Главная   А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Э  Ю  Я  Документы
Реклама:

ЖАН БОДЕН

МЕТОД ЛЕГКОГО ПОЗНАНИЯ ИСТОРИИ

METHODUS AD FACILEM HISTORIARUM COGNITIONEM

ЖАН БОДЕН И ЕГО ТРАКТАТ «МЕТОД ЛЕГКОГО ПОЗНАНИЯ ИСТОРИИ»

Жизненный путь Жана Бодена

XVI век вошел в историю европейской цивилизации как переходная, а точнее переломная, эпоха, когда произошли коренные изменения в оценке географии мира, вызванные Великими географическими открытиями и необычайно расширившие познавательный кругозор человечества. С открытием Нового Света в Европу хлынул поток золота, что привело к девальвации прежних валют и «революции цен», поменявшей привычную стабильность жизни. Это век, когда буржуазное развитие, прежде выраженное как тенденция, постепенно вытесняя феодальные элементы, становится ведущим укладом в экономике и сопровождается соответствующей перестройкой в мировоззренческой, идеологической, религиозной и политической сферах европейского общества. Это век, когда широкое распространение получает печатная книга – новая форма фиксации разнообразного человеческого опыта: литературного, религиозного, философского, естественнонаучного. И вместе с тем это век почти поголовной неграмотности низов. Это век становления сильных национальных государств и абсолютизма; но лишь – становления, и оно сопровождалось гражданскими и религиозными войнами, военными столкновениями, преследованием инакомыслящих, династической борьбой, и все это выплеснулось на Европейском континенте в Английскую революцию, но уже в XVII в.

Во Франции же противоречия переходной эпохи особенно ярко проявились именно в XVI в. Десяток религиозных гражданских войн, которые, по существу, были борьбой наиболее могущественных политических группировок, искавших свой путь в историческом развитии страны, и в которые была втянута вся Франция, к концу века поставили ее на грань национальной катастрофы, потери национальной независимости; и только дальновидная – порой жесткая, порой лукавая – политика Генриха IV Бурбона и стоявших за ним новых сил не просто удержала страну от падения в пропасть, но и заложила основы восстановления Франции, что затем, уже при Ришелье, способствовало завоеванию ею ведущих позиций в определении политики на континенте.

Религиозные гражданские войны, охватившие Французское королевство во второй половине XVI в., являлись формой реформационно-го движения, распространившегося к тому времени по всему Западноевропейскому континенту. До середины 40-х годов XVI в. король [333] Франциск I (1515–1547) был довольно терпим к распространению идей Реформации. В октябре 1534 г., в связи с арестами нескольких протестантов, в Париже на дверях королевской спальни в Лувре приверженцами новой реформированной религии были расклеены прокламации. Это открытое выступление протестантов дало повод для активизации католических реакционных сил. В январе 1535 г. было сожжено 35 протестантов и около 400 человек арестовано. К этому же времени относится и зарождение на французской почве нового реформационного течения, получившего позднее общеевропейское название – «кальвинизм». В 1536 г. выходит сочинение Жана Кальвина «Наставления в христианской вере». При Франциске I и Генрихе II гугеноты (так называли во Франции протестантов) довольно пассивно сносили религиозные гонения своих врагов. В правление Генриха II при парламенте была учреждена «Огненная палата» (1553 г.) для суда над еретиками, которая усердно приговаривала гугенотов к сожжению на кострах.

Особое недовольство властями проявлялось в кругах провинциальной аристократии, которая еще не рассталась с мечтами о возврате «доброго старого времени», времени разгула анархии, когда любой крупный владетельный сеньор мог вести себя независимо по отношению к королю, противоречить ему и даже вести с ним войну. Эти умонастроения находили отклик и у определенной части придворной аристократии, недовольной уменьшением своего влияния и веса в связи с ростом значения бюрократии и «дворянства мантии», поддерживавшего королевские шаги по усилению централизованной власти. Первая группа недовольных локализовалась преимущественно в южных областях Франции. Лидерами гугенотов были представители боковой линии царствующей династии – Антуан Бурбон, его сын Генрих, адмирал Гаспар Колиньи, принц Конде. Вторая группа недовольных аристократов локализовалась в основном в северо-восточных и центральных провинциях Франции. Эта группа в целом находилась в более выгодном положении по сравнению с южанами. Она и географически и по существу была ближе к королевскому двору, а значит, и к доводам казны. Ее представители, как правило, занимали места в высшем управленческом аппарате и в верхушке церковной иерархии. Но именно поэтому она находилась под бдительным контролем королевской власти, самостоятельность ее действий была более стеснена, чем у южан. Лидеры этой партии – семейство герцогов Гизов из Лотарингского дома: главнокомандующий королевской армией Генрих Гиз, кардинал Лотарингский Карл Гиз и имевший большое влияние на верхние слои третьего сословия Франсуа Гиз. Они сосредоточили в своих руках почти все гражданское управление и пользовались безграничным влиянием при дворе. Гизы представляли себя защитниками престола и «истинной» католической веры, хотя король боялся этих своих «защитников» ничуть не меньше, чем своих врагов – гугенотов.

В этих условиях религиозный вопрос и деление французов на гугенотов и католиков имели для государства второстепенное, подчиненное [334] значение. Это было лишь вопросом тактики, и в ходе «гражданских войн» дворяне-католики меняли свое вероисповедание столь же легко, как дворяне-гугеноты меняли свой протестантизм на католицизм. Поэтому современники всегда различали гугенотов, приверженность которых кальвинизму была искренней, и «политических гугенотов».

Существовала, естественно, и королевская партия (роялисты). Ее целью было сохранение и упрочение сильной централизованной королевской власти и ослабление, а затем и уничтожение всех врагов королевского дома. Во главе роялистов стояли представители правящей королевской династии Валуа.

В ходе религиозных войн сложилась еще одна партия – партия недовольных, или партия «политиков», как с некоторой насмешкой ее называли современники. Эта партия пыталась использовать все возможности, чтобы предотвратить готовую разразиться гражданскую войну. В религиозном вопросе она придерживалась компромиссной точки зрения и стремилась примирить два враждующих лагеря – католиков и гугенотов. Целью этой партии было «общественное благо». Лидерами «политиков» были канцлер Французского королевства Лопиталь и наследный принц герцог Франциск Анжуйский. Отметим, что, хотя эта партия и не сыграла существенной роли в религиозных войнах, потому что не принимала непосредственного участия в военных действиях, идея религиозного компромисса, принадлежавшая именно ее лидерам, в 1598 г. станет основой Нантского эдикта. По ее инициативе были созваны Генеральные штаты (1560), которые до этого не собирались несколько десятилетий. В своем выступлении на заседании Лопиталь сказал: «Отложим в сторону эти дьявольские слова – политические партии, крамола и восстания, лютеране, гугеноты и паписты – и будем называться просто христиане». Но урегулировать взрывоопасную ситуацию Генеральные штаты не смогли.

Жан Воден был современником гражданских религиозных войн во Франции, резни в Васси, Варфоломеевской ночи, потрясшей всю Европу, убийства Генриха III и вступления на престол Генриха IV. Недостаточность документов до сих пор не позволяет написать полную биографию Бодена. Свидетельства его современников носят самый противоречивый характер. Пожалуй, только Кристофль де Ту был единственным, кто внес определенные элементы объективной оценки жизни этого человека. Обширная статья о Бодене, насыщенная документальными подтверждениями, содержится в словаре Бейля. Уже в нашем веке аббат Пакье и историк Понтье нашли и опубликовали ряд документов, касающихся биографии Бодена, в том числе 21 документ, относящийся к Боденам, проживавшим в XVI веке, среди них два – протоколы судебных разбирательств от 23 мая 1546 г. и от 2 декабря 1566 г. – устанавливают близких родственников мыслителя.

