (ЗП III 82 § 2). Различие между владением и простым держанием подчеркивается указанием на отсутствие у управляющего имением права владения: «Управляющий имением не может получить инвеституру на какой-либо лен во время своей службы [170] от того же господина, чьим управляющим он является, потому что господин передал ему свое имение на попечение» (ЛП I 127).

Право владения принадлежит и господину и леннику, но правомочия владения у них разные. Различны правомочия владения отдельными частями лена. Одни такие правомочия принадлежат владельцу лена на ту часть лена, которую он в качестве своего поместья непосредственно хозяйственно эксплуатирует, а другие — в отношении тех частей, которые он передает своим вассалам и непосредственное владение которыми принадлежит последним. Отмечая иерархическую структуру феодальной собственности, «Саксонское зерцало» в целом ряде статей применяет специальный термин для права владения самим феодальным поместьем. Это так называемое ledigliche gewere (свободное, т. е. подлинное, непосредственное, владение). «Саксонское зерцало» указывает, что земельный участок может принадлежать нескольким лицам таким образом, чтобы один имел его от другого, но чтобы этот участок находился в свободном владении одного (ЛП I 39). Земля принадлежала господину и леннику; ленник владеет землей по воле своего господина. Однако фактически владело землей одно лицо — ленник. «Хотя одно имение и принадлежит нескольким лицам так, что один имеет его от другого, весь ущерб, причиненный этому имению, должен быть возмещен [только] тому, кто имеет это имение в свободном владении, но не остальным» (ЗП II 57). Решающее значение в иерархии феодальной собственности имел именно этот свободный владелец, потому что он фактически осуществлял основные правомочия собственника, фактически использовал землю как орудие эксплуатации непосредственных производителей, сидевших на земле. Эта конструкция права владения землей закреплялась указанием, что тот, «кто получает чинш с земельного участка, тот считается его подлинным владельцем» (ЛП I 40). Она очень важна для изучения природы феодальной собственности. Следовательно, не господин, от которого получен лен, и не чиншевик, который обрабатывал землю за чинш, а ленник — помещик являлся подлинным владельцем и в этом смысле центральной фигурой всей феодальной лестницы. В качестве таких фактических и подлинных владельцев имений выступали все представители господствовавшего класса феодалов, стоящие на различных ступенях феодальной лестницы (кроме стоявшего на последней ступени), но в отношении различных участков своих земель. Ибо земли каждого крупного феодала — короля, князей, графов — делились на две части: а) его имение, которое он хозяйственно эксплуатировал сам как подлинный владелец, б) часть, которую он передавал в лены своим вассалам.

В отдельных случаях право владения могло быть приобрететено [171] помимо акта ввода во владение (инвеституры). Так, формальное подтверждение передачи лена со стороны господина было равносильно инвеституре, означая переход права владения к леннику (ЛП I 30). Право владения могло быть приобретено и посредством давности; владеющий имением в течение года и дня, если это владение не встречало основанных на праве возражений, приобретал право владения этим имением (ЗП II 44 § 1). Обладавший правом владения пользовался преимуществом при споре о праве на лен по сравнению с тем, кто не имел такого права (ЛП I 93). Право владения леном во всех случаях являлось основанием вещно-правового притязания, в отличие от права на лен, которое могло ограничиваться обязательственными притязаниями. Лишение как юридического, так и фактического владения допускалось только в судебном порядке (ЗП II 24 § 1; 70). Передача права владения занятым леном была недействительна; господин никому не мог передать инвеституру в отношении лена, который он не имел свободным (ЛП I 122, 123).

Право пользования леном слагалось из права на привилегии, связанные с данным леном, и из права на извлечение доходов от него. К числу привилегий относились различные права, зависевшие от категории лена (право суда, таможенные пошлины, право чеканки монеты и т. п.), а также право на определенный военный щит (ранг).

