Главная   А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Э  Ю  Я  Документы
Реклама:

Колеса для тележки

У нас колеса для тележки высокого качества от производителя.

sklad-plus.com.ua

АРТУР ЮНГ

ПУТЕШЕСТВИЯ

ПРЕДПРИНЯТЫЕ В 1787, 1788 И 1789 ГОДАХ ДЛЯ ПОЗНАНИЯ ЗЕМЛЕДЕЛИЯ, БОГАТСТВА И НАЦИОНАЛЬНОГО БЛАГОСОСТОЯНИЯ ФРАНЦУЗСКОГО КОРОЛЕВСТВА

TRAVELS, DURING THE YEARS 1787, 1788, AND 1789:

UNDERTAKEN MORE PARTICULARLY WITH A VIEW OF ASCERTAINING THE CULTIVATION, WEALTH, RESOURCES, AND NATIONAL PROSPERITY, OF THE KINGDOM OF FRANCE. BY ARTHUR YOUNG

ДНЕВНИК

1787 год

Августа 12-го. По – значительный город, имеющий парламент и полотняную мануфактуру, но более всего он знаменит как родина Генриха IV. Осматривал замок и видел ту комнату, где был рожден сей любезный государь. Его колыбель сделана из черепаховой кости 111. Комната эта открыта всеобщему обозрению. Сколь благотворны для потомства великие таланты! По – изрядный город, однако же сомнительно, чтобы он привлекал к себе приезжающих, если бы не был родиной столь достославного мужа.

Свернул на дорогу в Монен и увидел зрелище, совершенно для меня во Франции новое, так что едва поверил собственным глазам: изрядно выстроенные и удобные фермерские домики из камня, крытые черепицей; при каждом огороженный подстриженными кустами садик со множеством персиковых и других фруктовых деревьев; здесь же отменные дубы и молодые деревья в таком виде, каковой происходит только от [67] неусыпных забот хозяина. При каждом доме превосходно огороженная ферма, где поля разделены полосами аккуратно подстриженной травы. Мужчины носят красные шапки, подобна шотландским горцам. Здесь вся земля в руках мелких собственников, однако фермы не настолько малы, чтобы крестьяне беднели и разорялись. Все дышит чистотой, теплом и удобством; и маленькие садики, и зеленые изгороди, и дворики возле дверей, и даже курятники и хлевы. Крестьянин не будет заботиться о своих свиньях, если сам висит на ниточке девятилетней аренды. Это Беарн, всего несколько миль от колыбели Генриха IV. Может быть, они наследуют свое благосостояние от сего доброго государя, милостивый гений которого и до сих пор царит в здешних местах. У каждого крестьянина в супе курица. – 34 мили.

Августа 13-го. Приятности вчерашнего дня продолжаются; множество мелких владений, у всех вид сельского благополучия. Наварэ – небольшой, обнесенный стенами, укрепленный город; в нем три главные улицы, которые пересекаются под прямыми углами, и маленькая площадь. Со стен города прекрасные виды. До Сен-Пале местность большей частью огорожена ровно подстриженным колючим кустарником. – 25 миль.

Августа 14-го. Выехал из Сен-Пале, взяв проводника на четыре лиги до Анспана. Прекрасный день, в Анспане толпа фермеров. Видел, как варится обыкновенная крестьянская похлебка. Тут же гора ломтей хлеба, вид которого внушал сомнения. Изобилие капусты, жира и воды. Что касается мяса, то для нескольких десятков едоков его столько, что полдюжины английских работников, съев оное, еще и ворчали бы на хозяина за скупость. – 26 миль.

Августа 15-го. Байонна – красивейший из виденных мною во Франции городов; здесь не только дома хорошего каменного строения, но и улицы изрядны, со многими свободными пространствами, каковые, не будучи настоящими площадями, имеют, однако, приятный вид. Река широка, к ней обращены многие дома, и вид с моста превосходен 112. Очарователен променад; вдоль него деревья в несколько рядов с соединяющимися кронами, что дает восхитительную в этом жарком климате тень. Вечером там толпа принаряженной публики; женщины здесь самые красивые, каких только я видел до сих пор на, французской земле. По дороге сюда мне встретилось то, что весьма редко в этом королевстве, – чистые и привлекательные деревенские девушки; в большинстве других провинций тяжелый труд губителен и для лица, и для фигуры. Цветущее здоровье на щечках пристойно одетой селянки есть не последнее достоинство любого ландшафта. Нанял лодку и осматривал [68] дамбу в устье реки. Дабы предохранить гавань от слишком сильных приливов, по северному берегу на целую милю возведена стена и вдоль южного такая же, но вполовину сей длины. Ширина ее от десяти до двадцати футов, а высота около двенадцати. Камни соединены железными скрепами. Сие превосходнейшее сооружение стоит больших денег, но приносит великую пользу.

Августа 16-го. Дорога в Ош через Дакс не самая лучшая, но я хотел осмотреть знаменитые пустоши, называемые Les Landes de Bourdeux, о которых столь наслышан и начитан. Мне сказали, что сим путем я проеду по ним более двадцати лиг. Они начинаются почти от самых ворот Байонны, прерываясь лишь на одну-две лиги участками возделанной земли. Эти landes (Невозделанные земли (франц.).) представляют собой песчаные полосы, поросшие соснами, из которых, делая в них надрезы, добывают смолу. Историки сообщают, что, когда мавры были изгнаны из Испании, они просили французский двор позволить им поселиться на этих landes, но двор отказал, и его весьма осуждали за это. По всей видимости, почиталось само собой разумеющимся, что французы не смогут жить здесь и уж лучше отдать их маврам, нежели оставлять впусте. В Даксе посреди города поразительный источник, вода в котором сильно пузырится, и для нее устроен большой бассейн. Она горяча, как кипяток, но не содержит в себе никаких минералов и используется только для стирки белья. Во всякое время года температура и обильность сего источника постоянны. – 27 миль.

Августа 17-го. Проехали место, где песок имеет белизну снега и настолько мелок, что сдувается ветром. Однако на нем растут дубы двух футов толщиной благодаря тому, что нижний слой почвы состоит из клейкой земли наподобие мергеля. Переехал три реки, которые можно было бы использовать для орошения, чего, однако, не делается. Здесь большое количество земли принадлежит герцогу Бульонскому 113, каковой и должен был бы объяснить причину того, почему годная к возделыванию земля лежит впусте. – 29 миль.

Августа 18-го. Я полагаю, что всеобщим свойством обращения денег во Франции является дороговизна, и поэтому заслуживают упоминания примеры обратного. В Эре в «Croix d'Or» («Золотом кресте» (франц.).) мне подали суп, угря, сладкий хлеб, зеленый горошек, голубя, цыпленка, телячьи котлеты, десерт из бисквитов, груш, персиков, слив, стакан настойки и бутылку доброго вина. Все это за 40 су (20 пенсов), еще 20 су – овес для моей кобылки [69] и 10 су – сено. Вчера вечером в Сен-Севере ужин ничуть не хуже этого обошелся мне во столько же. В Эре все выглядело добротным и чистым, но, самое необычное, обед был подан в отдельном кабинете, и прислуживала мне опрятно одетая девушка. Последние два часа перед Эром дождь лил с такой силою, что мой шелковый сюртук не смог защитить меня, а старая трактирщица отнюдь не торопилась развести огонь, чтобы я мог обсушиться. – 35 миль.

Августа 19-го. Приехал в Бек, показавшийся мне цветущим маленьким городком, если судить по тому, что там строят новые дома. «Clef d'Or» («Золотой ключ» (франц.).) – новая, просторная и добротная гостиница.

По общим своим наблюдениям я могу заключить, что на протяжении 270 миль из Баньер-де-Люшона в Ош вся местность, за редкими исключениями, огорожена, фермы разбросаны, а не образуют, как во многих других частях Франции, маленькие городки. Я почти не видел новопостроенных дворянских поместий и ничего похожего на дворянина, который ехал бы в гости к соседу. Да и вообще почти не видел дворян. В Оше, как и было условлено, встретил своих друзей, возвращавшихся в Париж. Тут нет ни мануфактур, ни торговли, город существует рентой, получаемой с сельской местности. Но в сей провинции многие дворяне слишком бедны, чтобы жить даже здесь; некоторые обретаются в такой нужде, что принуждены сами пахать свои поля. Они, может быть, куда более достойные члены общества, чем осмеивающие их глупцы и мошенники. – 31 миля.

Августа 20-го. Проехали Флёран, где много добротных домов, и направляемся по изрядно населенной местности в Ла-Тур, резиденцию епископа 114, с коим распрощались мы в Баньер-де-Люшоне. Красивые виды на гряду холмов. – 20 миль.

Августа 22-го. По прекрасной местности через Лейрак к Гаронне, которую мы переехали на пароме. Ширина реки здесь четверть мили, и налицо все признаки процветающей торговли. Проплыла большая баржа, груженная клетками с птицей. Оживленное сие судоходство порождено потребностями великого города Бордо. Цветущая долина тянется до Ажена и весьма тщательно возделана, хотя и не имеет той красоты, каковую видели мы у Ла-Тура. Ежели признаком благополучия почитать новые строения, то Ажен процветает. Епископ 115 воздвиг великолепный дворец, свидетельствующий об утонченном вкусе, хотя сего нельзя сказать о соединяющихся с ним пристройках. – 23 мили. [70]

Августа 23-го. Едем в Эгийон по цветущей и прекрасно» возделанной долине; везде конопля, на которой заняты все женщины здешних мест. Множество чистых добротных домов при маленьких фермах, население весьма многочисленно. Осматривали замок Эгийон, заложенный нынешним герцогом 116 лет двадцать назад, когда он жил здесь в изгнании целых восемь лет. Благодаря сей опале строительство шло успешно, но, получив прощение, герцог возвратился в Париж и уже не приезжал сюда, а посему и все дело замерло. Только ссылка может принудить французскую знать жить в собственных поместьях и благоустраивать оные – то, что англичане делают ради своего удовольствия. Впрочем, в замке есть чему подивиться – великолепный и просторный театр, который занимает одну пристройку. Когда герцог жил здесь, он содержал оркестр из двадцати четырех музыкантов. Таковую приятную и изящную роскошь позволяют себе очень богатые люди во всех странах Европы, кроме Англии, – у нас они предпочитают театральным утехам лошадей и собак. В Тоннанс.–25 миль..

Августа 24-го. Много новых и благоустроенных дворянских имений, окруженных садами, плантациями к проч. Это уже влияние богатства, сосредоточенного в Бордо. Здесь люди, как и вообще все французы, едят мало мяса; за год в Лейраке забивают только пять быков, английскому же городу с таким населением потребно два-три быка на неделю. Прекрасные виды на Бордо издалека, в четырех-пяти местах близко подходит река. Приехали в Лангон и пили превосходное вино.– 32 мили.

Августа 25-го. Миновали Барзак, также славящийся своими винами. Многочисленное население, повсюду поместья. У Кастра местность переходит в унылую равнину. Через непрерывающуюся цепь селений приехали в Бордо. – 30 миль.