Жан Боден (Jean Bodin, также Jean Bodini, латинизированное имя – Johanus Bodinius) родился в июне 1530 г. в Анжере. Его отец, Гийом Боден, был портным и к тому же владел виноградниками в прилегающей [335] к городу сельской местности. Он имел семерых детей и был достаточно обеспечен для того, чтобы дать хорошее приданое своим четырем дочерям и составить им удачные партии для замужества. Известно, что одна из сестер Жана Бодена стала женой органиста, игравшего в соборе Анжера. О матери Жана Бодена определенно сказать ничего нельзя. В письме Анри Шапилена Герману Конраду высказано предположение, что она была еврейка, вела свое происхождение от испанских маранов 1. Жан был седьмым, самым младшим ребенком в семье и не мог надеяться на получение какого-либо наследства. Еще мальчиком его отдали на воспитание братьямкармелитам монастыря Нотр Дам д’Анжер, где его родной дядя был приором. Орден дал Бодену возможность получить образование и должен был подготовить его к принятию духовного сана. Анжерский епископ Габриэль Боувери, человек высоких моральных принципов, хорошо разбирающийся в древней истории, знающий несколько иностранных языков, имеющий разносторонние интересы, именно здесь, в монастыре, обратил внимание на способного, любознательного подростка. Он обеспечил Бодену финансовую поддержку для получения дальнейшего образования. В 1555 г. в посвящении к переводу поэмы Аппиана «Об охоте» молодой ученый засвидетельствовал свое почтение, глубокое уважение и благодарность человеку, благословившему его труд и оказывающему постоянную помощь в его осуществлении, – Габриэлю Боувери 2. Из Анжера Боден был направлен в кармелитский монастырь в Париже. Точная дата этого события неизвестна, но, видимо, он стал свидетелем окончания правления Франциска I и вступления на престол Генриха II в 1547 г. В течение приблизительно двух лет, до 1549 г., Боден жил в Париже в монастыре своего ордена, изучая курс философии Гийома Прево. Эти занятия сформировали глубоко критическое отношение Бодена к силлогическим рассуждениям и бесплодной дедукции. В дальнейшем его позиция бросала открытый вызов схоластическим идеалам, но тем не менее традиции средневековой философии были довольно сильны в его мышлении. Поэтому в «Методе» часто возникают несоответствия между «опережающим» содержанием его идей и схоластическими формами их выражения и организации материала.

Боден учился в трех университетах – в Анжере, Париже и Тулузе. Париж XVI в. насчитывал около 60 коллежей, в которых обучалось более 10 000 студентов. Глубокой гуманистической направленностью, изучением предметов, не входивших в традиционную программу, выделялся Королевский коллеж 3, который, строго говоря, не был университетским коллежем. Он-то и привлек внимание Бодена, воспитанного Боувери на гуманистических идеалах. Здесь Боден учился древнееврейскому языку у профессора еврейского и сирийского языков Жана Кинква-брия и у преемника Ватабля по профессуре на кафедре еврейского языка Жана Мерсьера. К помощи и совету этих ученых Боден обращался при чтении пандектов иудеев и книг Синедриона. В Королевском же коллеже Боден приобрел беглость в греческом, познакомился со многими [336] работами древних авторов. Результатом всех этих штудий стало издание в 1555 г. сочинения Аппиана «Об охоте» в переводе с греческого языка на латинский. Текст перевода был дополнен подробным комментарием – частично филологическим и текстологическим, сопровожденным логическим анализом аппиановых аргументов. Можно только восхищаться широтой интересов и познаний юного школяра, которые он продемонстрировал в этом комментарии. В нем содержится перечень более 200 различных авторов и источников. В адрес Бодена, однако, было выдвинуто обвинение в плагиате целого ряда текстологических уточнений, которые якобы принадлежали профессору греческого языка Королевского коллежа, известному французскому гуманисту Андриану Турнебу (1512–1565). О справедливости этих обвинений судить трудно. Но вскоре вышло второе издание поэмы Аппиана в переводе Бодена, на этот раз уже без комментариев и даже без имени переводчика. При этом оба издания осуществлялись одним и тем же печатником Васкосаном. Возможно, Боден действительно использовал лекции «всезнающего» Турнеба, но на наш взгляд, важнее отметить сам факт общения Бодена с этим ученым, который был глубокой и яркой личностью 4. Турнеб – близкий друг Мишеля Лопиталя, канцлера Франции, автора «Эдикта терпимости», содержавшего в себе черты будущей программы партии недовольных – партии умеренных католиков и склонных к компромиссу протестантов, поборников установления гражданского мира во имя обеспечения национальных интересов Франции. Одним из идеологов этой партии позднее станет и Боден. Турнеб выступал с очень интересными критическими замечаниями по поводу логики Петра Рамуса. «Он не помышлял ни о чем другом, кроме науки, в которой должен почитаться величайшим за последнее тысячелетие гением. По существу, Турнеб обладал самой тонкой и чувствительной душой на свете» 5. Этот гуманист был известен как крупнейший исследователь своего времени, знаток и переводчик древних текстов и комментариев к ним. Благодаря общению с Турнебом Боден не только приобрел новые знания в языках, но и воспринял у своего учителя бережное и одновременно критическое отношение к сочинениям древних. Турнеб в изучении исторических сочинений следовал гуманистическим принципам, сформированным в области филологических дисциплин и выдвинутых еще Гийомом Бюде идей. Для Бодена, так же как и для Бюде, филология была не только инструментом исторического метода, но и основой глубоких идей, касающихся интерпретации прошлого и наблюдения за изменениями форм культуры общества. Отсюда у Бодена столь внимательное отношение к языку, который по Бюде, является наиболее чувствительным и точным показателем исторических изменений 6.

Оппозиция по отношению к схоластическим методам познания, распространенным в филологии, юриспруденции, философии, размышления над новым методом филологической критики Бюде привели Бодена к такому яркому феномену в науке, как идеи Петра Рамуса, которые будоражили умы почти всего парижского студенчества и [337] профессуры того времени 7. В 1536 г. Рамус защитил магистерскую диссертацию, озаглавленную им «Все, что сказано Аристотелем, ложно», которая содержала резкую критику схоластики. Идеи Рамуса оказали сильнейшее воздействие на формирование исторического метода Бодена. Видимо, именно в Париже у него проявился интерес к протестантизму. Хотя очевидно, что еще в семье своих родителей он был подвержен влиянию иудаизма. Почти сорок пять лет он «блуждал далеко от стада». Он был знаком с сочинениями немецких протестантов, французских гугенотов, восторженно относился к Кальвину и его деятельности в Женеве. О склонности Бодена к протестантизму говорят строки из его письма другу, адвокату Жану Ботрю 8. Все эти его религиозные искания не могли остаться незамеченными. 7 августа 1548 г. приор кармелитско-го монастыря в Тулузе Рене Гарнье и два духовных брата из Парижа, Венот и Боден, были арестованы по обвинению в ереси. Они предстали перед судом Огненной палаты, в состав которого входили Антуан ле Кок и Николя Шевалье. Венота казнили, а Бодена отправили в тюрьму Парижского епископства, из которой он был освобожден благодаря хлопотам Боувери 9. Это обвинение стало непреодолимым препятствием в духовной карьере Бодена. В 1549 г. он отправляется из Парижа в Анжер, где отрекается от монашеского обета. Он сам объяснил этот поступок тем, что был пострижен в очень раннем возрасте, когда еще не мог принимать решения с полным пониманием и ответственностью.

Оступившись на духовной монашеской стезе, Боден решает заняться юриспруденцией, получить образование на правовом факультете, степень и посвятить себя адвокатской карьере, которая при его уме, здоровом тщеславии (в чем Бодену уже тогда невозможно было отказать) и при определенном стечении обстоятельств могла обеспечить и положение в обществе, и достаток. Боден решает прежде всего познакомиться с существовавшей тогда практикой судебных разбирательств, и поэтому он в 1549 г. отправляется в провинциальный город Нант в надежде, что о его конфликте с кармелитами скоро позабудут. Здесь он стал помощником одного из местных судей и приобрел опыт в ведении дел и в судебных разбирательствах. В 1552 г. против Бодена были выдвинуты обвинения в инакомыслии, в отступлении от догм католицизма. Это заставило его бежать в Женеву. 29 ноября 1553 г. в регистрационных списках граждан Женевы встречается имя Жана Бодена, доктора теологии. Позднее этот человек получает статус свободного гражданина города Женевы и принимает протестантизм 10. Вокруг данного эпизода жизни мыслителя велись и ведутся жаркие споры. Противники этой версии приводят следующие доводы: во-первых, имя и фамилия Жан Боден были очень распространены во Франции XVI в., во-вторых, Боден, на которого указывали списки, подписывался «из Буржа», а интересующий нас Жан Боден был по рождению анжерцем. Однако он ведь мог подписываться и по месту, из которого прибыл – «из Буржа». В-третьих, непонятно, когда и где он мог получить степень доктора теологии. [338]