Право извлечения дохода от лена заключалось в праве хозяйственного использования земельной территории, как для организации своего хозяйства, так и для сдачи земельных участков за различные повинности: за чинш, в качестве крепостного надела и т. п. Если земельная территория лена делилась на две части: на поместье феодала-помещика и на участки, переданные в лен его вассалам, то поместье, в свою очередь, состояло из барской запашки, на которой феодал-помещик организовывал собственное хозяйство при помощи барщинного труда, и из земельных участков, которые фактически находились в хозяйственном пользовании отдельных крестьянских общин или крестьянских дворов и с которых господин получал оброчные повинности, чиншевые платежи и т. п. Обе эти части поместья служили объектом извлечения феодальной ренты со стороны феодального земельного собственника.

Право пользования леном предполагало лишь право использования поверхности земли, так как «все сокровища, находящиеся в земле глубже, чем вспахивает плуг, принадлежат королевской власти» (ЗП I 35 § 1). Добыча ископаемых была королевской регалией. Доход от лена малолетних до 12-летнего возраста получал господин (ЛП I 67), поскольку, конечно, он в качестве опекуна нес расходы по управлению имением малолетнего. Если [172] малолетнему исполнилось 12 лет до дня, установленного для получения чинша, то соответствующий чинш получал уже малолетний (ЗП II 58 § 3).

Для определения содержания права пользования леном весьма существенное значение имеет проводимый «Саксонским зерцалом» принцип, согласно которому право собственности на урожай на корню принадлежит не земельному собственнику, а чиншевику, арендатору и т. п. В связи с этим нужно отличать право пользования в смысле нрава обработки земли, которое принадлежало чиншевику; право пользования в смысле права извлечения доходов в качестве феодального собственника и право пользования леном как элемент права феодальной собственности от права пользования наделом как элемента права простого зависимого феодального держания.

Одним из важнейших правомочий ленника было право распоряжения леном. Известные права распоряжения леном принадлежали и господину, но они ограничивались правом наделения и правом изъятия лена; то и другое господин мог осуществлять только в строго определенных случаях и в определенном порядке. Наделять господин мог только свободным леном, когда не было лиц, имевших право наследования или «ожидания» на этот лен. Изъятие лена возможно было только в судебном порядке и в строго определенных случаях. Передать лен другому леннику можно было лишь с согласия ленника (ЛП I 43). Но, если господин наделил кого-либо леном из своего аллодиального владения, он мог, если оно ему понадобилось бы, изъять лен обратно, но при условии компенсации другим леном из имперских имений в ленном порядке (ЛП II 70).

Если господин противозаконно отнимал у ленника лен, или незаконно отказывал ему в наделении леном, или не давал инвеституры на лен, то ленник имел право подавать жалобу вышестоящему господину. При невыполнении господином распоряжения вышестоящего господина последний переводил лен на себя, и ленник вместе с леном переходил к нему (ЛП I 116).

Значительно более обширные правомочия по распоряжению леном принадлежали леннику. Однако важнейшее из этих правомочий — право отчуждения лена занимало своеобразное положение в системе иерархической феодальной земельной собственности. Отсутствие товарного производства не создавало предпосылок для превращения земли в товар; роль землевладения как основы экономической и политической власти феодалов предопределяла его иммобильность. С владением леном были связаны отправление определенной функции государственной власти, принадлежность к определенному сословию и к данному военному щиту, занятие определенной ступени на феодальной лестнице [173] и т. д. Лен не должен был выходить из-под власти определенного господина. Поэтому для феодального права вообще был характерен принцип неотчуждаемости ленов и в соответствии с этим прямое запрещение их продажи.