Августа 26-го. Хоть я немало читал и слышал о торговле, богатстве и великолепии сего города, они намного превзошли все мои ожидания. В этом смысле Париж не идет в расчет, ибо несравним с Лондоном. Но о соперничестве Ливерпуля и Бордо даже говорить нечего. Великая здешняя достопримечательность, о которой повсюду столько разговору, ни в коей мере не служит сему объяснением. Я имею в виду набережную, каковую похвалить можно только за ее протяженность и оживленную торговлю. Однако же она малопривлекательна для глаз приезжающих. Дома расположены регулярным порядком, но без красот и импозантности. Берег грязный и низкий, многие места не замощены и усыпаны каменьями вперемежку с мусором. Здесь пристают баржи, нагружающие и разгружающие корабли, ибо сии последние не могут подходить к набережной. Все грязно, лишено порядка и благоустройства. В этом [71] отношении Барселона не имеет себе равных. Впрочем, я не хочу сказать, что здесь нет ничего хорошего. К примеру, полукружие, прерывающее линию набережных домов, лучше прочего. La place Royale (Корелевская площадь (франц.).) со статуей Людовика XV 117 в середине изрядна, дома на ней красивы и поставлены регулярным порядком. Воистину великолепен квартал Chapeau Rouge (Красная Шляпа (франц.).) со своими прекрасными зданиями, выстроенными, как и весь остальной город, из белого тесаного камня. К нему примыкает Chateau Trompette (Замок-Труба (франц.).) 118, занимающий на берегу почти полмили. Сей форт выкуплен у короля компанией спекуляторов, которая занята сейчас его разборкой и намеревается устроить здесь изрядную площадь и проложить много новых улиц, на которых будет 1.800 домов. Я видел план сей площади с прилегающими улицами, и ежели он осуществится, то это будет самое грандиозное из того, что только строится в европейских городах. Сейчас великое сие предприятие остановлено из-за опасения конфискации. Возведенный десять или двенадцать лет назад театр, несомненно, самый великолепный во всей Франции 119. Я не видывал ничего хотя бы близкого к нему. Здание его занимает пространство 306 на 165 футов, фасад поддерживают двенадцать внушительных коринфских колонн. Вход ведет не только в многочисленные помещения самого театра, но также в овальную концертную залу и гостиные для прогулок и буфетов. Театральная зала весьма просторна и представляет собой овальный сегмент. Содержание актеров, актрис, певцов, танцовщиц, оркестра и всех прочих служителей свидетельствует о богатстве и роскоши. Меня уверяли, что знаменитой актрисе из Парижа платят по тридцати-пятидесяти луидоров за представление. Теперь здесь первый трагик столицы Ларрив 120, он получает каждый вечер 500 ливров (21 ф., 12 ш., 6 п.) и впридачу к сему еще два бенефиса. Танцовщику Добервалю 121 и его жене (мадемуазель Теодоре из Лондона) 122, как главному балетмейстеру и первой балерине, положено жалование 28.000 ливров (1.225 ф. ст.). Представления даются каждый вечер, не исключая воскресений, как и везде во Франции. Образ жизни здешних коммерсантов отличается неумеренной роскошью. Их дома и заведения стоят больших денег. Скандальная хроника называет купцов, имеющих на содержании певиц и танцовщиц. Сей театр, делающий такую честь бордоским развлечениям, был построен на средства города и обошелся в 280.000 ф. ст. Особливого осмотра заслуживает новая хлебная мельница, вращающаяся под действием прилива. Для сего вырыт обложенный тесаными камнями канал, который подводит приливную воду к колесам, после чего она выливается в резервуар, а при отливе течет обратно [72] и тоже вертит мельницу. Каждая часть сего сооружения сработана с великолепным тщанием и прочностью. Расходы на него оцениваются в 8.000.000 ливров (350.000 ф. ст.), но я не знаю, возможно ли сему верить, и не задаюсь вопросом, не оказалось ли бы дешевле устройство паровых машин. Новые дома, сооружаемые во всех кварталах города, с несомненностью свидетельствуют о процветании оного 123. На окраинах везде проложены новые улицы. Дома по большей части невелики и принадлежат мелким торговцам. Все они из белого камня и немало способствуют украшению города. Я справлялся о том, когда устроены сии новые улицы, и, как оказалось, года четыре тому назад, то есть уже после заключения мира 124. По цвету камня у домов, построенных до этого, можно заключить, что во время войны дух строительства совершенно исчез, но после наступления мира возродился с большей силою. Не насмешка ли это, когда правительства двух королевств поощряют одно – претензии мануфактурщиков и купцов, другое – коварство честолюбивого двора и оба ввергают свои нации в непрестанные войны, которые препятствуют всем благодетельным деяниям и несут с собой одно лишь разрушение. Каждый день возрастает плата за дома и жилища вместе со всеми прочими ценами: в течение десяти лет стоимость жизни увеличилась здесь на целых 30 процентов. Навряд ли может быть более ясное доказательство растущего благосостояния.

Интерес к трактату о торговле с Англией везде слишком велик, и мы не преминули расспросить здесь об оном. На него тут смотрят совсем по-другому, нежели в Аббевиле и Руане. Бордо почитает его благотворным для обеих стран.

Мы дважды ходили смотреть Ларрива в заглавных ролях: Черного Принца в «Петре Жестоком» г-на дю Беллуа 125 и «Филоктете» 126, и я мог составить весьма высокое мнение о французском театре.

Гостиницы сего города превосходны, особливо «Angleterre» («Англия» (франц.).) и «Принц Астурийский». В последней мы нашли все удобства, за исключением одного весьма существенного: нас поселили в изящных апартаментах и обед подавали на серебре, но отхожее место здесь ничуть не лучше, чем в самой грязной деревне.

Августа 28-го. Покинули Бордо; переехали реку на пароме, который имеет пятнадцать лодок и двадцать девять служителей 127. Он приносит доход 18.000 ливров (787 ф. ст.) ежегодно. Вид на Гаронну очень красив, здесь она раза в два шире Темзы у Лондона. Множество больших кораблей делает ее богатейшим водным ландшафтом во всей Франции. Переехали Дордонь – еще одну прекрасную реку, хотя и много уступающую Гаронне. Здешний паром приносит 6.000 ливров. Приехали в Ковиньяк.– 20 миль. [73]

Августа 29-го. В Барбезье, по красивой местности, поросшей лесом. Здешний маркизат вместе с замком принадлежит герцогу де Ларошфуко, коего мы тут и застали. Он наследовал сие поместье от Лувуа 128, знаменитого министра Людовика XIV. Поразительно количество пустых земель на протяжении тридцати семи миль между великими реками Гаронной, Дордонью и Шарантой, то есть в одной из лучших частей Франции. Многие принадлежали принцу Субизу 129, который не желал ничего продавать. Так и везде, где только ни попадаешь на большого вельможу: даже если у него миллионы, земля лежит впусте. Герцог Бульонский, как и принц де Субиз, обладатели двух величайших состояний во всей Франции, и единственные виденные мною знаки их величия суть пустоши, landes, папоротники и вереск. Пройдите в их обиталища и, скорее всего, найдете оные посреди леса, наполненного оленями, дикими медведями и волками. О, будь я хоть единый день французским законодателем, непременно принудил бы сих важных лордов сызнова добывать себе богатство (Уверяю читателя, что именно такие чувства испытывал я в то время: дальнейшие события чуть не заставили меня вычеркнуть многие подобные рассуждения, но все-таки честнее сохранить их в первозданном виде.– Примеч. А. Юнга.). Ужинали с герцогом де Ларошфуко. Скоро соберется провинциальная ассамблея Сентонжа, а пока сей вельможа, являющийся президентом оной, дожидается ее открытия.

Августа 30-го. До Ангулема густой лес, известковая почва, огораживании нигде нет. Окрестности сего города красивы. Поразительное впечатление от судоходной в этих местах Шаранты.

Августа 31-го. Выехали из Ангулема. Вокруг все сплошь засажено виноградниками; потом – через лес, принадлежащий герцогине д’Анвиль 130, матери герцога де Ларошфуко, до замка сей дамы в Вертейле, выстроенного в 1459 году, где мы нашли все, что только могут пожелать путешествующие от гостеприимных хозяев.

Анна де Полиньяк 131, вдова Франсуа II графа де Ларошфуко 132, принимала здесь императора Карла V 133, и сей государь изволил объявить во всеуслышание: «N'avoir jamais ete en maison qui sentit mieux sa grande vertu honnetete et seigneurie que cella la» (Никогда не доводилось мне бывать в доме, который лучше бы сего являл собой великую добродетель чести и благопристойности (франц.).). Замок содержится в наилучшем виде и полностью обставлен. Сие достойно всяческой похвалы, особливо ежели принять во внимание, что семейство герцога редко проводит здесь более нескольких дней в году, имея немало других, более устроенных, резиденций в прочих частях [74] Королевства. Ежели бы таковое внимание ко благу потомства имело большее распространение, не приходилось бы нам столь часто видеть во Франции печальное зрелище разрушенных замков. В здешней галерее сохраняются портреты начиная от десятого века 134. По надписи на одном из них, сие владение получено мадемуазель Ларошфуко 135 в 1470 году. Парк, лес, сама Шаранта – все здесь превосходно. Река изобилует карпом, окунем и линем. В любое время можно без труда выудить 100-200 рыбин, весящих от трех до 10 фунтов каждая. На ужин нас потчевали нежнейшим из когда-либо отведанных мною карпов. Ежели бы пожелал я переселиться во Францию, то непременно раскинул бы свой шатер ня берегу реки, дающей такую рыбу. Ничто столь не раздражает в деревенской жизни, как вид из окна на озеро или реку, ежели вам не подают к обеду рыбы, что так часто случается в Англии.– 27 миль.

Сентября 1-го. Проехали Кодек, Рюффек, Мэзон-Бланш и Шоне. В первом из сих мест видели весьма изрядную мельницу, построенную покойным графом де Брольи 136, братом маршала 137, одного из способнейших и деятельнейших военачальников во французской службе. И как частное лицо он предпринимал начинания, благотворные для всей нации. Кроме сказанной мельницы, к оным надобно отнести также железоделательный завод и проект судоходства. К сожалению, пренебрег он наиболее важным, а именно – практическим сельским хозяйством. За небольшими исключениями, ехали сегодня по бедной и невзрачной местности. – 35 миль.

Сентября 2-го. Насколько я могу видеть, в Пуату все отсталое, бедное и безобразное. Здесь весьма недостаточны пути сообщения, спрос на товары и вообще всяческую деятельность. В среднем тут не производят и половины того, на что способны. Южная часть сей провинции много богаче и лучше.

Приехали в Пуатье, который оказался одним из самых дурно выстроенных городов, какие я только видел во Франции. Он очень велик и нерегулярен, навряд ли в нем есть что-либо» достойное примечания 138, исключая собор, который изрядно построен и содержится в добром порядке 139. Наилучшее, что есть в городе, это променад, обширнейший из виденных мною.– 12 миль.

Сентября 3-го. Белесые известковые почвы до Шательро; земли безлесные и малонаселенные, хотя изредка попадаются поместья. В городе видно некоторое оживление благодаря судоходной реке, впадающей в Луару 140. Значительная ножевая мануфактура: не успели мы приехать, как наши апартаменты наполнились женами и дочерьми мануфактурщиков, каждая с коробкой ножей, ножниц, игрушек и прочего и с такими [75] изъявлениями вежливой настоятельности купить хоть что-нибудь, что если бы мы даже и не нуждались ни в чем, было бы невозможно оставить без внимания их усердие. Достойно примечания, что благодаря дешевизне здешних изделий на сей мануфактуре нет почти никакого разделения труда; работники совершенно самостоятельны и не связаны друг с другом, каждый делает все своими силами без чьей-либо помощи, за исключением собственного семейства.– 25 миль.