11 сентября 1552 г. Боден женился на Тифен Рено, вдове брата Галимара, вместе с которым Боден сидел в тюрьме Парижского епископства и который был казнен в 1549 г. Тифен Рено сделала дарственную Бодену, в соответствии с которой он получил половину всего ее состояния. Овдовел Боден около 1563 г. Во Францию ученый вернулся, вероятно, в 1556 г. Не исключено, что это произошло благодаря королевской привилегии в отношении Бодена в связи с выходом его перевода поэмы Аппиана. К этому времени Боден окончательно решил посвятить свою жизнь служению Фемиде. Право Боден, очевидно, начал штудировать еще в университете Анжера, где Гийом дю Вер обучал его каноническому праву. С 1556 по 1561 г., а возможно и более длительный период, Боден изучал юриспруденцию в Тулузском университете, насчитывавшем в те времена около четырех тысяч студентов, в числе которых были такие выдающиеся мыслители и политические деятели Франции, как Анри де Мем, Ги дю Фор, Луи де Леру, Поль де Фуа, Мишель Монтень, Франсуа Санхец. Очевидно, что ученые, преподававшие в Тулузском университете и чуть позднее избравшие Джордано Бруно профессором, обладали смелостью, умом и гражданским мужеством. Школа права была здесь довольно консервативной, за исключением периода 1540–1560 гг. 11, когда нетрадиционные подходы к изучению юриспруденции в Тулузе получили широкое распространение. Новые теории привносились приехавшими во Францию итальянскими профессорами, в основном из университетов Болоньи и Падуи, а также студентами, получавшими образование в Италии. Обычно обучение праву в университете сводилось к чтению и толкованию кодекса Юстиниана и его комментаторов. В основе преподавания лежали идеи известного итальянского юриста Бартоло да Сассоферрато (ум. 1357). Его работы «затуманили» оригинальные тексты кодекса массой глосс, с помощью которых предпринималась попытка применить римское право к регулированию современных отношений. Этот подход, по сути, представлял собой формальный схоластический метод изучения права (лат. mos italicus), повсеместно господствовавший на протяжении долгого времени. Представители школы глосс пытались применить кодекс Юстиниана к изменившимся историческим условиям XVI в. Итальянские гуманисты 12 упрекали легистов за то, что те пренебрегали историческими условиями создания кодекса Юстиниана, а также историческим значением источников римского права. Первостепенной задачей они считали возвращение к тексту оригинала для установления истинного значения определений, содержащихся в кодексе Юстиниана. При этом гуманисты призывали к помещению правовых дефиниций в их исторический контекст. Они требовали учитывать различия времен. На основе идей гуманистов был разработан исторический метод изучения римского права (лат. mos gallicus). Его основателем стал Андреа Алкиатти (Альциатти или Альчиатто) (1492–1550), который обучался языкам и праву у профессоров Я. Майно и Ф. Деция в Павии. В 1519 г. Алкиати преподавал в Авиньоне, а с 1529 г. – в Бурже. Влияние Алкиати нашло отражение [339] в юридических концепциях целого ряда французских правоведов, в том числе в работах таких знаменитых представителей исторической школы юриспруденции, как Франсуа Бодуэн и Франсуа Отман.

Впервые с идеями этих ученых Боден столкнулся, видимо, в Парижском университете. Именно здесь в 1546 г. начал свою преподавательскую деятельность на факультете канонического права, где читались лекции и по гражданскому праву, Бодуэн. Через Шарля Дюмулена он познакомился с Отманом, который давал в университете публичные лекции. Оба они поддерживали религиозную реформу Кальвина, а Бодуэн даже до 1548 г. был его секретарем. Свои научные занятия Бодуэн и Отман начали с изучения античного права и варварских кодексов 13. В 1561 г. Бодуэн опубликовал трактат «Об основании всеобщей истории и ее соединении с юриспруденцией» 14. Идеи, изложенные в этой работе, предопределили формирование у Бодена сравнительного подхода в изучении права и привлекли его внимание к изучению истории человеческого общества. Ценность истории, по Бодуэну, состоит не только в тех моральных уроках, которые она содержит, но и в заключенном в ней политическом и правовом опыте 15. Как и Отман, Боден видел причины многих несчастий современного французского общества в господстве римского права. У него, так же как и у Отмана, обращение к истории идет рука об руку с критическим отрицанием использования во Франции только римской системы права. В несовершенстве же гражданского права оба ученых обвиняли только само общество. Влияние идей Бодуэна и Отмана на формирование взглядов Бодена было столь велико и значительно, что именно им, наряду с Жаном Тессье, он посвятил свое первое сочинение «Метод легкого познания истории».

Представителем другого направления правоведческой мысли был признанный «князь романистов» Жаку Куяс (1522–1590). Это направление также характеризуется некоторой гуманистической окраской. Куяс трактует французское право как своеобразное развитие, продолжение римского права. Его труды состояли из комментариев к фрагментам работ римских юристов, представленных в кодификации Юстиниана. Куяс привлек дополнительные и вновь обнаруженные документы (кодекс Феодосия, извлечения из сочинений Ульпиана и другие), устранил поздние напластования и искажения, восстановил подлинные римские тексты. В 1547 г. Куяс начал преподавать в Тулузском университете, где много занимался изучением законодательства доюстиниановой эпохи, опубликовал работу, основанную на древних манускриптах, а также трактат Теодора Коде. В своих сочинениях Куяс в поисках изначального смысла максим римского права стремился открыть их вневременную мудрость, которую можно было бы применить в настоящем. При этом он считал необходимым изменить только формувыражения этой мудрости. Работы Куяса подготовили почву для понимания римского права в терминах его исторического становления и развития. Он подчеркивал, что используемые современными юристами формы «приспособлены для судебных дел юстиниановой эпохи». Жаку Куяса [340] признавали не только высшим авторитетом в интерпретации римского права, но также одним из самых упорных и плодовитых его толкователей. Куяс призывал к сохранению содержания кодекса Юстиниана в новых формах его выражения, что вызывало протест и формировало оппозицию среди представителей складывавшейся тогда школы «новой юриспруденции», оспаривавших также и идею универсализма и вневременного характера римского права, которая защищалась необартолистами. Боден, будучи еще студентом, принимал активное участие в жарких спорах, дискуссиях, разгоравшихся вокруг лекций Куяса. С огромным вниманием и уважением он относился к преподавательской деятельности Куяса, вдохновлявшей многих его современников. Но уже тогда у Бодена появились критические замечания в отношении идей, высказываемых Куясом, переросшие позднее в глубокий конфликт. В его основе лежала острая литературная полемика, завершившаяся рядом недостойных выпадов с обеих сторон. Боден имел возможность наблюдать и сравнивать две оппозиционные, даже враждебные по отношению друг к другу системы в преподавании юриспруденции – бартолистскую (необартолистскую – школу глосс) и историческую школу права. Каково же было отношение Бодена к ним? Возможно, ответ на этот вопрос можно найти проанализировав позицию Бодена в нашумевшей в то время истории с конкурсом на замещение вакантного места на кафедре гражданского права в Тулузском университете. На место претендовали пять кандидатов: Форкадель, Росель, Пониссон, де Коста и Куяс. Объявление о вакансии и кандидатуры были публично представлены в парламентском постановлении от 17 февраля 1554 г. Одним из наиболее вероятных кандидатов был Куяс. Но он, по не вполне понятным причинам, в ноябре 1554 г. внезапно и навсегда покинул Тулузу, и его участие в конкурсе превратилось в чистую формальность. После долгих дискуссий это место в сентябре 1556 г. занял Этьен Форкадель из школы необартолистов, противившихся введению новых методов в науке. Многие исследователи считают причиной внезапного отказа от участия в конкурсной борьбе Куяса выступление против него Бодена, которое в конечном итоге сыграло решающую роль в победе Форкаделя. Может ли это означать, что Боден был необартолистом? Нет. Позицию защитников системы римского права он считал абсурдной. Но и филолога Куяса находил не лучшим последователем Алкиатти, отдавая предпочтение создателю новой юриспруденции – Франсуа Канно. Куяс, как и многие другие представители историко-филологической школы, призывал к сохранению содержания кодекса Юстиниана в новых формах его выражения, что вызывало у Бодена столь же сильный протест, как и идея универсальности и вневременного характера римского права, защищаемая бартолистами. Боден утверждал, что праву не хватает истории, которая обеспечивает его надежным контекстом, равно как и восстанавливает его недостающие элементы. Только обращение к человеческой истории, в недрах которой сокрыта лучшая часть права, может гарантировать создание системы универсальной юриспруденции, на [341] основе которой допустимы и правомерны сравнения законодательств самых различных народов и времен 16. Идеи Бодена, касающиеся изучения политических и юридических дисциплин, характеризуются ярко выраженным компаративизмом. Законодательные системы, по его мнению, не могли быть надлежащим образом оценены без знания и сравнения их источников – обычаев и традиций народов.