В сборнике феодальных обычаев Фридриха I (Consuetudines feudorum) 1156 г. твердо проводился принцип, согласно которому лен не мог быть ни продан, ни отдан в залог или иначе как-либо отчужден без согласия господина. Однако тот же сборник уже содержит исключение из этого правила, которое возникло со времен Лотаря III: при нужде ленник мог продать часть своего имения и без согласия господина, сохранив за собою другую часть имения. В исключительных случаях допускалась продажа или передача всего лена, но при условии, что новый владелец будет вместо прежнего служить господину (кн. II, тит. I). «Саксонское зерцало» шире допускало продажу лена, но только с согласия господина. Ограничивалась волей господина и отдача лена в залог, поскольку она могла вести к отчуждению лена: «...если кто-нибудь заложит свой лен без разрешения господина, то господин должен ему предписать особым постановлением, чтобы он в течение шести недель выкупил [этот] лен от залога», а «если он этого не сделает, то он платит своему господину штраф» (ЛП II 50). Иначе обстояло дело с продажей аллодиальной земельной собственности. Здесь тоже было установлено ограничение для собственника, но оно было иного рода. Для отчуждения аллодиальной собственности требовалось согласие наследника собственника (ЗП I 52 § 1). Для продажи же лена согласия наследника не требовалось; во всяком случае, в «Саксонском зерцале» на это нет никаких указаний. Нет и прямых указаний на круг лиц, которым мог быть продан лен. Правда, Ленное право, говоря о том, что продажа лена действительна только при условии передачи права владения, перечисляет в качестве возможных приобретателей лена господина, сына ленника и того, кто имеет право ожидания на данный лен. Однако вряд ли это следует понимать в том смысле, что данным перечнем исчерпывается круг возможных его покупателей. Поскольку для продажи лена требовалось согласие господина, лен мог быть отчужден в пользу любого лица, против которого господин не возражал, за исключением, конечно, того, кто не обладал военным щитом. Продавец, обещавший получить согласие господина, нес ответственность за получение согласия (ЗП I 9 § 4). Продавец обязан был обеспечить приобретателю лена владение в течение года и одного дня (ЗП III 83 § 2), что давало покупателю давность владения. Если же продавался не лен, а аллодиальная собственность, то продавец должен был обеспечить право владения, пока он сам находился в живых (ЗП III 83 § 3). [174]

Ленник мог передать свой лен сыну при жизни. Такая передача должна была быть произведена в присутствии господина (ЛП I 91). Она равносильна отчуждению лена, так как не связана с порядком наследования и совершалась не по наследственному праву.

Указанные условия отчуждения ленов имели, конечно, практическое значение не для тех, кто стоял на верхушке феодальной лестницы, а для основной массы феодалов. Как уже указывалось, для владетельных князей даже различие между аллодом и леном не имело сколько-нибудь существенного значения. Фридрих II для превращения римских магнатов в своих вассалов скупил, например, владения рода Франджипани, находившиеся в Риме и его окрестностях, и затем возвратил им их владения в качестве лена, сделав их, таким образом, имперскими вассалами 16.

Лен как форма феодального землевладения господствовавшего класса неизбежно предполагал наличие цензивы — зависимого феодального землевладения эксплуатируемого класса, класса непосредственных производителей. Цензива входила в феодальную систему, являлась ступенью феодальной лестницы. Однако цензива как форма феодального землевладения коренным образом отличалась от всех остальных ступеней феодальной иерархии. Владелец феода — это помещик, цензитарий — это крестьянин. В XIII в. в Германии, в связи с превращением основной массы крестьянства в зависимых (Horige) и крепостных (Leibeigene), можно различать различные виды зависимого землевладения, характерные как по субъекту, так и по объекту: 1) наследственное чиншевое владение, 2) пожизненное чиншевое владение, 3) наследственный чиншевой «лен» (вместо ленной службы вносился чинш), 4) служебный надел министериала, 5) вечно наследственная аренда, 6) срочная аренда. Наконец, на низшей ступени крестьянских держаний находился земельный надел крепостного крестьянина.

Субъектами наследственных чиншевых владений были чиншевики-биргельды. Субъектами пожизненных чиншевых владений — чиншевики — Pfleghaften; их земельные участки после их смерти переходили к господину, который имел право передавать земельный участок новому владельцу по своему усмотрению.

Господин имел по «Саксонскому зерцалу» право лишить своего чиншевика его земельного участка, однако он мог это сделать только один раз в году —2 февраля (ЗП II 59 § 1). В этом получило отражение право феодальной собственности господина на земельный участок чиншевика, которое нужно для получения [175] чинша в форме натуральных или денежных повинностей. Это были не личные (как в отношении крепостных крестьян), а вещные повинности.