Сентября 4-го. Местность улучшилась, много замков. В Лезорме осматривали имение покойного графа Войе д’Аржансона 141. Сей замок – великолепное и просторное сооружение с двумя значительными пристройками для служб и гостевых комнат. Через изящную переднюю попадаешь в круглую мраморную гостиную, великолепно обставленную и с картинами, изображающими четыре французские победы во время войны 1744 года 142. Повсюду видно старание следовать за английскими модами, особливо что касается мебели. Сия приятная резиденция принадлежит теперь графу д’Аржансону 143. Покойный граф сговорился в Англии с нынешним герцогом Грэфтонским 144, дабы сей последний приезжал сюда со своими лошадьми и гончими и жил по нескольку месяцев, занимаясь травлей французских волков английскими собаками. Трудно было придумать что-нибудь лучше, ибо замок достаточно вместителен даже для большого общества. К сожалению, смерть графа разрушила сии замыслы. Меня удивляет, что до сих пор нет подобного рода связей между аристократией обоих королевств. Это внесло бы приятное разнообразие в обыденную жизнь и поощрило бы развитие всех благ, сопряженных с путешествиями. – 23 мили.

Сентября 5-го. Вокруг совершенно ровная и невзрачная местность, но едем зато по превосходной дороге, и сие есть следствие не великих трудов, как в Лангедоке, а происходит от употребления лучших материалов. По всей здешней части Турени разбросаны замки; фермы и сельские домики редки, пока не появляется Луара, чьи берега сплошь застроены. Долина, по которой протекает сия река, имеет ширину три мили.

Воистину величественный въезд в Тур по новой улице с просторными домами, выстроенными из тесаного белого камня, с регулярными фасадами. Сия превосходная улица изрядной ширины пробита прямо через весь город к новому пятнадцатиарочному мосту. Некоторые дома, для которых уже сооружены фасады, до сих пор еще не построены – кое-кого из святейших отцов вполне удовлетворяют их прежние жилища, и они не желают тратиться ради воплощения замысла турских архитекторов. Однако надобно согнать их с этих насестов, ибо фасады без домов за ними просто смехотворны. С башни собора [76] открывается обширный вид 145; на Луаре столько мелководья и отмелей, что это может заставить усомниться, вправду ли сия река есть наикрасивейшая среди европейских, как о том говорят. В часовне старого дворца Плесси-ле-Тур 146, где жил Людовик XI 147, три достойных внимания картины, относящиеся к лучшим временам итальянской школы: «Святое Семейство», «Св. Екатерина» 148 и «Дочь Ирода» 149. Здесь же прекраснейший променад, обсаженный четырьмя рядами высоких тополей, которые дают наилучшее убежище от палящего солнца; рядом еще один променад на городской стене, с которого видны соседние сады. Впрочем, сии места прогулок, бывшие прежде для жителей предметом гордости, производят теперь грустное впечатление. Деревья предназначены на продажу, и меня заверили, что уже зимой их спилят. Можно не удивляться, когда англичане жертвуют дамскими променадами ради черепахового супа, оленины и мадеры, но для галантных французов сие непростительно.

Сентября 9-го. Граф де Ларошфуко жалуется на лихорадку, что приостановило наше путешествие; был призван лучший из здешних лекарей, и манера его мне изрядно полюбилась, ибо он лишь в малой мере прибегнул к снадобьям, усиленно рекомендовал чистый воздух и прохладу в комнатах и, судя по всему, почитал за наилучшее предоставить самому организму бороться с болезнью. Кто это сказал, что разница между хорошим и дурным лекарем велика, но почти ничтожна, если сравнивать хорошего и профана, который не дерзает пользовать, пациента?

Среди прочих поездок побывал я и на берегах Луары в окрестностях Сомюра, где такие же места, как и возле Тура, разве что замков меньше и они не столь хороши. Там, где меловые холмы круто обрываются к реке, можно видеть множество необычайных жилищ: они выдолблены в белых скалах, заложены спереди кирпичом, а сверху пробиты дыры, служащие дымоходами. Часто даже и не поймешь, откуда выходит дым. Иногда сии жилища-пещеры располагаются друг над другом. Встречаются и такие, где есть крохотный садик, и это производит приятное впечатление. По большей части в них живут сами владельцы, но некоторые отдаются внаем по 10, 12 и 15 ливров в год. Те, с кем я разговаривал, кажется, довольны своими жилищами, что свидетельствует о сухости климата. У нас в Англии здесь везде поселился бы ревматизм. Ходил пешком к бенедектинскому монастырю в Мармутье 150, настоятель коего теперь кардинал де Роган 151.

Сентября 10-го. То ли турский лекарь, то ли сама природа; исцелили графа, и мы продолжили наше путешествие. Дорога в Шантелу проходит по набережной, которая защищает от [77] наводнений. Никогда бы не подумал, что возле столь большой реки могут быть такие невзрачные места. Осматривали Шантелу, великолепную резиденцию герцога де Шуазеля 152. Расположена она на возвышенном месте неподалеку от Луары. На первом этаже семь комнат, в числе коих столовая, имеющая размеры тридцать на двадцать футов, гостиная – тридцать на тридцать три, библиотека – семьдесят два на двадцать, которую теперешний владелец, герцог де Пентьевр 153, украсил отменнейшими коврами Гобеленовой мануфактуры 154. На холме, откуда открывается далекая перспектива, разбит парк со 120-ти футовой китайской пагодой, построенной герцогом в память о тех, кто приезжал навестить его в изгнании. Их имена вырезаны на мраморных досках первого этажа. Число и высокое положение сих людей делают честь и герцогу, и им самим. Сама эта мысль весьма удачна. Видный с высоты сего сооружения лес очень пространен – говорят, он тянется на одиннадцать лиг. Через него в сторону пагоды пробиты просеки. Охота оказалась настолько разорительной для хозяина, что сие превосходнейшее имение перешло от него к тому, кого я желал бы видеть здесь в последнюю очередь, а именно к принцу крови. Большие вельможи слишком любят окружать себя лесом, медведями и охотниками вместо благоустроенных ферм, чистых домиков и зажиточных крестьян. Сие последнее, конечно, плохо совмещается с ухоженными лесами, золочеными куполами и воздвигнутыми колоннами, но зато оно рождает процветание, и жатва его – не мясо медведей, а глас благодарности осчастливленного народа. Впрочем, в отношении фермерства у герцога есть одна заслуга – он выстроил прекрасный скотный двор на семьдесят две кормушки, купил 120 отборнейших швейцарских коров и каждый день вместе со всем обществом приходил смотреть на них. К сему можно еще добавить лучшую из виденных мною во Франции овчарен, и, как мне показалось, сама ферма лучше устроена, а земля лучше вспахана, нежели общепринято в этой стране. Из сего можно заключить, что он привез сюда и пахарей. Все это прекрасно, но явилось все-таки следствием тирании. Шантелу никогда не был бы не только что украшен или обставлен, но даже построен, не окажись сам герцог в изгнании. То же самое и с герцогом д’Эгийоном. Оба сии министра скорее отдали бы всю страну на съедение дьяволу, чем стали бы заниматься возведением таких построек или установлением подобных учреждений, ежели не были бы отосланы прочь от двора. Осматривали стальную мануфактуру в Амбуазе, устроенную герцогом Шуазелем. Главную отрасль сельского хозяйства составляют здесь виноградники. – 37 миль.

Сентября 11-го. В Блуа. Старый город, красиво стоящий на Луаре, через которую построен одиннадцатиарочный мост. Осмотрели замок и его исторические достопримечательности и [78] комнату, где заседал Сенат 155, камин, возле которого стоял герцог Гиз 156, когда вошел паж с приглашением явиться к королю, и ту дверь, у которой герцог был заколот. Показывают и башню – место заточения его брата 157, кардинала, а также смотровую дыру в темницу, о которой проводник рассказывает всякие ужасы в точности таким же заунывным от многократного повторения голосом, что и его собрат у гробниц Вестминстерского Аббатства 158. Само то время и характер тех людей в равной мере отвратительны. Фанатизм и черное честолюбие, предательские и кровавые нравы не оставляют места для сожаления. Противостоящие стороны навряд ли способны на что-нибудь другое, чем перерезать друг другу горло. Отъехали от Луары и прибыли в Шамбор. Множество всяческих вин, которые весьма успешно приготовляются из винограда, возделываемого на скудных мелкопесчаных землях. Как доволен был бы мой приятель Ле Блан 159, если бы его жалкие пески в Кэвенхэме 160 давали бы ему с одного акра 100 дюжин доброго вина в год! Осматривали королевский замок Шамбор 161, построенный блистательным Франциском I 162. Последнее время тут жил маршал Саксонский. Я много слышал о сем замке, и он более чем оправдал мои ожидания. Если сравнивать время Людовика XIV и Франциска I, то, принимая в соображение их доходы, я решительно предпочитаю Шамбор Версалю. Апартаменты просторны, многочисленны и удобно устроены. Особливо понравилась мне винтовая каменная лестница с двумя раздельными спиралями, так что спускающиеся и поднимающиеся не видят друг друга. Четыре верхних апартамента под каменной арочной крышей весьма хороши. Один из них граф Саксонский 163 переделал в небольшой удобный театр. Нам показали комнату, где жил и умер сей великий солдат. Но кончил ли он сам свои дни в собственной постели, это остается загадкой для любителей сокровенных историй. Многие говорят, что принц Конти 164 пронзил его шпагой на дуэли, ради чего нарочито приехал в Шамбор. Это скрывали от короля (Людовика XV), который так любил маршала, что непременно выгнал бы принца Конти из Франции. Есть также несколько апартаментов, устроенных в новом вкусе, и для самого маршала, и для губернаторов, живших здесь после него. В одной комнате изрядный портрет Людовика XIV верхом на лошади. Возле замка казармы кавалерийского полка в 150 сабель, набранного маршалом Саксонским. Сам он жил здесь в большой роскоши, почитаемый как своим государем, так и всем королевством. Расположение замка нехорошо: строение слишком низкое, вся местность вокруг совершенно плоская, и нет ни одного сколько-нибудь привлекательного вида. С замковой стены мы осмотрели окрестности – три четверти оных занимает парк или лес, у которого огорожено 20.000 арпанов, изобилующих всякого рода дичью. Большие части сего парка представляют собой пустоши [79] или заросли вереска, лишь кое-где дурно возделанная земля. Я не мог не подумать, что ежели бы французскому королю пришло в голову устроить образцовую ферму для выращивания английской репы, тут было бы самое подходящее для сего место. Замок можно было бы отдать управляющему и его помощникам, а в пустующих теперь казармах расположить стойла для скота. На содержание такого хозяйства вполне хватило бы доходов с одного леса. И какое может быть сравнение между пользою оного и тем жалким конным заводом, на который идет куда больше денег. Но сколь бы я не проповедовал благо сих сельских учреждений, они нигде не возникнут, пока человечество не будет управляться на принципах, совершенно противоположных нынешним, и не уразумеет, что для процветания хозяйства надобны не одни только академии с их учеными мемуарами. – 35 миль.