Деятельность Бодена в Тулузе была очень многогранной – он учился, затем преподавал, дискутировал, много писал. Несомненно, что к этому периоду относятся пять юридических трактатов, на которые он ссылается в «Методе». О них Боден также упоминает в своем завещании, где пишет, что эти работы были им собственноручно сожжены, так как основные мысли и подходы, изложенные в них, были более удачно выражены в «Шести книгах о государстве» (1576). Закончив правоведческий факультет, Боден с огромной увлеченностью и с успехом преподавал римское право в этом же университете, но не занимал никакой определенной кафедры 17. «Было время, когда я преподавал право в Тулузе и воображал себя большим мудрецом в кругу молодых людей», – писал он 18. Наверное, он надеялся получить постоянную преподавательскую должность, но этим мечтам не суждено было осуществиться. Через несколько лет Боден отходит от чисто академических занятий правом тяготясь их исключительной поглощенностью теоретическими проблемами. Он с презрением отзывался о чистых теоретиках «Jurisconsultes qui ne bougent pas des ecoles». Сильный темперамент и природные наклонности привели Бодена на путь общественного служения. Уже в 1556 г. Боден, подгоняемый желанием понять, как вершится большая политика и решаются государственные дела, отправляется в Монпелье, чтобы присутствовать на штатах Лангедока. В 1559 г. он произносит речь при закладке фундамента здания коллежа древних языков в Тулузе 19. Цель этого выступления состояла в том, чтобы убедить тулузцев в необходимости довести до конца их благое начинание. Боден выступил противником тех, кто считал ненужным и, более того, вредным для юридического образования углубленное изучение древних языков. В этой речи гуманист сформулировал свою систему взглядов на воспитание, дал высокую оценку деятельности Бюде.

Далее судьба Бодена складывается следующим образом. Он возвращается в Париж и начинает адвокатскую карьеру. «Я вошел в законодательные палаты для того, чтобы служить народу и общественной жизни», – писал он 20. Когда Боден оставил Тулузу, точно неизвестно, но наиболее вероятной датой является июнь 1562 г. В это время все члены парламента Парижа и государственные чиновники, включая адвокатов, должны были под присягой подтвердить свою верность католицизму. 10 июня проходила процедура принятия этой клятвы у 367 адвокатов, среди которых встречаются два Жана Бодена 21, одним из которых был выдающийся мыслитель, недавний студент, прибывший из Тулузы. Трудно сказать, являлся ли этот поступок чистосердечным, или это тактический шаг, необходимый для дальнейшего продвижения по [342] служебной лестнице, да и просто сделанный из предосторожности. Подчинение власти было всегда правилом для Бодена. Так, например, в завещании 1596 г. Боден просил похоронить его в монастыре кордильеров Лана, тогда как перед самой смертью он закончил «Семичастный разговор», в котором еще раз подтвердил, что не был католиком. Что касается этого трактата, то сейчас авторство Бодена не без оснований оспаривается 22. Тем не менее в перспективе принятие присяги 1562 г., предоставлявшее ему полную внутреннюю свободу, не являлось обременительным. Многие современники утверждали, что карьера Бодену не удалась. Почему? В ответ на этот вопрос выдвигается ряд предположений: у Бодена не было достаточно средств и связей для получения хорошей должности. Именно по этой причине он принимал королевские вознаграждения, благодаря которым, как он сам писал, «будучи в Пуатье в великие дни в 1567 г., я был заместителем прокурора». Так же очевидно, что Боден чувствовал отвращение к мелким будничным судебным делам. Кроме того, судебная практика оставляла мало времени для научных и литературных занятий 23. Так или иначе, но должность при парламенте он оставил и занялся выполнением различных юридических поручений, т. е. частной практикой, которая была вовсе не хлопотной и обеспечивала средства к существованию. В тот период Бодену удалось написать несколько значительных сочинений. Первым из них, принесшим автору европейскую известность, был «Метод легкого познания истории». Успех трактата был настолько очевиден, что уже в 1572 г. понадобилось его переиздание.

В 1569 г. Боден опубликовал работу «Ответы на «Парадоксы» господина Мальтруа», где показал себя как своеобразный мыслитель, человек, глубоко понимающий процессы, происходящие в экономической жизни Франции и предлагающий реальные пути разрешения ее трудностей 24. Он объясняет вздорожание товаров притоком во Францию драгоценных металлов в результате открытия Нового Света 25. Росту известности Бодена в общественных, интеллектуальных и государственных кругах способствовали не только его литературные опыты, но и более 400 судебных процессов против представителей дворянства и знати, которые были организованы в 1567 г. К этому времени Боден смог добиться должности королевского прокурора. Должность эта стоила немалых денег, кандидатуры тщательно согласовывались с королем, кроме того предполагались рекомендации высокопоставленных лиц королевства. Все эти судебные дела были связаны с восстановлением королевского налога с продажи и использования лесов. Боден выступил против этого налога и против регистрации королевского решения парламентом Руана. Он утверждал, что король не имеет полного права распоряжаться королевским доменом, по отношению к которому он является не собственником, а простым держателем. Карл IX, против политики которого выступил Боден, не принял его протеста. В это время с новой силой разгорается третья религиозная война. 6 октября 1568 г. вышел королевский эдикт, который предписывал принять строгие [343] меры против гугенотов, занимавших государственные посты, и обязывал всех чиновников и профессоров университетов вновь присягнуть на верность католицизму. Строгое выполнение этого эдикта привело к тому, что значительная часть подозреваемых в склонности к протестантизму чиновников были обвинены в ереси и лишились своих должностей. Боден и во второй раз принес клятву. Но в списке подозреваемых от 6 марта 1569 г. содержится распоряжение об аресте Жана Бодена, уроженца Анжера, по подозрению в том, что он является приверженцем новой религии и не выполняет данную им клятву. В тюремные книги Консьержери были записаны имена многих адвокатов, обвиненных в инакомыслии, среди них Келэ Бернар, Жак де ля Булле, Жан Море, Антуан де Роль, Жак Пети, Жан де Лион, Жан Петон, Франсуа дю Фор, но ни один из них не приносил клятвы на верность католицизму, как это сделал Боден 26.

Он был арестован капитаном Пейзоном в монастыре Сен-Дени де ля Шартр. На это указывает запись в тюремной книге заключенных Консьержери. Монастырь Сен-Дени де ля Шартр был расположен в Сите, на улице Сен-Бартелеми. Это не было обычное жилище Бодена, скорее всего, там он скрывался от преследователей. У него не нашли ни запрещенных книг, ни подозрительных бумаг 27. Тюремная запись о Бодене не упоминает, что он был когда-то кармелитом, в то время как отказ от монашеского обета фигурирует как обвинение в тюремных записях, касающихся других лиц 28. Что касается тюремного заключения Бодена, то здесь есть еще одна особенность. Несмотря на смутные времена, парламент довольно быстро, за срок от двух недель до трех месяцев, рассматривал дела обвиняемых по религиозным подозрениям. Большинство из них освобождались при условии высылки из Парижа под поручительство праведных католиков. Боден же был выпущен только по постановлению от 23 августа 1570 г. Было ли это обусловлено желанием наказать человека, подозреваемого в инакомыслии, но поведение которого было безупречным в рамках закона, или столь длительное заключение было связано с желанием нескольких влиятельных персон защитить мыслителя тюремным заключением от более серьезных опасностей, угрожавших его жизни, пока в 1570 г. не был заключен Сен-Жерменский мир, дававший полную амнистию гугенотам? Этими людьми могли быть генеральный прокурор Парижа Ги дю Фор де Пибрак, знавший Бодена еще по Тулузе и ставший склонным к терпимости после казни собственного брата по обвинению в ереси в 1565 г., и Кри-стофль де Ту, первый президент парламента Парижа, которому Боден посвятит в 1580 г. свой трактат «Демономания колдунов». Скорее всего, верна вторая версия, которую подтверждает тот факт, что столь длительное заключение никогда и никем официально не упоминалось и никак не повлияло на карьеру Бодена.