Тот же характер отношений имел место при наделении наследственным чиншевым «леном» и министериала служебным наделом — весьма близких форм земельных держаний. В наследственный чиншевой «лен» обычно превращались прежние аллоды свободных крестьян, подпадавших под ту или иную форму служебной зависимости. Отношения между господином и владельцем земельного участка строились по аналогии с ленным правом с той только существенной разницей, что вместо ленной службы устанавливался определенный чинш. Что касается служебного надела министериала, то к аналогичным отношениям здесь привела обратная эволюция. Министериалы получали от своего господина земельный участок за службу, но не на основе ленного права. Ленное право особо подчеркивает, что служебный надел нужно строго отличать от лена. «То, что кто-либо получает не в качестве вассала, не признается леном; следовательно, если господин наделяет имением своего министериала, то это совершается не на основании вассалитета, а по домениальному праву. Эта передача лишена ленного права, а является передачей служебной» (ЛП I 1, 130). Лишь впоследствии, с переходом министериалов в сословие благородных, в рыцарское сословие, их служебные наделы превратились в лены, ставшие основой мелкопоместной системы, на которой впоследствии развилась новая хозяйственная форма, — рыцарское имение.

Коренное отличие цензивы и всякого зависимого держания эксплуатируемого класса от землевладения господствовавших классов выражалось в содержании земельных прав, общих для всех различных форм зависимых феодальных держаний, связанных с чиншевыми отношениями.

Прежде всего цензива и все иные зависимые формы земельных держаний были подчинены общине с обязательным севооборотом и столь же обязательным совместным выпасом скота. Этим цензитарий отличался от ленника. Никто не должен был оставлять дома свой скот, который мог идти с пастухом (ЗП II 54 § 1). Никто не имел права содержать отдельного пастуха, что уменьшало бы плату общественного пастуха, кроме того, кто имел три гуфы или более, которые были его собственностью или составляли его «лен»: он имеет право нанимать отдельного пастуха для овец (ЗП II 54 § 2). По-видимому, это был путь к выходу из общины. Земли общего пользования охранялись от захвата отдельными дворами. «Кто запашет, или обведет рвом, или обнесет оградой землю своей крестьянской общины и будет по этому поводу призван к ответу и обвинен сельским старостой, тот должен [176] за это уплатить штраф в размере трех шиллингов» (ЗП III 86 § 1).

Земельным участком чиншевик имел право пользоваться только для сельскохозяйственного производства. Его право пользования распространялось лишь на поверхность земли. Разработка недр вообще была королевской регалией. Более того, чиншевик не имел право добывать камни и глину без разрешения своего господина, равно как рубить дрова или рыть на своем чиншевом участке, если это не вечно наследственный участок (ЗП I 54 §5).

«Саксонское зерцало» проводит принцип, согласно которому собственником урожая на корню является не земельный собственник, а чиншевик или арендатор. «Чей-либо посев, который он произведет своим плугом, принадлежит ему с того момента, как прошла борона, и сад с того момента, как он засажен и расчищен» (ЗП II 58 § 2).

Строения, возведенные чиншевиком на чиншевом участке, принадлежали ему на праве собственности. Он мог их снести. Это мог сделать после его смерти и наследник, но забор (спереди и сзади) и дом господин должен был выкупить по оценке крестьян (ЗП II 53). Речь здесь идет о пожизненном чиншевом владении и тогда, когда после смерти чиншевика господин передает земельный участок не наследнику умершего, а другому лицу. Право на строение и в этом случае сохранялось за наследником с правом господина выкупить жилой дом и двор. Об этом же говорит и другая статья «Саксонского зерцала», согласно которой чиншевик передает свое строение, находящееся на чиншевом имении, своему наследнику (ЗП II 21 § 1).

Основной обязанностью чиншевика являлась уплата чинша. Его неуплата к установленному сроку (дню) влечет на каждый следующий день удвоение платежа (ЗП I 54 § 2). Однако обязанность доказывать наличие права на получение чинша лежала на господине или его представителе (ЗП I 54 § 3). Господин имел право обеспечить исправное получение чинша залогом (ЗП 154 §4).