Сентября 12-го. Через две мили после парковой изгороди выехали на большую дорогу, идущую по берегу Луары. От крестьянина узнали о сегодняшних утренних заморозках, которые могут попортить виноградники; достойно примечания, что уже четыре или пять дней стоит неизменно ясная погода при ярком солнце и холодном северовосточном ветре, как у нас в Англии в апреле месяце. Весь день не снимали теплую одежду. Обедали в Кларе, где осматривали беломраморный памятник хитрому и кровавому тирану Людовику XI 165. Он представлен на коленях, молящим, как я полагаю, об отпущении грехов подлости и убийств, которое, несомненно, обещали ему священники. Приехали в Орлеан. – 30 миль.

Сентября 13-го. Мои спутники, желавшие как можно скорее возвратиться в Париж, поехали отсюда прямой дорогой. Но поскольку я уже бывал в здешних местах, то предпочел ехать через Питивье на Фонтенбло, тем паче что хотел посетить и Дэненвилье, имение славного дю Гамеля 166, где он производил те самые опыты земледелия, о которых столь много писал в своих сочинениях. Это совсем близко от Питивье, и я отправился пешком ради удовольствия видеть те места, о коих был толико начитан и кои внушали мне в некотором роде благоговение. К сожалению, homme d'affaire (Управляющий (франц.).), который занимался делами фермы, уже умер, и я не смог получить достаточно верных сведений. Если бы теперешний владелец, г-н Фужеру 167, оказался дома, я, несомненно, узнал бы от него все меня интересующее. Осмотрев почву, главный предмет всех опытов, я сделал и кое-какие заметки касательно общего ведения хозяйства. Сопровождавший меня работник сказал, что рядовые сеялки и прочее все еще сохраняются на чердаке одной из служб, и я [80] с удовольствием осмотрел их, убедившись, насколько мог помнить, что они совершенно верно показаны были их изобретательным творцом в своих книжках. Я был рад, что содержатся они в укромном месте и будут сохраняться для обозрения каким-нибудь другим путешествующим фермером как почтенное свидетельство о благотворном гении. Здесь же печь и чан для сушки пшеницы, также им описанные. За изгородью позади дома плантация разных экзотических деревьев, заботливо выращенных; вдоль дорог и около замка несколько рядов ясеней, вязов и тополей, посаженных г-ном дю Гамелем. Мне было особенно приятно видеть, что Дэненвилье может почитаться немаловажным владением. Обширные земли, достойного вида замок со службами, садами и проч. свидетельствуют о богатстве хозяина. Сие доказывает, что этот неутомимый сочинитель, хотя и не имел успеха в некоторых своих делах, получил вознаграждение от сего имения, и не остался, подобно многим, в неизвестности, довольствуясь лишь теми радостями, кои может доставить изобретательность сама по себе. За четыре мили до Мальзерба начинаются ряды превосходных деревьев по обе стороны дороги, насаженные г-ном де Мальзербом 168 и являющие собой поразительный пример украшения открытой местности. На протяжении более двух миль это тутовники. Они соединяются с другими великолепными его посадками в самом Мальзербе, каковой содержит великое множество любопытнейших деревьев, завезенных во Францию. – 36 миль.

Сентября 14-го. Проехав три мили через лес Фонтенбло 169, прибыл в сей город и осматривал королевский дворец, который столь часто перестраивался многими королями, что нелегко обнаружить среди всего долю его основателя, самого Франциска I. Здесь не оставил он таких достопримечательностей, как в Шамборе. Из показываемых апартаментов главные суть: короля, королевы и старшего королевского брата. В качестве украшения преобладает позолота; впрочем, в кабинете королевы употреблена она с изящностью и умеренностью. Роспись сей небольшой комнаты восхитительна и являет собой сочетание замысловатого орнамента и вкуса. Весьма хороши здесь ковры из Бове 170 и от Гобеленов. Мне понравилась сохранившаяся в прежнем своем виде галерея Франциска I. Даже подставки для дров в каминах те же, что служили при сем монархе. Сады ничтожны, а так называемый большой канал не идет ни в какое сравнение с тем, который мы видели в Шантийи. В пруду возле дворца разведены карпы, столь же большие и ручные, как у принца Конде. Хозяин трактира в Фонтенбло держится того убеждения, что нельзя без платы осматривать королевские дворцы; он взял с меня 10 ливров за обед, который стоил бы мне в Ричмонде у «Звезды и Подвязки» не более половины сего. Приехал в Мелён. – 34 мили. [81]

Сентября 15-го. Довольно долго ехал по дубовому Сенарскому лесу во владениях короля. У Монжерона везде открытые поля с хлебами и куропатками, которые поедают зерно; их превеликое множество. На каждых двух акрах сидит по выводку, а в излюбленных ими метах и того более. Возле Сен-Жоржа Сена много красивее Луары. Снова въехал в Париж и видел все ту же картину – на здешних дорогах нет и десятой доли того движения, как в окрестностях Лондона. Остановился в отеле Ларошфуко. – 20 миль.

Сентября 16-го. Сопровождал графа де Ларошфуко в Лианкур. – 38 миль.

Я отправился туда с визитом на три или четыре дня, однако же все семейство оказывало мне столько гостеприимства, что пребывание мое продлилось более чем на три недели. В полумиле от замка тянется гряда холмов, на которых по большей части одни заброшенные пустоши. Недавно герцог Лианкур устроил в своей резиденции вьющиеся дорожки, скамейки и беседки. Все это в стиле английского садоводства и весьма удачно расположено. Дорожки протянулись вдоль склонов на три или четыре мили. Вид с любого места приятен для глаза, а кое-где просто великолепен. Ближе к замку герцогиня Лианкур завела скотный двор и молочную ферму, сия последняя сооружена целиком из мрамора. В деревне возле замка сам герцог основал полотняную мануфактуру, которая обещает принести большую пользу; там уже 25 станков, и делаются приготовления для увеличения их числа. Есть также и прядильня, давшая занятие множеству рук, остававшихся дотоле праздными, ибо, несмотря на многочисленное население 171, во всей округе нет никаких мануфактур. Подобные предприятия достойны величайших похвал. Сюда же относится и осуществление одного превосходного плана, задуманного самим герцогом ради укоренения трудолюбия у подрастающего поколения. Дочери из бедных семейств принимаются в особое заведение для обучения полезным занятиям. Их наставляют в религии, учат грамоте, а также прядильному делу. Они содержатся до брачного возраста, по достижении коего им выдается обусловленная часть их заработка на приданое. Есть и другое заведение, о котором я не берусь судить, – для обучения солдатских сирот военному ремеслу. Оно помещается в построенных герцогом Лианкуром больших зданиях и поручено попечениям достойного и разумного офицера, г-на Ле Ру 172, драгунского капитана и кавалера ордена Св. Людовика. Сейчас там 120 мальчиков, которые одеты в форменные мундиры. Впрочем, я слишком стар, чтобы переменять образ своих мыслей, и предпочел бы видеть 120 малых, приучаемых к обращению с плугом лучше, чем это делается сегодня. Однако же нельзя не признать, что [82]заведение сие служит на пользу человечеству и содержится в отличном порядке 173.

В Лианкуре обнаружилось, что имевшиеся у меня до приезда во Францию понятия касательно деревенской жизни в сем Королевстве были весьма далеки от истины. Я ожидал увидеть лишь перенесение парижского бытия в деревню с сохранением всех тягостей города, но без его удовольствий, однако же обманулся: распорядок и все занятия намного больше приближаются к обычаям английского вельможи, чем можно предположить. Чай к завтраку для желающих; верховая езда, охота, дела по саду – до обеда , не ранее половины третьего часа, вместо полудня по прежнему обычаю. Музыка, шахматы и прочие развлечения в гостиной вкупе с превосходной библиотекой на семь или восемь тысяч томов – все рассчитано на приятное препровождение времени. Сие доказывает большое сходство жизни в разных странах Европы. Надобно, чтобы развлечения под крышей были разнообразны, ибо в сем климате таковые на открытом воздухе ненадежны: трудно поверить, сколь силен был недавно прошедший здесь ливень. У нас в Англии я за последние двадцать пять лет всякий день совершал прогулку, невзирая на дождь. А в Лианкуре непрестанно три дня подряд лило так, что я не мог пробежать сотню ярдов от дома до павильона герцога, не подвергаясь опасности промокнуть до последней, нитки. Уверен, что здесь за десять дней выпадает больше влаги, чем в Англии за тридцать. Проводить некоторое время в деревне– совершенно новая для французов мода. Теперь Париж уже много недель как сравнительно пуст. Все, у кого есть загородные имения, разъехались по ним, а у кого нет – ездят в гости. Сия примечательная перемена обычаев есть, несомненно, одно из лучших заимствований от Англии, и осуществилась оная с тем большей легкостью, что подкреплена была очарованием Руссовых писаний 174. Человечество многим обязано сему превосходному гению, который при жизни не мог найти себе пристанища, изгоняемый злобным фанатизмом, подобно бешеной собаке, из одной страны в другую. Теперь первейшие женщины Франции стыдятся того, что не вскармливают детей собственной грудью. Тела бедных младенцев избавлены ныне повсеместно от тугих пеленок, каковые на протяжении веков подвергали их пытке, как сие делается и сейчас в Испании. Хоть деревенское житье и не приносит столь очевидных благ, но в конце концов оные не могут не воспоследовать для всех состояний общества.

Герцог де Лианкур, как президент провинциального собрания, избранный от Клермона, приехал туда на несколько дней по деловым надобностям и пригласил меня отобедать с членами оного и несколькими состоятельными фермерами. Мне было интересно видеть одно из таких собраний, предложенных уже много лет назад французскими патриотами и особливо маркизом [83] де Мирабо 175, славным l'ami d'hommes (Другом человечества (франц.).), но на которые завистливым оком взирали некие персоны, не желавшие никакого .иного правительства, кроме основавшего собственное благополучие на злоупотреблениях. Я с удовольствием принял это приглашение. Членами собрания были трое богатых фермеров, арендующих землю, а не владеющих ею. Я внимательно смотрел, как держались они в присутствии большого вельможи, к тому же еще и любимца короля. Мне было приятно видеть мх свободное и непринужденное обращение, лишенное как раболепия, так и непочтительности. Они не затруднялись высказывать и отстаивать свое мнение. Еще более поразительным было то, что кроме двадцати пяти господ за столом сидели две дамы, чего никогда не могло бы случиться в Англии. Здесь превосходство французских обычаев над нашими есть очевидная истина. Если дамы не присутствуют там, где беседа, скорее всего, перейдет на предметы более существенные, нежели обыкновенные пустопорожние рассуждения, тогда для прекрасного пола не будет иного выбора, как или пребывать в невежестве, или показывать фальшивую ученость. Ничто не может быть лучше для женского воспитания, нежели беседа мужчин, сторонящихся бездельного провождения времени.

В каком бы обществе мне не случалось оказаться, политический разговор больше касался голландских дел, нежели французских. У всех на устах приготовления к войне с Англией, однако финансы Франции столь расстроены, что сведущие люди почитают войну невозможной. В Лианкуре три дня гостил маркиз де Верак 176, последний французский посол в Гааге, отправленный туда, как утверждают английские политики, нарочито для низвержения правительства. Вероятно, он не откровенен в случайном обществе, но для меня совершенно очевидно его убеждение, что низвержение, перемена или ослабление власти штатгальтера 177, то есть то, к чему была направлена его деятельность в Голландии, были бы возможны, ежели согласился бы на то граф де Верженн 178, а не затягивал все дела всяческими хитростями, дабы выказать себя незаменимым французскому кабинету. Сказанное вполне согласуется с тем, что говорили мне некоторые рассудительные голландцы 179.