В 1571 г. он уже был докладчиком в государственном совете и советником Франциска, герцога Алансонского 29, который возглавлял партию недовольных, именуемую также «политики» (такой [344] ругательной кличкой наградили эту партию современники). Отсутствие религиозного рвения у Бодена вызывало по меньшей мере недоумение, а то и прямые подозрения. Поэтому неудивительно, что в ночь святого Варфоломея он едва спасся от верной гибели то ли бегством через окно собственного дома, то ли, по другой версии, спрятавшись у своего друга Де Ту. В 1573 г. Боден входил в состав делегации в Меце, которая вела переговоры с польскими послами о вступлении на польский престол герцога Анжуйского (будущего короля Франции Генриха III). Огромную роль в выборах Генриха Анжуйского на польский престол сыграл Блез Монлюк, отдавший военной службе пятьдесят лет и проделавший за это время путь до маршала Франции. Монлюк, участник Итальянских походов и религиозных войн, в последние годы своей жизни впал в немилость. В подражание «запискам Юлия Цезаря» он оставил воспоминания о своей жизни и рассказал о событиях, участником которых он был. У него Боден учился осторожности и проворству. Благодаря этим качествам своего характера Бодену удалось участвовать в пятнадцати посольствах и получить покровительство Пибрака. Способности к ведению дипломатических переговоров определили место Бодена и в списке свиты, которая должна была сопровождать Генриха Валуа в Польшу 30. При этом Боден продолжал оставаться в числе приближенных герцога Алансонского и связывал с ним многие свои планы. Очевидно, Боден был замешан в заговоре недовольных, за организацию которого казнили людей из ближайшего окружения герцога – Лa-Моля и пьемонтского дворянина Коконаса 31. Боден, видимо, вел серьезные переговоры о помощи заговорщикам со стороны Англии. Его имя фигурировало в списке участников заговора, но он не понес никакого наказания только потому, что расследование этого дела было поручено Кристофлю де Ту. В 1574 г. на французский престол, тайно бежав из Польши и прихватив всю королевскую казну, вступил Генрих III. Несмотря на близость ко двору Франциска Алансонского (теперь герцога Анжуйского), Боден был хорошо принят новым королем, который наслаждался эрудицией ученого. 25 ноября 1576 г. по рекомендации Пибрака, организатора Академии дворца 32, Боден участвовал в философских дебатах, организованных за круглым королевским столом. Боден надеялся донести до короля идеи абсолютизма и суверенитета, изложенные в его трактате «Шесть книг о государстве», изданном в 1576 г. и посвященном Ги дю Фору сеньору де Пибраку 33, при прямом и непосредственном участии которого происходило избрание польским королем Генриха, когда последний обещал соблюдать веротерпимость и гарантировал свободное сосуществование различных религиозных учений. Боден хотел указать всем этим новому королю путь разрешения религиозного и политического кризиса во Франции. Генрих III, оценивший Бодена как мыслителя, отказался использовать его в своих государственных делах как политика. Вероятно, Генрих не доверял Бодену, имя которого было занесено в список королевы-матери, где перечислялись самые зловредные и опасные для Франции люди. В 1576 г. Боден представлял третье [345] сословие округа Вермандуа на Блуасских Генеральных Штатах. В своих выступлениях он отстаивал принцип веротерпимости и принцип неотчуждаемости земель королевского домена.

14 января 1577 г. монахи кармелитского монастыря в Париже, в котором когда-то состоял Боден, предъявили ему обвинение в отказе от обета 34. Считают, что это была организованная акция, направленная на то, чтобы заставить замолчать лидера оппозиционной депутации Вермандуа. В результате Боден, с одной стороны, приобрел широкую известность, а с другой – лишился королевской благосклонности, не получив обещанного ему поста докладчика Палаты прошений. Ему не оставалось ничего другого, как отойти от большой политики и уехать в Лан, где еще 25 февраля 1576 г. Боден заключил брачный контракт с Франсуазой Труяр, которая в сентябре 1569 г. стала вдовой Клода Беяра, контролера королевских владений в Вермандуа 35. Боден познакомился с этой женщиной через ее брата Николя Труяра, который, как и сам Боден, был адвокатом парламента Парижа, кстати не принесшим ни одной клятвы на верность католицизму. В 1575 г. Николя Труяр вступил в права владения должностью королевского прокурора судебного округа Вермандуа и юрисдикции Лана, которую в 1587 г. после его смерти унаследовал Боден. От этого брака у Бодена было трое детей – два сына и дочь. Мальчики умерли в детском возрасте, а девочка «впала в слабоумие». Боден тяжело переживал эту трагедию. Он и его жена делали все возможное, чтобы пробудить спящий разум своей дочери, но их труды были напрасны – болезнь прогрессировала. Жюльета, не будучи в браке, умерла в 24 года 36. Таким образом, прямых наследников у Бодена не осталось.

Став мужем Франсуазы Труяр, автор «Метода легкого познания истории» нашел в семье своего шурина поддержку, что побудило его, потерявшего возможность обрести благополучие благодаря Генриху III, сделать карьеру при герцоге Франциске Анжуйском, который, встав во главе партии недовольных и покинув двор в 1575 г., был на стороне гугенотов во время пятой религиозной войны, содействовал заключению мира в мае 1576 г. в Больи, благодаря чему значительно увеличил собственные владения. Его дом был открыт людям, далеким от католицизма. Там нашли себе приют, например, Бенжамин Жамин, который был постоянным секретарем герцога, несмотря на наличие записи о его аресте в тюремных книгах Консьержери; Мартин Гийо, бывший секретарь суда адмиралтейства, дважды задерживаемый по религиозным обвинениям в 1569 г. и ставший позже «просителем земель для возрастания владений и секретарем герцога». В дальнейшем в состав свиты герцога Анжуйского вошли бывшие заключенные еретики Мишель Темпоне, Клод Бернар, Жан Море 37. Франсуаза Труяр имела близких родственников в свите герцога Анжуйского – своего дядю Августина ле Серье, священника Авраанша; мужа сестры Антуанетты Пьера Обелена, который был адвокатом в Лане, и брата – Клода Труяра. Таким образом, у Бодена было неплохое окружение, что способствовало в достижении [346] его честолюбивых планов. Краткая запись герцога обещала Бодену, названному «советником и магистром по рассмотрению судебных жалоб», судейское звание первого сословия, к которому как известно, относились клирики. Видимо, именно благодаря этой милости он с 1575 по 1580 г. присутствовал более чем на 150 заседаниях судов по обвинению в колдовстве и внимательно изучал материалы судебных разбирательств по этой категории дел, хотя сам он не раз обвинялся в приверженности и распространении еретических учений и в занятиях магией. Этот опыт Боден использовал при написании своего трактата «Демономания колдунов» (1580), который считается самым темным местом, «позорным пятном» в творческом наследии Бодена. Это сочинение пришло на смену печально известному «Молоту ведьм». Отметим, что именно поэтому в сознании многих современных историков имя Бодена ассоциируется с мракобесием средневековья. Очевидно, это произведение объясняется особенностями самой эпохи. «Вера, замкнувшаяся в догме, таит в себе понятие невозможного» 38. Натурфилософия в том виде, в каком она существовала в XVI в., включая в себя и добытые опытом истины, открытые, например, Парацельсом, и сведения о столовращениях и порче, считала все возможным. Нельзя отрицать истинность факта, по мнению Бодена, если он очевиден, хотя и не поддается объяснению. И если явление колдовства невозможно понять, то факт его существования установлен уже три тысячи лет назад. Боден при объяснении колдовства часто использует свои знания по метафизике, алхимии, медицине, физике. Рационалистический подход к миру создал основу для возникновения предрассудков и суеверий на основе реальных фактов. Отсюда проистекала строго регламентированная, подобно точным наукам, магическая практика, которую можно было изучить для того, чтобы управлять сверхъестественным. Это Боден и попытался проделать в своем трактате о демономании.