Помимо чинша, чиншевик обязан был вносить десятину с урожая (каждый десятый сноп), со скота и со всех видов домашних животных. Десятина могла взиматься либо в процентном отношении к урожаю и к количеству скота, либо в твердых ставках с туфы и со стада, принадлежавшего одному двору. Урожай не мог вывозиться с поля до тех пор, пока не было объявлено господину, имевшему право на получение десятины, что урожай собран. Если господин вовремя не примет десятину, то чиншевик должен был обеспечить себя доказательством при помощи свидетелей, что он оставил десятую часть урожая на поле, [177] Я только тогда с него ответственность снималась за порчу или пропажу десятины (ЗП II 48 § 7). В «Саксонском зерцале» весьма детально определяется порядок внесения десятины по всем видам животных (ЗП II 48 § 4, 5, 8, 11, 12), а также сроки внесения десятины (ЗП II 58 § 2).

Целый ряд ограничений в пользовании земельным участком устанавливался в интересах соседа. Так, запрещено было выводить свои водосточные желоба и канавы на чужой двор (ЗП II 49 § 1; II 51 §3); владелец земельного участка должен был обращать ветви межевых деревьев и плетней в сторону своего двора (ЗП II 50); печь, уборную и свиной хлев запрещалось устраивать ближе трех футов от забора (ЗП II 51 § 1) и т. д.

Всякое законное земельное держание охранялось от противоправных посягательств. Это относится и к межевым знакам, древесным насаждениям, искусственным и естественным водоемам, к урожаю на корню, к скошенному сену и т. д., находившимся на земельном участке правомерного держателя.

Незаконная рубка плодовых или вообще посаженных деревьев, а также ловля рыбы в искусственном водоеме влекли за собой уплату двойного возмещения по сравнению с рубкой дикорастущих деревьев, косьбой травы и ловлей рыбы в естественном водоеме, находившемся на чужом земельном участке (ЗП II 28 §1,2).

Обработавший по ошибке чужой участок терял свой труд (ЗП II 46 § 1), а снявшему по ошибке чужой урожай, но не вывезшему его этот труд следовало оплатить (ЗП III 37 § 4), но урожай принадлежал владельцу земли. В случае спора о земельном участке все посеянное до заявления спора принадлежало тому, кто посеял, и он не обязан был вносить чинш, а посеявший после того, как спор об участке был заявлен, терял весь свой труд и посев (ЗП II 46 § 2, 3). Захвативший и обработавший чужое засеянное поле был обязан возместить весь понесенный ущерб и уплатить пеню (ЗП II 46 § 4).

Изложенный объем полномочий, характеризующий право цензитария на пользование землей, относится в основном ко всем формам зависимого крестьянского владения; к чишневикам, арендаторам и даже крепостным. Различия между ними относились не к праву пользования, а к праву распоряжения. Одни были более свободны в распоряжении своими земельными участками, могли продавать или передавать их по наследству, другие — менее свободны или даже полностью лишены права распоряжения.

В этом отношении от чиншевиков отличались арендаторы-ландзассы. Их связь с земельным участком была крайне слабой и определялась договорными соглашениями с господином. Однако среди арендаторов нужно различать срочных и вечнонаследственных [178] арендаторов. Последние по форме земельного держания приближались к наследственным чиншевикам: их земельные участки переходили по наследству, но в отличие от чиншевиков они платили не чинш, а арендную плату. Вечнонаследственная аренда (эмфитевзис) имела место главным образом на монастырских землях 17. «Саксонское зерцало» проводит различие между чиншем и арендной платой в целом ряде своих статей. Оно состоит в том, что чинш устанавливался в неизменном размере и закреплялся обычным правом, а арендная плата предполагала элемент соглашения.

Текст воспроизведен по изданию: Саксонское зерцало. М. Наука. 1985

© текст - Дембо Л. И. 1985
© сетевая версия - Тhietmar. 2003
© OCR - Halgar Fenrirsson. 2003
© дизайн - Войтехович А. 2001
© Наука. 1985