Во время пребывания моего в Лианкуре мой друг Лазовский сопровождал меня в короткой двухдневной поездке в Эрменонвиль, знаменитую резиденцию Жирардена 180. Мы проехали через Шантийи в Морфонтен, загородное имение г-на де Морфонтена 181, который занимает должность парижского prevost des merchands (Купеческого старшины (франц.).). Мне говорили, что это место устроено в английском вкусе. Там есть два ландшафта: один – сад с извивающимися дорожками, изобильно украшенный храмами, скамейками, [84]гротами, колоннами и не знаю еще чем. Надеюсь, не бывавшие в Англии французы не почтут сие английским вкусом. Зато вид на воду превосходен. Его приятность и бодрящая свежесть лишь оттеняются выгоревшей растительностью соседних холмов и пустынностью окружающей местности. Все сделанное здесь таково, что для совершенства надобны лишь немногие добавления.

Приехали в Эрменонвиль через леса принца Конде, который соседствует с землями маркиза де Жирардена. Место сие после пребывания и кончины здесь гонимого, но бессмертного Руссо, о могиле коего всем известно, сделалось столь знаменитым, что все почитают своим долгом упомянуть о нем. Описания главных видов с гравюрами уже. опубликованы и, дабы не быть докучливым, я ограничусь лишь одним или двумя замечаниями касательно того, о чем не говорили другие. Место сие имеет три отдельных водных ландшафта – два озера и реку. Сначала нам показали самый знаменитый, с небольшим тополиным островком, где покоятся бренные останки сего необычайного и неподражаемого сочинителя. Здесь все замыслено и исполнено наилучшим образом. Вода занимает сорок или пятьдесят акров, с обеих сторон поднимаются холмы, и вокруг высокий лес, ограждающий сие место от остального мира. Могила почившего гения рождает печальные мысли, несовместимые с какими-либо украшениями, и посему их немного. Мы были там в тихий вечер. Заходящее солнце отбрасывало длинные тени на озеро, по поверхности коего как будто стлалось ничем не нарушаемое спокойствие, как сказал один поэт, имя которого не сохранилось в моей памяти. На колоннах здешнего храма, посвященного философам, вырезаны их имена: Ньютон 182,Lucem.– Декарт 183, Nil in rebus inane. – Вольтер, Ridiculum. – Руссо, Naturam (Свету; нет пустоты в вещах; смеху; природе (лат.).). – А на не законченной еще колонне: Quis hoc perficiet (Кто же свершит сие? (лат.).)? Второе озеро поболее первого, оно почти заполняет ложе долины, вокруг которой несколько обнаженных и скалистых песчаных холмов. Кое-где поросли вереска, вперемежку с лесом и скудным можжевельником. Ландшафт сей являет зрелище дикой и неукращенной природы. И, наконец, извивающаяся по лугу возле дома река, берега которой местами покрыты лесом. Местность слишком плоская и нигде не дающая приятного отдохновения глазу 184.

Из Эрменонвиля отправились мы на следующее утро в Брассёз, резиденцию мадам дю Пон 185, сестры герцогини Лианкур. Каково же было мое изумление, когда узнал я, что сия виконтесса есть еще и великий фермер! Молодая французская дама, вместо того чтобы наслаждаться всеми удовольствиями Парижа, живет в деревне и занимается своей фермой! Сие была полной для меня неожиданностью. У нее, может быть, более [85] люцерны, чем у кого-либо во всей Европе, – 250 арпанов 186. С величайшей натуральностью и обходительностью сообщила она мне сведения касательно люцерны и молочного хозяйства, но об этом в другом месте. Возвратились в Лианкур через Пон, где прекрасный трехарочный мост, у которого каждая опора состоит из четырех столбов. Под одной из арок –дорога для лошадей, тянущих баржи, поелику река здесь судоходна.

Среди утренних лианкурских развлечений, в коих принимал я участие, была и la chasse (Охота (франц.).). Для стрельбы оленей охотники окружают лес и двигаются на него; редко кому изо всей компании удается выстрел. Это более утомительно, чем можно подумать: как и ужение рыбы, непрестанное ожидание и вечное разочарование. Столь же отличается от английского обычая охота на куропатку и зайца. Мы развлекались сим занятием в прекрасной долине Катнуар, в пяти или шести милях за Лианкуром; все встали цепью ярдах в тридцати друг от друга, при каждом находился слуга с запасным ружьем. Таким порядком пересекли мы долину, загоняя дичь. В качестве трофеев; достались нам около десятка зайцев и сорок куропаток. Подобная манера охоты нравится мне, но немногим более, чем выслеживание оленя. Для меня самое приятное в подобных развлечениях составляет праздничный обед к концу дня. Но чтобы вполне насладиться им, нельзя черезмерно себя утомлять. Доброе настроение после неистовых упражнений есть лишь притворство, свойственное молодости (помню, я сам был таким же дурнем), но если не слишком удаляться от умеренности, телесное удовольствие будет в согласии с расположением духа, и приятное общество доставит тогда величайшее наслаждение. По таким дням мы опаздывали к обеденному часу, и нам только меняли скатерти, а шампанское герцогини за сими трапезами было отнюдь не самого худшего букета. Человек не заслуживает виселицы, ежели он выпил немного лишнего по такому случаю. Mais prenez-y-garde (Но остерегайтесь (франц.).); слишком частое повторение превратит это в обыкновенную попойку, ореол удовольствия увянет, и вы превратитесь в то, чем прежде бывали в Англии охотники на лисиц. Однажды, когда мы так обедали a l'Anglaise (На английский манер (франц.).) и пили за то и за се, с визитом к нам пришла герцогиня Лианкур в сопровождении нескольких дам. Здесь могли они выказать неудовольствие свое и даже презрение столь нефранцузскими манерами, но ничего подобного, их побуждало всего лишь добродушное и естественное любопытство посмотреть на людей, предающихся веселью не без помощи винных паров. «Ils ont ete de grands chasseurs aujourd'hui» (Сегодня они были великими охотниками (франц.).), – сказала [86] одна. «Oh! Ils s'applaudissent de leurs exploits» (О! Они радуются своим подвигам (франц.).). – «А пьют ли они за здоровье своих ружей?» – заметила другая. «Leurs mattresses certainement (И уж, конечно, за своих любезных (франц.).),– вставила третья. – J’aime a les voir en gaitte; il у a quelque chose d'aimable dans tout ceci» (И мне нравится их веселье, во всем этом есть что-то привлекательное (франц.).). Многие подобные пустяки можно почесть неуместными, но что есть жизнь без мелочей? И они показывают характер народа лучше, нежели самые важные предметы. Я полагаю, что в минуты торжества или смерти все человечество приблизительно одинаково. Мелочи дают более различий, и число их, позволяющее составить мненние о добродушии французов, воистину бесконечно. Меня же не прельщают люди, вырядившиеся как на праздник и взгромоздившиеся на ходули. Цвет нашей жизни зависит от повседневных чувствований, и тот, кто ценит их более всего, с большей верностию делает ставку на истинное счастие. Однако же, как ни жаль, пора покинуть Лианкур и проститься с доброй герцогиней, чье гостеприимство надолго останется в моей памяти.

Октября 9-го, 10-го и 11-го. Возвратился через Бове и Понтуаз и в четвертый раз въехал в Париж, сызнова убедившись, что ближайшие к столице дороги суть пустыни по сравнению с лондонскими. Какими же способами происходит сообщение со всей страной? Французы, должно быть, самые домоседливые в свете люди, хотя сие можно объяснить и непоседливостью англичан, находящих более удовольствия в передвижении с места на место. Если бы французские дворяне ездили в свои имения лишь когда их отсылают от двора, то и в таковом случае дороги не могли бы быть более пустынны. – 25 миль.

Октября 12-го. Я намеревался найти для себя квартиру, но, приехав в отель Ларошфуко, увидел, что моя герцогиня и в столице не менее гостеприимна, чем в деревне. Она уже велела приготовить для меня комнаты. Осень подходит к концу, и мне надобно оставаться здесь не долее, чем потребно для осмотра общественных строений и вручения привезенных рекомендательных писем к некоторым ученым мужам. А вечера можно будет употребить на столь многочисленные в Париже театры. Предавая бумаге быстрый coup d'oeil (Взгляд (франц.).) на все увиденное в сем столь известном англичанам городе, мне будет сподручнее изложить собственные свои мысли и чувства, нежели описывать вещественные впечатления. Также не следует забывать, что я намерен посвятить сие беспорядочное описание скорее мелочам, а не предметам истинной значимости. С башни собора 187 [87] открывается вид на весь Париж. Даже для глаза, обозревавшего Лондон со Св. Павла 188, это огромный город. Преимущество Парижа не только в круговом расположении строений, но и в самом его воздухе. Теперь он настолько же чист, как посреди лета, а Лондон окутывают облака угольного дыма, хотя он, как я полагаю, не менее чем на треть обширнее Парижа. Здания Парламента 189 обезображены позолоченными воротами и французской крышей. Отель де Моннэ 190 – прекрасное сооружение, а фасад Лувра 191 – один из изящнейших в свете, поелику у того и другого не видно крыши. Заметная для глаза, крыша всегда нарушает соразмерность здания. Я не припомню ни единого выдающегося по красоте строения (исключая купольные), где кровля не была бы почти совершенно плоской. Какими же должны быть глаза у французских архитекторов, чтобы утяжелять свои творения надстройками, которые убивают всяческую красоту! Поставьте такую крышу, как у Парламента или Тюильри 192, на Лувр, и что тогда с ним станется? Вечером в опере, каковая показалась хорошим театром, пока мне не рассказали, что ее выстроили за шесть недель; она сразу потеряла в моих глазах всякий интерес, ибо я уверен, что здание сие 193 через шесть лет будет в руинах. Прочность есть одна из основ строительства; какое удовольствие можно извлечь из самого прекрасного фасада, намалеванного на картоне? Давали «Альцесту» Глюка 194. Примадонна мадемуазель Сен-Юберти 195 – превосходная актриса. Что касается костюмов, декораций, танцев и проч., то театр сей обращает наш Хэймаркет 196 в полнейшее ничтожество.