Занятия Бодена натурфилософией, юриспруденцией, историей, географией, языками шли рука об руку с бурной политической деятельностью. В феврале-апреле 1581 г. он выезжает в Англию в связи с неудачными переговорами о женитьбе Франциска Анжуйского на английской королеве Елизавете Тюдор 39. В том же 1581 г. Боден побывал вместе с герцогом в Нидерландах. Еще в сентябре 1580 г. штаты Северных провинций признали Франциска своим сувереном, подписав договор о помощи с Генрихом III. Боден убеждал не заключать этого соглашения, но безуспешно. В результате сторонниками независимости Северных провинций была предпринята попытка переворота. С февраля 1582 г. Франциск поселился в Антверпене. Осенью 1583 г. герцог Анжуйский потерпел окончательное поражение в Нидерландах и 4 июня 1584 г. скоропостижно скончался по дороге из Антверпена в Париж. Боден начинает терять одного покровителя за другим: в январе 1583 г. умирает Кристофль де Ту, а в мае 1584 г. – Ги дю Фор сеньор де Пибрак. Боден же в 1583 г. возвратился в Лан и стал советником по правовым делам маркиза де Моа, затем Генриха Наваррского в его [347] графстве Марль. В 1587 г. он получил наследственную должность королевского прокурора Лана.

Его правоверность по-прежнему подвергается сомнениям, теперь уже некоторыми лидерами Католической лиги 40. У него проводят обыск по распоряжению генерального прокурора Парижа и предъявляют обвинение в занятиях магией. В июне 1587 г. его допросил генерал-лейтенант Лана и принял решение об освобождении на основе показаний в его пользу нескольких свидетелей, в числе которых были два священника. После смерти Франциска Анжуйского действия Католической лиги стали более активными, так как их подстегивал страх перед возможным вступлением на трон Генриха Бурбона, короля Наварры. В декабре 1588 г. произошло убийство Генриха и Франциска Гизов, после чего лига возглавила войну против Генриха III. Лан должен был выполнить приказ парижского парламента о присоединении к лиге, господство которой установилось в этом городе и продолжалось с 1589 по 1594 г. Боден, будучи сторонником монархии, с одной стороны, с другой – членом партии недовольных, а с третьей – подозреваемым в склонности к протестантизму, попал в затруднительное положение. Он должен был обосновать свой переход на сторону лиги более или менее убедительными для ее членов аргументами и в то же время не отступить от собственных принципов, которые были далеки от политики лигеров. Факт о присоединении Бодена к лиге получил отрицательную оценку у большинства исследователей. Гий Пати считал, что Боден стал членом лиги из-за страха в лучшем случае потерять свою должность, в худшем – жизнь. Бодрияр высказался еще определеннее: «Боден – предатель. Присоединение к лиге противоречило всем его взглядам. Это эпизод, достойный сожаления. Анжерец (так называли Бодена по месту рождения, – М. Б.), всегда бывший сторонником терпимости и рационализма, в данном случае отказался от собственных убеждений» 41. Шовирьи также считал, что Боден пошел против своей совести и все его отношения с лигой обусловливались страхом и строились на предусмотрительности. Может быть, имелись все-таки и другие мотивы, приведшие Бодена к решению стать лигером? Обратимся к воспоминаниям Антуана Ришара, гражданина Лана, жившего там в то же время, что и Боден 42, и к переписке Бодена 1589–1594 гг. – это пять писем, опубликованных Моро-Рейблем 43, и известное «Письмо Жана Бодена другу, написанное в трудные времена». Ришар показывает приспособленчество Бодена и рисует событийную канву его жизни в период правления Католической лиги в Лане в крайне неблагоприятном для него свете.

В то время, когда лига начала войну против Генриха III, Боден был королевским прокурором. Генеральный прокурор Парижа приказал всем местным чиновникам принести клятву верности лиге, и Боден должен был подчиниться этому решению. Свою поддержку Генриха III он оправдывал государственной должностью и дарованными ему королем почестями. Боден писал, что затягивал принесение клятвы лиге, а это [348] было связано с большим риском, и только когда «полк капитана де Бурга был готов войти в город, чтобы убивать, грабить тех, кого называют роялистами, я покинул короля» 44. Боден должен был выбрать свою позицию, при этом отчетливо понимая, что обе стороны не правы. Таким образом, для Бодена, если исключить путь открытой борьбы или бегство из Лана, оставалось одно-единственное решение – признание лиги, что он и сделал. 21 марта 1589 г. он дал клятву верности Католической лиге. В речи, произнесенной на церемонии присяги, Боден настаивал на том, что его главная цель отнюдь не поддержка авторитета Генриха III, но – сохранение королевского имущества, при этом престиж короны он отделял от престижа короля. Рассказ о процедуре принесения клятвы Боденом и основная часть речи содержатся в его «Письме генерал-лейтенанта провинции магистрату Франции», написанном в конце марта 1589 г. Боден обращается к должностному лицу, оказавшемуся в точно такой же ситуации, как и он сам, так же, как он, настроенному и присоединившемуся к лиге в целях борьбы против тиранического правления короля, так как к этому времени, по мнению Бодена, абсолютная наследственная монархия, которая была его идеалом правления, во Франции выродилась в тиранию. Кому было адресовано письмо? В первую очередь в голову приходит имя Барнабе Бриссона. Это был талантливейший юрист, с которым Боден дружил более тридцати лет. Бриссон, как и Боден, поддерживал Генриха III, но после Дня баррикад в мае 1588 г. и бегства короля из Парижа, перешел на сторону лигеров и стал президентом парламента Парижа, сменив на этом посту роялиста д'Арля, которого лигеры отправили в отставку. Письмо открывается замаскированным призывом к восстанию против короля. В отличие от других сторонников лиги, открыто призывавших к борьбе с тираном, Боден все-таки считал, что особа короля священна благодаря титулу. Боден всегда оговаривался в отношении законности бунта против короля. Даже победоносное восстание, по его мнению, может быть расценено как заговор. С другой стороны, в успехе мятежа Боден усматривал знак Божественной воли. Поведение короля, считал он, являлось причиной гибели, несчастий всех его подданных, и оно спровоцировало не просто отдельные выступления недовольных, но настоящую гражданскую войну. Лига же, по мнению Бодена, наказывала Генриха III, и не было другого выбора, кроме как присоединиться к ней. Главная цель этой борьбы состояла в том, чтобы торжество закона стало залогом безопасности каждого отдельного человека и народа в целом. Но в этом случае многие нуждались в защите от неправомерных действий лиги, так же как и от тирана.

Во время церемонии принесения клятвы Боден потребовал справедливого суда и защиты для 25 пленных роялистов, «почти до смерти замученных». Он так упорно настаивал на том, что их вина должна быть доказана законным образом и что они должны иметь право на адвоката, что ему самому пригрозили повешением. Таким образом, Боден действовал как человек, искренне возмущенный преступлениями Генриха III [349] и видевший в лиге орудие Божественного возмездия нечестивому королю. Но при этом он стремился защитить идею справедливой монархии и смягчить политику лигеров в отношении роялистов. Поведение Бодена не было чем-то исключительным, аналогично действовали и многие его современники. Например, блестящий юрист и философ, у которого Боден учился в юности, Гийом дю Вер вместе с Боденом входил в состав свиты Франциска Анжуйского. Дю Вер писал: «Я не вижу сейчас такой цели, ради которой должен пойти на смерть. Хитростью мы можем ослабить и уменьшить количество преступлений. Мир и согласие будут восстановлены благодаря умеренности и беспристрастному поведению законопослушных граждан» 45. 4 апреля 1589 г. Боден приветствовал трех посланцев лиги, которые преследовали роялистов. В своей речи он рассуждал о возможности реставрации правления Генриха III. Будучи хорошим оратором, он произвел такое сильное впечатление на своих слушателей, что в нем заподозрили роялиста, стащили вниз и сильно побили. Иногда этот эпизод представляют как доказательство неискренности Бодена в поддержке лиги. Но в письме от марта 1589 г. Боден обрушивает на Генриха Валуа гневный поток обвинений в тяжких преступлениях. К политическому принципу «Безопасность народа должна гарантироваться выполнением законов монархом» Боден добавил пылкое обоснование Божественной мести тирану. Его представление о Божественном возмездии отличалось от общей тенденции, прослеживаемой в сочинениях лигеров, – обвинить лично Генриха III – «этого Иуду, этого Нерона». Боден обращается к символике чисел: Генрих III, если вести отсчет от Варамунда, 63-й король Франции. 9 умноженное на 7 дает 63 – это критическое число в развитии монархии, чреватое кризисами и переворотами. Наказание выпадает на того, кто подвержен дьявольскому воздействию. Боден верил, что сумасшествие Генриха означало исчезновение Божественного покровительства и освящения короля. В письме были и аргументы религиозного характера против Генриха Наваррского. Это не яростная ненависть к Наваррцу, которую испытывали представители Католической лиги, а скорее продуманные рассуждения по поводу неблагонадежности протестантского лидера.