Октября 13-го. Проехал через весь Париж на улицу Белых Плащей к г-ну Бруссоне, секретарю Сельскохозяйственного Общества, однако он сейчас в Бургундии. Посетил г-на Кука 197 из Лондона, который привез сюда свою сеялку и дожидается погоды, чтобы показать ее работу герцогу Орлеанскому. Сегодня сильный дождь, и для человека, привыкшего к Лондону, просто невероятно, сколько грязи на парижских улицах и сколь, неудобно и даже опасно ходить по ним из-за отсутствия тротуаров. К обеду собралось большое общество, в том числе и политики. Интересный разговор о теперешнем состоянии Франции. По общему мнению, архиепископ 198 не сможет ничего сделать, дабы улучшить положение; одни полагают, что он к сему и не стремится; другие же упрекают его кто в отсутствии мужества и способностей, а кто – в преследовании только собственного своего интереса. Иные же убеждены, что финансы окончательно расстроены и им не поможет никакая система, а единственный выход – в созыве Генеральных Штатов 199 всего Королевства, а сие невозможно без перемены правительства. Кажется, ни у кого не вызывает сомнения неизбежность чего-то необычайного, банкротства например. Но кто решится объявить о нем? [88]

Октября 14-го. В бенедиктинском аббатстве Сен-Жермен 200, где осматривал колонны из африканского мрамора и прочее. Это богатейший монастырь во всей Франции: доход самого аббата – 300.000 ливров в год. Терпение мое истощается, когда я слышу о подобных деньгах; это соответствует духу десятого столетия, а не восемнадцатого. Какую превосходнейшую ферму можно было бы устроить на четверть этой суммы, какой картофель, какой клевер, какие овцы, какая шерсть! Разве все это не лучше, чем жирный клирик? Проходил мимо Бастилии 201 – еще одно милое сооружение, пробуждающее в груди приятные чувства. Мне надобны добрые фермеры, но голова моя на каждом шагу втыкается то в монахов, то в государственных преступников. У г-на Лавуазье 202, знаменитого химика, чья теория несуществования флогистона 203 произвела в ученом мире не меньше шума, чем открытие оного Шталем 204. Я привез ему рекомендательное письмо от д-ра Пристли 205. Во время разговора я упомянул о лаборатории, и мне был назначен вторник. По бульварам на Place Louis XV (Площадь Людовика XV (франц.).) 206, которая, собственно, даже не площадь, а величественный въезд в сей славный град. Фасады возведенных здесь двух домов выдаются замечательной отделкой. Place Louis XV, Елисейские Поля, сады Тюильри и Сена – все в совокупности являет собой просторный и красивый вид и, несомненно, есть самая лучшая часть Парижа. Но изо всего мною здесь виденного еще более замечателен Halle aux bleds, или хлебный рынок 207. Это большая ротонда с деревянной крышей, описание коей потребовало бы гравюры и пространных объяснений; галерея имеет 150 ярдов в окружности и соответственный сему поперечник. Она столь легка, что, кажется, словно каким-то волшебством висит в воздухе. В самой ротонде хранятся и предлагаются на продажу пшеница, горох, бобы и чечевица. В особливых отгородках на деревянных помостах выставлена мука. По двойным винтовым лестницам попадаешь в обширные склады ржи, ячменя, овса и проч. Все столь хорошо устроено, что я не мог бы назвать ни во Франции, ни в Англии лучшего общественного здания. Оно имеет лишь один порок, заключающийся в местоположении, ибо следовало бы поставить его на берегу реки, дабы не перегружать товар с барок на телеги. Вечером в Comedie Italienne (Итальянской Комедии (франц.).); прекрасное здание 208, находящееся в квартале новой и регулярной постройки. Это частное предприятие герцога де Шуазеля, для семейства которого в театре навечно отдана ложа. Давали «L'amant jaloux» («Ревнивого любовника» (франц.).) 209. Молодая певица мадемуазель Ренар 210, обладающая столь прелестным голосом, что ежели бы пела она [89] по-итальянски и училась в Италии, то сделалась бы воистину несравненной актрисой.

Осматривал гробницу кардинала Ришелье 211, произведение настоящего гения и прекраснейшее из виденных мною изваяний. Легкость и изящество фигуры кардинала не оставляют желать лучшего, равно как и выразительность плачущей Науки. Обедал с приятелем в палерояльской 212 кофейне; хорошо одетая публика, все чисто, добротно, изысканно подано. Здесь, как и везде, нужно платить за хорошие вещи хорошую цену. Не следует забывать, что низкая цена плохого предмета не есть дешевизна. Вечером смотрел «L'ecole des peres»(«Школу отцов» (франц.).) 213 в Comedie Franсaise (Французской Комедии (франц.).), пьеска так себе, larmoyant (Слезливая (франц.).). Сей театр 214, наиглавнейший из парижских, помещается в прекрасном здании с величественным портиком. После круглых французских театров может ли хоть кто-нибудь похвалить те вытянутые в длину трущобы, которые также именуются театрами у нас в Лондоне?

Октября 16-го. Как было условлено, у г-на Лавуазье. Г-жа Лавуазье 215, живая, умная и ученая дама, приготовила для меня dejeuner Anglois (Завтрак по-английски (франц.).) с чаем и кофе, однако наилучшей пищей была беседа с нею касательно сочинения г-на Кирвена 216 о флогистоне, которое от переводит с английского языка, а также о других предметах, по поводу коих она красноречиво рассуждает благодаря занятиям вместе с мужем в его лаборатории. Я имел удовольствие видеть те самые апартаменты, в коих производились столь заинтересовавшие ученый мир опыты. В аппаратусе для воздушных испытаний самую главную часть составляет машина, производящая сжигание возгорающегося воздуха и предназначенная для производства воды. Это воистину замечательное приспособление. Оно состоит из трех подвешенных сосудов с отметками для обозначения изменений их веса. Два, величиною с большую бочку, содержат: один – возгораемый, а другой – витальный воздух; они соединяются особливою трубою с третьим сосудом, и там оба воздуха смешиваются и сгорают. Посредством приспособлений, каковые бессмысленно описывать без гравюр, потеря веса обоих всегда равна прибавлению в третьем сосуде, благодаря осаждению воды. Ежели все сие верно (о чем я не могу судить), то это воистину великолепная машина. Объясняя устройство ее, г-н Лавуазье присовокупил: «Mais oui, monsieur, et meme par un artiste francois!» (Да, сударь, и даже сделана она французским мастером (франц.).), что было сказано таким тоном, который свидетельствовал о всеобщем нашем превосходстве над [90]ними. Всему свету ведомо, что от нас происходит значительный вывоз математических и прочих инструментов во все части Европы, включая и Францию. Сие не есть какая-то новость, ибо аппаратус, посредством коего академики французские измеряли градус полярного круга, сооружен был г-ном Джорджем Грэмом (Whitehurst's Formation of the Earth, 2-d edit., p. 6. – Примеч. А. Юнга.) 217. Вторая машина, показанная нам г-ном Лавуазье, представляла собою заключенный в оболочку аппаратус для производства опытов с электричеством при разном составе воздуха. Имеющийся у него запас ртути значителен и составляет 250 ф., водяной аппаратус весьма велик, но печи его, по всей видимости, не столь хорошо приспособлены для большого жара, нежели другие из мною виденных. Мне было приятно, что сей джентльмен имеет великолепные апартаменты и все прочие принадлежности богатого человека, ибо государственные должности не могут быть в лучших руках, чем у тех людей, кои таковым образом используют избыток своего состояния. В Hotel des Invalides (Дом Инвалидов (франц.).), начальник сего заведения 218 любезно все показал мне. Вечером – у г-на Ломона 219, хитроумного и изобретательного механика, который произвел усовершенствования хлопкопрялки. В обычных машинах будто бы получается слишком жесткая нить, непригодная для некоторых тканей, а эта делает ее пухлявой и мягкой. Им найдено также новое и замечательное применение электричества: вы пишете два-три слова на бумаге, он берет ее и вращает машину, заключенную в круглый ящик, на верху которого устроен электрический измеритель в виде небольшого шарика; устройство сие посредством проволоки соединяется с таким же цилиндром и измерителем в отдаленной комнате; жена его, замечая соответственные перемещения шарика, записывает обозначаемые оными слова. Поелику длина проволоки не влияет на сие действие, производить его можно на любом расстоянии, к примеру, для сообщения с осажденным городом или же для более достойной и тысячекратно безвреднейшей цели – между двумя разлученными любовниками. Каково бы ни было употребление, само изобретение прекрасно. У г-на Ломона много и других занятных машин, полностью сделанных собственными его руками. Вечером в Comedie Franсaise. Г-н Моле 220 представлял Bourru Bienfaisant («Благодетельного ворчуна» (франц.).) 221, трудно представить себе что-либо более совершенное.

Октября 17-го. У королевского астронома и члена Академии Наук аббата Месье 222. Осматривал выставленные в Лувре картины академиков. Сравнительно с Лондоном здесь десятикратно более исторических полотен. Обедал в обществе, где разговор вращался исключительно вокруг политики. Вышло в свет [91] Requete au Roi («Ходатайство Королю» (франц.).) г-на де Калонна 223, и весь свет читает и спорит о нем. Впрочем, все согласны, что, не оправдавшись от обвинений в биржевых махинациях, взвалил он немалый груз на плечи архиепископа Тулузского, теперешнего первого министра 224, которому нелегко будет отбиться от сего нападения.. Но обоих министров обвиняют в полнейшем несоответствии трудностям столь тяжелого времени. Обедал в обществе, где-говорили только о политике. Преобладало единственное мнение, что всё накануне какой-то великой перемены в правлении и всё на это указывает; что в финансах сплошная неурядица и дефицит нельзя возместить, не созывая Генеральные Штаты Королевства; что нет ни одного министра, таланты которого давали бы надежду на что-либо большее, нежели полумеры; что на престоле государь с великолепными душевными качествами, но не обладающий теми ресурсами ума, кои позволяли бы управлять в нынешние времена без помощи министров; что двор погряз в наслаждениях и развлечениях; что среди людей всякого звания идет великое брожение, каждый хочет каких-то перемен, но никто не знает, к чему стремиться и на что надеяться; что закваска свободы ежечасно усиливается, благодаря американской революции 225. Все сие образует сочетание обстоятельств, которое в скором времени обещает перерасти в потрясения, ежели не найдется умелой руки, возвышенного таланта и неколебимой смелости, дабы стать у руля и управлять событиями, а не оставаться в полной от них зависимости. Весьма примечательно, что при таких разговорах непременно упоминают о банкротстве: произведет ли банкротство гражданскую войну и полное низвержение правительства? Полученные мною на сие ответы кажутся справедливыми: таковая мера, предпринятая деятельным и твердым человеком, ни в коей мере не послужит причиною ни для того, ни для другого. Но она же, коли возьмется за нее человек иного склада, может вызвать оба сии бедствия. Все согласны в том, что созыв Штатов не может не иметь своим следствием расширение свобод. Однако я вижу так мало людей, у которых были бы хоть какие-то здравые о сем понятия, что принужден сомневаться в пользе тех плодов, каковые могут произрасти от новых вольностей. Они не умеют ценить привилегии НАРОДА, а что касается дворянства и духовного сословия, то, ежели революция хоть сколько-нибудь оные увеличит, то, полагаю, воспоследует от сего более вреда, нежели добра (Переписывая сии листы для печати, я лишь улыбаюсь тем мнениям и обстоятельствам, кои последующие события выставили в совершенно ином свете. Однако же ничего здесь не переменяю, ибо это показывает мнения касательно важных дел, существовавшие перед революцией. А все случившееся впоследствии сделало их еще более интересными. Июнь, 1790 г. – Примеч. А. Юнга.). [92]

Октября 18-го. В Гобеленах – бесспорно, первая в свете ковровая мануфактура, каковую может содержать только готова под короной. Вечером в бесподобной комедии Пирона 226 «La Metromanie» (Стихоплетство (франц.).), прекрасно сыгранной. Чем чаще я бываю во французском театре, тем больше он мне по душе, и я, не колеблясь, решительно предпочитаю его нашему. Беря все в совокупности: писателей, актеров, сцену, музыку, танцы, декорации,– невозможно и помыслить о каком-либо соперничестве Лондона. Конечно, у нас есть несколько бриллиантов чистейшей воды, но положите их на весы, и все равно английская чашка подскочит вверх. Я признаю это с куда более легким сердцем, чем если бы мне пришлось отдать пальму первенства французскому плугу.