Итак, до смерти кардинала Карла Бурбона Боден искренне поддерживал лигу, воспринимая ее с политической точки зрения как организацию, возглавляющую движение в целях свержения тирании Генриха III. Но в письме от 1590 г. Боден еще раз подчеркивает, что он никогда не был уверен в законности сопротивления даже самому бесчеловечному и неблагочестивому королю. У членов лиги никогда не было сомнений на этот счет. Кроме того, многие из них воспринимали восстание как крестовый поход против Генриха-еретика. Но Боден обвинял короля не как еретика, а как нечестивого тирана, предавшего Бога. Даже поддерживая лигу, Боден всегда выступал против «сектантской» религиозной войны с целью уничтожить протестантов во Франции. Убийство Генриха III (2 августа 1589 г.), по сути, означало исполнение первоначальных [350] целей Бодена. В письме от 15 августа он радовался убийству тирана как действию, вдохновленному Богом. В последующих письмах нарастали обвинения тирана в национальной катастрофе. Убежденный в том, что Бог вмешивается в дела Франции, Боден снова приветствует войну как орудие Божественного возмездия против людей, несущих зло. В 1589 г. он предрекал семь лет войны (с 1587 г.). Его расчет впоследствии оказался верным.

С 1589 г. слежку за Боденом ведет иезуит Антуан Тулузский, доносы которого привели к тому, что 20 января 1590 г. по приказу представителей лиги у подозрительного католика был проведен обыск. У Бодена нашли несколько запрещенных книг, которые сожгли перед его домом. Также была найдена генеалогия Генриха Наваррского, правда написанная не рукой Бодена, что и помогло ему отделаться сравнительно легко – он был подвергнут кратковременному аресту и после данных им разъяснений отпущен. Генеалогия Генриха Наваррского не случайно оказалась среди бумаг Бодена, найденных при обыске. После того как с исторической сцены сошел Генрих III, Боден оправдывал свое присоединение к лиге поддержкой кардинала Бурбона, законного наследника престола. В письме, написанном в августе 1589 г., Боден интерпретирует Салический закон о преимуществе престолонаследия по степени кровного родства перед первородством. По его мнению, наследовать трон должен был претендент, наиболее близкий к общему предку обоих умерших королей и к боковой ветви, ныне правившей. Он считал Наваррца четырнадцатым коленом по степени родства, идущего от Людовика IX. Кардинал Карл Бурбон (дядя Наваррца) имел тринадцатое колено в степени родства. Боден опроверг принцип чистого первородства, в соответствии с которым Генрих Наваррский представлял своего умершего отца, Антуана Бурбона, старшего брата кардинала, и тем самым подтверждал все свои права на престол по первородству. Таким образом, Боден считал, что претензии Генриха Наваррского уничтожаются правами его дяди, кардинала Бурбона, некоронованного Карла X. Но Боден, как и сам кардинал, понимал, что доводы, приводящие Карла X на престол, неизбежно ставят Генриха Наваррского на ближайшую ступень к нему. И отречение или смерть кардинала делали правомочной коронацию Генриха Наваррского. После смерти кардинала Бурбона наследование Генрихом Наваррским трона было гарантировано законом. При этом Боден не считал приверженность католицизму важнейшей составляющей права на престолонаследие. В этом вопросе взгляды Бодена резко расходились с политикой лиги, которая на Блуасских штатах 1576 г. объявила католическое вероисповедание основным требованием, предъявляемым к наследнику престола. Позднее такие апологеты лиги, как Луи Д'Орлеан, настаивали на том, что даже Салический закон не устраняет барьер, который отделяет от трона безбожника и еретика. Генрих III на смертном одре назначил своим преемником Генриха Наваррского при условии, что тот примет католичество. Для Бодена это завещание Генриха III не играло никакой роли, так как [351] он считал, что корона не передается как частная собственность распоряжением завещателя, а наследуется на основе Салического закона. В письме от 1590 г. он почти открыто заявляет о праве Наваррца наследовать трон, если он признает первенство своего престарелого дяди и перейдет в католическую веру. В 1590 г. кардинал Бурбон умер. В марте 1590 г. Генрих Наваррский обратился в католичество и в 1594 г. был коронован.

После обыска и ареста в 1589 г. Боден не предпринимал никаких публичных действий, которые могли бы скомпрометировать его благонадежность, исключая защиту несправедливо осужденного юноши в 1593 г. Боден выступал его адвокатом и на основе традиционного гражданского права доказал неправомочность действий мэра в отношении этого человека. С 1590 г. в письмах Бодена нет упоминаний ни о престолонаследии, ни о Генрихе Наваррском. Теперь он рассматривает все свои теоретизирования как пустые упражнения в красноречии перед лицом Божественного вмешательства, которое дарует Франции короля по выбору Бога, показывая тщетность любых человеческих попыток занять французский трон воздействием закона или силой. Гражданские же войны он расценивает как наказание и роялистам, и лигерам.

Итак, первоначально Боден считал, что лучшей формой государственного управления является наследственная абсолютная монархия, при этом король получает власть от Бога по праву рождения и только перед его строгим судом несет ответственность. Но восставшая Католическая лига посягнула на королевскую власть. Это было явно противоправное действие, и, по сути, Боден не мог его одобрять. С другой стороны, он должен был выполнить распоряжение генерального прокурора Парижа о подчинении лиге. Кроме того, на основе анализа политики Генриха III Боден приходит к выводу, что его правление по своей форме является тиранией, против которой необходимо бороться. Таким образом королевский прокурор обосновывает законность деятельности лиги и собственное присоединение к ней с политической точки зрения. Боден оправдался перед лигой и с религиозной стороны. Он поддержал борьбу против некатолического короля, хотя на самом деле для него религиозная вера претендента никогда не являлась аргументом в решении вопроса о законности престолонаследия. Но ведь Боден принес, причем дважды, официальную клятву на верность католицизму. Поэтому с этой стороны его поддержка лиги выглядела вполне последовательным шагом. В 1590 г. Боден написал письмо своему другу, в котором главным был ответ на вопрос «почему я стал лигером?» 46, опубликованное, кстати без разрешения на то самого автора, представителями Католической лиги и переиздававшееся только на протяжении 1590 г. пять раз 47. Впервые это письмо было напечатано известным издателем лигеров Шандье в Париже 20 января 1590 г. В нем Боден с потрясающей трезвостью оценил военные, политические шансы на победу лиги или роялистов и на основе чисто рационального анализа пришел к выводу, что сила, а значит и он сам, на стороне лиги. Уроки маршала Монлюка [352] не прошли даром: некоторые уступки официальным властям позволили Бодену сохранить внутреннюю свободу, дававшую право на сомнения, но при этом он оказался вне официальных институтов, которые каждая из политических партий пыталась приспособить к собственной идеологии. Кем же на самом деле был Боден – политиком, роялистом или лигером? Его позиция, скорее всего, была компромиссной и основывалась на принципе веротерпимости. А присоединение к лиге являлось совершенно искренним, потому что, во-первых, Боден мог таким образом открыто бороться с тиранией и, во-вторых, участвуя в этой борьбе, имел возможность смягчить участь тех, кто подвергался преследованиям на религиозной почве. 2 августа 1594 г. Генрих IV вступил в Лан. Ему, победителю, Боден посвятил свой последний трактат «Театр природы». Окончание этого труда датировано 1 марта 1596 г., а завещание – 7 июня 1596 г. Боден умер от чумы, заразившись во время эпидемии. Он был отпет по католическому обряду в церкви францисканцев в Лане и похоронен в монастыре кордильеров.