Октября 19-го. Поехали в Шарантон, неподалеку от Парижа, осмотреть L'Ecole Veterinaire (Ветеринарную школу (франц.).) и ферму Королевского Сельскохозяйственного Общества. Главный управляющий г-н Шабер 227 выказал самую обязательную любезность. С помощником его и зятем, г-ном Фландрэном 228, имел я удовольствие познакомиться еще в Саффолке. Они показали нам сие ветеринарное заведение, которое делает честь правительству Франции. Оно было основано в 1766 году, а в 1783-м к нему присоединили ферму и учредили еще четыре кафедры: две – сельской экономии, а также анатомии и химии. Мне рассказали, что заведует сей фермой г-н Добентон 229, которому положено жалование 6.000 ливров годовых и который читает лекции о сельской экономии и, в частности, об овцах, с каковой целью содержится их целое стадо. Есть также просторное и удобное помещение для вскрытия лошадей и прочих животных; в особливом кабинете сохраняются в спирте самые интересные органы домашних животных, равно как и те части оных, кои показывают видимое действие всяческих болезней. Заведение сие очень богато. Вкупе с таковым же около Лиона содержание его, как явствует из сочинений г-на Неккера 230, обходится в умеренную сумму 60.000 ливров (2.600 ф. ст.). Сие показывает, как, впрочем, и многие другие примеры, что самые полезные вещи суть самые дешевые. Теперь здесь около сотни учеников из различных частей Королевства и из всех стран Европы, кроме Англии; странное исключение, если вспомнить грубое невежество наших коновалов. Полное годовое содержание стоит всего сорок луидоров, а все обучение занимает не более четырех лет. Фермой управляет великий натуралист, пользующийся отличной репутацией в королевских академиях; имя его славно по всей Европе благодаря заслугам в высших отраслях знания 231. Но, с моей стороны, было бы недостатком разумения человеческой [93] натуры, ежели бы ожидал я увидеть в таких людях добрых и полезиых работников. Они, скорее всего, полагают ниже своего достоинства быть дельными пахарями и пастухами. И я показал бы полное незнание действительной жизни, ежели выразил бы удивление при виде такого состояния сей фермы, каковое лучше забыть, чем описывать. Вечером посетил ниву, куда лучше возделываемую, – слушал мадемуазель Сен-Юберти в «Пенелопе» Пиччини 232.

Октября 20-го. В Военной Школе 233, учрежденной Людовиком XV для воспитания ста сорока дворянских юношей. Подобные заведения столь же смехотворны, сколь и несправедливы. Давать образование сыну человека, у которого нет на это средств, – величайшая несправедливость, если ему не приготовлено соответственное место. Но если учат детей тех, кто состоятелен, это оказывается налогом, облегчающим за счет малоимущих и без того привилегированных людей. Вечером в Ambigu Comique («Комической Мешанине» (франц.).), маленький приятный театрик 234. Кофейни на бульварах, музыка, шум и без конца – публичные женщины. Есть все что угодно, кроме подметальщиков и фонарей. Грязь глубиной на фут, во многих местах бульвары без единого огня.

Октября 21-го. Имел удовольствие провести пару часов у г-на де Бруссоне, только что возвратившегося из Бургундии. Он необычайно деятелен, обладает самыми разнообразными и полезными сведениями во всех отраслях естественной истории; к тому же превосходно говорит по-английски. Очень редко можно видеть человека более пригодного для занимаемого им поста, нежели г-н де Бруссоне в должности секретаря Королевского Общества 235.

Октября 22-го. Осматривал мост в Нейи, почитающийся лучшим во всей Франции. До сих пор нигде еще не приходилось мне видеть более великолепного. Он имеет пять равновеликих флорентийских арок, что намного изящнее, нежели наша система разномерных сводов. Осмотрел машину в Марли, каковая не производит уже никакого впечатления 236. Люсиенн – резиденция мадам Дюбарри – на холме, как раз над машиной. Она выстроила сей павильон на краю обрыва ради открывающейся панорамы. Это сооружение украшено с большим изяществом. Есть, к примеру, восхитительный столик из севрского фарфора 237. Запамятовал, во сколько тысяч он обошелся. Французы, с коими я беседовал о Люсиенне, премного возмущались фаворитками и безумной роскошью, что, на мой взгляд, не вполне сходится со здравым смыслом. Стоит ли отказывать королю [94] в развлечениях с любовницами? Mais Frederic le Grand avoitil une maitresse, lui fasoit-il batir des pavilions, et les meubloit-il de tables de porcelaine (А разве у великого Фридриха была хоть одна любовница, и устраивал ли он для нее павильоны с фарфоровыми столами? (франц.).)? Но у него было в пятьдесят раз худшее. Куда выгоднее, если монарх польстится на хорошенькую женщину, нежели воспылает страстью к провинциям своего соседа. Прихоти прусского короля обошлись в сто миллионов фунтов и 500.000 жизней. Величайший гений оказывается легче перышка на весах философии, если он порождает войны, грабеж и захваты.

В Сен-Жермен, где превосходнейшая терраса. Здесь меня встретил г-н де Бруссоне, и мы вместе с г-ном Бретоном 238 отобедали у маршала герцога Ноая 239, имеющего изрядное собрание курьезнейших растений. В их числе превосходнейшая Sophora japonica (Софора японская (лат.). Растение семейства бобовых.), лучшая из виденных мною. – 10 миль.

Октября 23-го. Осматривал в Трианоне Joardin Anglois (Английский сад (франц.).) королевы. У меня было рекомендательное письмо к г-ну Ришару 240, благодаря которому я и был туда допущен. Сад сей имеет около 100 акров и устроен по книгам о китайском садоводстве, откуда, как полагают, произошел английский стиль. Здесь более от сэра Вильяма Чемберса 241, нежели от г-на Брауна 242, то есть больше изысков, чем натуры, и расходы преобладают над вкусом; тут есть все, что искусство изобретает для садов: леса, скалы, лужайки, озера, реки, острова, каскады и гроты, дорожки, храмы и даже целые деревни. Некоторые части привлекательны и хорошо устроены. Единственная погрешность та, что все сверх меры скучено, отчего на лугу оказалось слишком много дорожек, и сию ошибку примечал я почти у всякого французского сада. Но главная достопримечательность в La Petite Trianon (Малом Трианоне (франц.).) суть диковинные деревья и кусты. Их выискивали по всему свету и изрядно преуспели в сем занятии. Здесь услаждается глаз невежды и пробуждается память ученого. Из всех строений Храм Любви – само воплощение изящества 243.

Опять в Версале. Осматривал королевские апартаменты, из-коих сам монарх вышел всего полчаса назад, оставив те мелкие следы беспорядка, которые показывают, что он и в самом деле живет здесь. Занятно видеть разбойничьи фигуры, свободно разгуливающие по дворцу вплоть до спальных комнат; этих людей, чьи лохмотья обличали последнюю степень нищеты, рассматривал с удивлением один только я, не понимая, как они могли оказаться во дворце. Невозможно не испытывать приязни к подобной беспечной терпимости. Хозяин, который не [95] оскорбляется при своем внезапном возвращении, если видит комнаты занятыми, симпатичен. Это, несомненно, черты того добродушия, которое мне столь заметно повсюду во Франции. Я хотел осмотреть апартаменты королевы, но не смог. «Там сейчас ее величество?» – «Нет».– «А почему нельзя войти сюда, как и к королю?» – «Черт возьми, сударь, это совсем другое дело». Бродил по садам и вдоль большого канала, испытывал величайшее изумление преувеличенным восторгом писателей и путешествеников. Оранжерея великолепна, но красот я нигде не заметил, а некоторые статуи было бы лучше закрыть покрывалами. Ширина и длина канала не впечатляет, и его состояние хуже, чем любого фермерского пруда. Зверинец неплох, но ничего величественного. Кто хочет получить от сооружений Людовика XIV такое же впечатление, что и от писаний Вольтера, должен видеть Лангедокский канал 244, а не Версаль. Возвратился в Париж. – 14 миль.

Октября 24-го. Вместе с г-ном де Бруссоне осматривал Королевский Кабинет Естественной Истории и Ботанический Сад, который содержится в великолепном порядке. Богатства его хорошо известны, а любезная обязательность г-на Туэна 245 доставляет посетителю и другие приятности, кроме чисто ботанических. Обедал у Инвалидов в обществе г-на Парментье 246, знаменитого автора многих экономических сочинений, особливо касающихся французского boulangerie (Хлебопекарного дела (франц.).). Сей господин кроме значительного запаса полезных сведений обладает в большой мере тою горячностью и живостью, каковыми прославилась его нация, но которые я находил здесь не столь часто, как ожидал.

Октября 25-го. Во многих отношениях этот великий город совершенно непригоден для существования в нем при небольших средствах. Лондон неизмеримо превосходит его. Улицы очень узки, девять десятых покрыты грязью, и все они не вымощены. Ходить по улицам, что в Лондоне столь приятно и чисто, отчего дамы проделывают это каждодневно, здесь – труд, требующий усилий даже от мужчины, а для хорошо одетой женщины это просто невозможно. Карет множество и, что значительно хуже, бесчисленное количество однолошадных кабриолетов, на коих разъезжают молодые вертопрахи и их подражатели, причем с такой быстротою, которая есть истинная помеха и немалая опасность. Я видел, как переехали, может быть насмерть, несчастного ребенка, и самого меня множество раз пачкали грязью сточных канав. Сие обыкновение ездить по улицам в этих дурацких ящиках об одной лошади заслуживает самого сурового осуждения. Если бы молодые лорды гонялись на своих колясках по лондонским улицам, не разбирая [96] тротуаров, их незамедлительно прибили бы и бросили в канаву. Все это делает Париж неподходящим местом для тех, кто не может содержать карету, – удобство не менее дорогое, чем в Лондоне, а фиакры и наемные экипажи здесь много хуже 247. Те, чье состояние не столь велико, принуждены одеваться во все черное, и в обществе это еще сильнее выделяет богатых. Заносчивость и гордость англичан не могли бы терпеть этого, но преобладающее среди французов добродушие сглаживает всяческие неприятные обстоятельства. Жилища даже вполовину не столь хороши, как лондонские, и притом значительно дороже. Если вы не нанимаете целую анфиладу комнат, вам, скорее всего, придется лезть на третий, четвертый или пятый этаж, что после ужасной усталости на улицах немало добавляет к удовольствиям жизни. Дабы поселиться в каком-нибудь семействе, как это обычно делается в Лондоне, надобно претерпевать продолжительные поиски и платить большую цену. Жаль, что парижская жизнь представляет столько неудобств, ибо в других отношениях она предпочтительнее прочих для любителей большого города. Трудно вообразить лучшее общество для литератора или человека с учеными интересами. Особы самого высокого положения выказывают интерес к наукам и литературе. Я не позавидую человеку, который рассчитывал бы, не имея каких-то иных достоинств, быть хорошо принятым в блестящем лондонском салоне только потому, что он член Королевского Общества, как это было бы в Париже в отношении члена Академии Наук. Возможно, подобная разница зависит более всего от образа правления обеих стран. В Англии слишком много занимаются политикой, чтобы с вниманием относиться к чему-либо другому, и если французы установят свободное правительство, академики уже не будут в таком респекте, поскольку во мнении общества им придется соревноваться с парламентскими ораторами, защищающими свободу и собственность.

Октября 28-го. Выехал из Парижа по Фландрской дороге. Г-н де Бруссоне был столь любезен, что сопровождал меня до Дюньи, дабы показать ферму просвещенного земледельца г-на Кретте де Паллюэля 248. Поехал в Санлис, а в Даммертене случай свел меня с неким французским дворянином по имени дю Прэ де Сен-Котен 249. Услышав разговор мой с одним фермером, он представился как хозяин-любитель и рассказал о некоторых опытах, сделанных им в своем шампанском имении.– 22 мили.

Октября 29-го. Проехал из Нантейля, где замок принца Конде. в Вилль-Котрэ, стоящий среди обширных лесов, принадлежащих герцогу Орлеанскому. Здесь произрастают принцы крови, а следовательно, и зайцы, фазаны, олени и медведи! – 26 миль. [97]

Октября 30-го. Суассон выглядит бедным городком, в котором нет мануфактур и который живет торговлей зерном, отправляемым водою в Париж и Руан.– 25 миль.

Октября 31-го. Куси стоит на красивом холме, под которым извивается живописная долина. В Сен-Гобене, среди дремучих лесов, осматривал величайшую в свете мануфактуру зеркального стекла 250. Я был столь удачлив, что приехал за полчаса до начала отливки. Проехал Ла-Фер и достиг Сен-Квинтена, где все мое внимание было занято значительными мануфактурами. По дороге из Сен-Гобена невиданной красоты шиферные крыши. – 30 миль.

Ноября 1-го. Возле Бель-Англуаз свернул в сторону на поллиги, дабы осмотреть Пикардийский канал 251, о котором столько слышал. От Сен-Кантена до Камбре местность настолько поднимается, что пришлось вести канал под землей на значительной глубине. В одном месте на поверхности устроен спуск вниз на 134 ступени. Над входом следующая надпись: «L'ann. 1781.– Mons, le Comte d'Agay etant Intendant de cette province, Mons. Laurent de Lionni etant directeur de l’ancien et nouveau canal de Picardie, et Mons, de Champrose inspecteur, Joseph II, Empereur Roi des Romains, a parcourru en bateau le canal sous terrain depuis cette endroit jusqu'au puitt, № 20, et a temoigne sa satisfaction d'avoir vu cet ouvrage en ces termes: „Je suis fier d'etre homme, quand je vois qu'un de mes semblables a ose imaginer et executer un ouvrage aussi vaste et aussi hardie. Cette idee me leve l’ame» («В лето 1781. – При исполнении должности интенданта сей провинции г-ном графом д’Агэ 252 и в бытность управляющим старым и новым Пикардийским каналом г-на Лорана де Лионни 253, а инспектором – г-на Шанрозе 254 Иосиф II, Император и Король Священной Римской Империи 255, изволил проследовать под землею по каналу до сего места, до колодца под номером 20, и изъявить свое оным удовлетворение в таковых словах: «Я горд быть человеком, когда вижу, как один из подобных мне замыслил и исполнил столь обширный и дерзновенный труд. Сия мысль возвышает мою душу»» (франц.).).Здесь в истинно французской манере сии трое господ открывают процессию титулов. За ними следует великий Иосиф, а что касается бедного Людовика XVI, за чей счет сие сооружение было построено, то эта троица посчитала лишь Императора достойным соседствовать с их именами. Если уж общественные сооружения украшаются надписями, на них не должно быть никаких других имен, кроме короля, чья мудрость покровительствует, и инженера, чей гений исполняет. А скопище интендантов, управляющих и инспекторов пусть отправляется к самому дьяволу! В этом месте сей канал имеет десять французских футов ширины и двенадцать высоты. Он целиком вырублен в меловой скале, где не надобна облицовка. [98] Пять тысяч туазов 256 уже проложено, а все расстояние под землей должно быть 7.020, то есть около девяти миль. Канал уже стоил 1.200.000 ливров (52.500 ф. ст.), и нужно еще 2.500.000 (109.375 ф. ст.) для окончания работ, так что все обойдется почти в четыре миллиона. Теперь вода стоит не выше пяти-шести дюймов. Сие великое предприятие полностью остановлено в правлении архиепископа Тулузского. Когда видишь прекращение подобных работ из-за недостатка денег, невольно задаешься вопросом: а на какие другие дела они уходят? Изо всего этого следует, что для королей и министров первейшая добродетель есть бережливость, без нее гений лишь падающая звезда, победа – один только звук, а дворцовое великолепие – грабеж общества.

В Камбре осматривал мануфактуру 257. Сии пограничные фландрские города выстроены на старинный манер, однако же улицы широки, красивы, добротно вымощены и освещены. Нет надобности упоминать, что все они укреплены. Здесь на каждом шагу видны следы кровопролитных войн, которые опозорили и обессилили христианский мир. В «Отель-де-Бурбон» превосходные комнаты, еда и прислуга. – 22 мили.

Ноября 2-го. Проехал через Бушен в Валансьен, еще один старый городок, который, как и все прочие во Фландрии, свидетельствует скорее о прошлом, чем о нынешнем богатстве.– 18 миль.

Ноября 3-го. В Орши. 4-го в Лилль. Вокруг сего города множество ветряных мельниц для выработки рапсового масла. По дороге меньше подъемных мостов и фортификаций, нежели в Кале. Главную силу сего места составляют шахты и souteraines (Подземные сооружения (франц.).). Вечером в театре.

Меня поразил всеобщий вопль, требующий войны с Англией. Кто бы ни говорил со мною, все обвиняли ее в том, что она призвала прусскую армию в Голландию, уверяли меня, что есть множество очевидных причин для войны. Враждебность сия проистекает из торгового договора, каковой почитают здесь смертоносным ударом для их мануфактур. Народ сей исповедует чистую монополию и скорее ввергнет двадцать четыре миллиона в тяготы войны, нежели согласится поставить интерес тех, кто покупает ткани, выше выгоды производителей оных. Для них благо двадцати четырех миллионов потребителей легче пера сравнительно с убытками полумиллиона занятых на мануфактурах. Видел в городе множество небольших тележек, влекомых собаками. Один из хозяев сказал мне, будто его пес может везти 700 фунтов на расстоянии полулиги, что [99] представляется мне совершенно невероятным. Колеса этих тележек очень высоки сравнительно с ростом собаки, грудь которой располагается много ниже оси.

Ноября 6-го. При выезде из Лилля ехал по берегу канала вблизи от цитадели. Положение ее на слегка возвышенной местности среди затопляемых лугов чрезвычайно благоприятно. Проехал Дарментьер, большой город с мощеными улицами. Ночевал в Мон-Касселе.– 30 миль.

Ноября 7-го. Кассель расположен на вершине единственного во всей Фландрии холма. Для поправления гавани Дюнкерка, столь знаменитой в истории и одно упоминание о которой столь чувствительно для дорого оплаченных британских амбиций, ведутся теперь ремонтные работы 258. Дюнкерк, Гибралтар и статуя Людовика XIV на Place de Victoire (Площади Победы (франц.).) – все сии предметы отношу я к одному и тому же разряду, именуемому национальной спесью. В ремонтных работах занято множество людей, и по завершении их гавань сможет принимать не более двадцати или двадцати пяти фрегатов; очевиден и для непосвященного смехотворный предлог к подозрительной недоверчивости великой нации, если только не опасается она угрозы со стороны каперов. Я справился о ввозе английской шерсти, и мне сказали, что ее количество не заслуживает даже упоминания. При выезде из города моя вещевая сумка подверглась столь тщательному досмотру, словно я только что приехал из Англии с грузом запрещенных товаров. То же самое повторилось через две мили в форте. Поелику Дюнкерк – свободный порт, таможня находится у ворот. А что сказать о наших суконщиках, которые подобрали на дюнкеркской набережной некоего Томаса Вилкинсона 259, чтобы он под присягой заявил в Палате Лордов, будто шерсть ввозится из Дюнкерка без всякой пошлины, тогда как на самом деле каждый предмет перепроверяется на двух таможнях и досматривают даже ручные сумки? Вполне очевидно, что наша законодательная власть со своими ухватками мелкого лавочника налагает в таком случае штрафы и иные наказания в отношении всех английских шерстоделов. Пошел пешком в Россендаль, что неподалеку от Дюнкерка, где г-н Брюн 260 культивирует дюны, каковые он любезно показал мне. Здесь великое множество опрятных маленьких домиков с небольшим садом возле каждого и парой огороженных полей, куда с дюн надувает белый как снег песок. Однако трудолюбие и тут приносит плоды. Волшебство СОБСТВЕННОСТИ обращает песок в золото.– 18 миль. [100]

Ноября 8-го. Уехал из Дюнкерка, где останавливался в превосходной гостинице «Concierge» («Консьерж» (франц.).), что, впрочем, можно сказать и про все остальные во Франции. Проехал Гравеллин с самой неприступной, на мой неискушенный взгляд, из крепостей 261. Бесконечное число рвов, бастионов и подъемных мостов. Это наиболее приятная для меня сторона военного искусства, а именно оборона, которая оставляет подлое хищничество на долю соседей. Ежели Чингисхан 262 или Тамерлан 263 встретились бы с такими крепостями, как Гравеллин или Лилль, где были бы все их завоевания? Приехал в Кале. Здесь и заканчивается путешествие, принесшее мне много приятностей и больше сведений, нежели мог я ожидать в таком Королевстве, каковое не столь благоустроено, как наше. Это было первое из моих путешествий в чужие края, и оно подтвердило для меня ту мысль, что нельзя хорошо познать свою собственную страну, не увидев ни одну из других. Нации оцениваются в сравнении. И те, которые создали общественное процветание на основе частного, должны почитаться благодетелями рода человеческого. Удостовериться, насколько сие имеет место у французов, и составляло существенную цель моего путешествия. Таковое расследование не может не быть весьма обширным; было бы легкомысленно доверять в сем отношении всего лишь одной поездке. Я должен приезжать сюда снова и снова, прежде чем смогу решиться на какие-либо заключения. – 25 миль.

Три дня ждал ветра в Дессене (герцог и герцогиня Глостерские 264 – в таком же положении и в том же трактире). Капитан пакетбота оказался гнусным обманщиком – его наняло семейство, не желавшее на борту никого из посторонних. Мне не надо было спрашивать, к какой нации принадлежат эти люди! Дувр – Лондон – Брэдфилд. Куда приятнее подарить моей крошке 265 французскую куклу, нежели осматривать Версаль.

(пер. С. Н. Искюля и Д. В. Соловьева)
Текст воспроизведен по изданию: Артур Юнг. Путешествия по Франции 1787, 1788, 1789. СПб. Инапресс. 1996

© текст - Искюль С. Н., Соловьев Д. В. 1996
© сетевая версия - Strori. 2015
© OCR - Андреев-Попович И. 2015
© дизайн - Войтехович А. 2001
© Инапресс. 1996

Колеса для тележки

У нас колеса для тележки высокого качества от производителя.

sklad-plus.com.ua