Такова биография Бодена, одного из многих французов, переживших полную противоречий эпоху истории Франции, эпоху глубочайших кризисов и потрясений, когда царили непредсказуемость и хаос. Реальная жизнь подтолкнула Бодена к занятиям историей и к поиску законов общественного развития. Именно поэтому им был поставлен вопрос о науке, которая смогла бы открыть эти законы.

Трактат «Метод легкого познания истории»

Жан Боден оставил богатое творческое наследие: «Шесть книг о государстве», «Ответы на «Парадоксы» господина Мальтруа», «Семичастный разговор», «Парадаксон», «Демономания колдунов», «Театр природы». «Methodus ad facilem historiarum cognitionem» был впервые издан в Париже в 1566 г. в типографии Мартина Ле Жёна на латинском языке. В этом издании содержалась выдержка из «Королевской привилегии», в которой фиксировалось единоличное право печатника и книготорговца Парижского университета Мартина Лe Жёна на издание и продажу трактата в течение десяти лет. Второе издание «Метода», с авторскими поправками и уточнениями, было выпущено также Мартином Лe Жёном в его же типографии в 1572 г. Менее чем за сто лет «Метод» переиздавался девять раз: Paris, 1566; Paris, 1572; Basel, 1576 (в первом томе Artis Historicae Penus); Basel, 1579 (также в первом томе дополненного издания Artis Historicae Penus); Heidelberg, 1583; Strasbourg, 1599; Strasbourg, 1607; Geneve, 1610; Amsterdam, 1650. Критическое издание «Метода» на латинском языке было осуществлено в 1951 г., когда Менар издал сборник «Философские труды Бодена», в который вошли три трактата. Он же в 1941 г. опубликовал французский перевод «Метода». В 1945 г. Беатрис Рейнольдс перевела этот трактат на английский язык. В немецком переводе сочинение Бодена было издано доктором Дроузом в конце XIX в. Лучшей публикацией «Метода», на наш взгляд, является прижизненное издание 1572 г. (экземпляр хранится в Научной [353] библиотеке Санкт-Петербургского университета в отделе редких книг и рукописей) и, естественно, критическое издание 1951 г. Именно на этих текстах и основана наша работа по переводу «Метода» Бодена, конечно же, мы хорошо знакомы и со всеми переводами этого трактата на европейские языки. Выбор основан на том, что второе издание трактата (1572) является тщательно выверенным самим автором, ряд опечаток издания 1566 г. исправлены, некоторые места уточнены. А вот в изданиях 1583,1595 гг. появляются новые ошибки и неточности. Критическое издание 1951 г. приводит текст трактата в соответствие с правилами грамматики латинского языка. Единственным его недостатком является полное отсутствие комментариев. Но это в какой-то степени восполняется научной статьей Пьера Менара с характеристикой работ Бодена.

В издании 1572 г., хранящемся в Петербурге, имеется владельческая надпись, предположительно начала XVII в., в которой однозначно указывалось на еврейское происхождение Бодена и на тайно исповедуемый им иудаизм 48. Кроме того, на титульном листе в этом издании изображена типографская марка печатника Ле Жёна, а титульному листу предшествует страница с изображением герба, об атрибуции которого говорить сложно. Мы можем утверждать лишь то, что он позднего происхождения, датируется не раньше середины XVI в. Герб выглядит следующим образом: двухчастный рассеченный (coupe) щит, правая сторона – золото (d'or), левая – черная (de sable) (изображение черно-белое, но о цветовой гамме можно судить по штриховке, которой могут соответствовать цвета, традиционно используемые в гербовых изображениях того времени). В золотом поле – дерево с листьями, в черном поле – поток воды, падающий из правого верхнего угла в левый нижний. Эта деталь косвенно подтверждает благородное происхождение владельца герба. При изображении дерева и потока воды использованы естественные цвета – зеленый, голубой с золотым и черным налетом. Гербовый шлем увенчан гербовой эмблемой: дикий «природный» человек, держащий в правой руке такое же дерево с листьями, что находится в центре правой стороны щита. Можно выдвинуть несколько предположений о владельце этого герба. Теоретически (фактически почти невозможно) он, может быть, был дарован печатнику. Возможно, это герб президента парламента Парижа Жана Тессье, которому посвящен «Метод», тем более что гербовое изображение предшествует посвящению. Наконец, герб мог принадлежать и самому Бодену. В таком случае, учитывая, что анжерец происходил из незнатной семьи портного, встает вопрос: когда и при каких обстоятельствах он стал дворянином? На мысль о получении Боденом каким-то путем дворянства наводит и документ 1566 г., касающийся материального урегулирования его дел с анжерскими родственниками, где в отношении его упоминается словосочетание «благородный магистр» 49.

В издании «Метода» 1572 г. 50 462 страницы. В качестве приложения в свой труд Боден включил сочинение Лукиана из Самосаты «Как [354] следует писать историю» и историческое эссе Дионисия Галикарнасского «Фукидид».

Перевод названия трактата имеет несколько вариантов «Метод для легкого познания истории», «Метод, облегчающий познание истории», «Метод доступного изучения истории», «Метод легкого познания истории». На наш взгляд, наиболее точен с точки зрения правил русского и латинского языка последний вариант, хотя совершенно адекватно смыслу, но с отступлением от латинского оригинала звучало бы название «Метод познания истории, доступный каждому». Вообще же [355] латинский язык Бодена не является образцом ни классической, ни средневековой латыни. В тексте встречается много французских оборотов и сокращений. И хотя Боден писал, что продолжительность жизни любой книги определяется ее содержанием и увлекательной формой повествования, сам он вряд ли может считаться талантливым писателем. Форма, в которую он облекал интереснейшие идеи, очень сложная и [356] значительно затрудняет понимание. В «Методе» много повторений, автор неоднократно возвращается к одной и той же мысли в разные местах (иногда с точностью до запятой цитируя самого себя). Это определяет непоследовательность в изложении материала. Вот почему произведения Бодена были не особенно популярны в XVII в., а XVIII век фактически не знал их. Следуя латинскому оригиналу 1572 г., критическому изданию, а также используя все известные переводы на европейские языки, мы постарались максимально точно воспроизвести смысл текста Бодена, адаптировав его к современному русскому литературному языку и восприятию современного человека. В X главе, содержащей, по сути, список сочинений, которые рекомендует Боден для изучения всемирной и локальных историй, названия произведений даны в том виде, в котором они существовали в XVI в., как их знал или помнил Боден. Соответствия с современными названиями приводятся в примечаниях в том месте, где комментируется цитата Бодена из того или иного сочинения.

Боден указал на исключительное место истории среди других отраслей знания и наделил ее полной самостоятельностью, поставив на службу истории географию, астрономию, математику и другие научные дисциплины, наделяя их лишь вспомогательными функциями при изучении опыта прошлого. Подобный подход был разработан падуанскими натурфилософами еще в XIV в. в отношении медицины, за которой было закреплено ведущее место среди всех естественных наук. В ней использовались знания из биологии, ботаники, анатомии, фармакологии, астрономии и других дисциплин.

Боден обращается к теории и философии истории, ибо он решает вопрос о природе предмета – источника и основы его собственных представлений о мире. К середине XVI в. «практическая» история, имеющая дело с описанием конкретных событий, накопила солидный опыт. Боден же обратился к внутренней критике процесса получения исторического знания, что было закономерно для развития истории в тот период, поднявшейся до ступени рефлексии, дающей науке возможность самообоснования, возможность «посмотреть на себя со стороны». Любая наука определяется предметом ее исследований и методами, с помощью которых осуществляется познавательный процесс. В «Методе» дается узкое и широкое определение термина «история». История в широком смысле, т. е. по форме выражения, есть «правдивое изложение». Боден выделяет три вида истории по объектному признаку: человеческая, естественная и божественная. Тройное деление истории можно проследить и в работах Франческо Патрици 51 и Луи Леруа 52. Патрици, например, выделяет три вида истории: историю мысли, историю слова и историю действий. Трихотомия Патрици касается только человеческой истории, при этом не учитывается ее детерминированность природным и Божественным влиянием. Боден указывает, что тройное деление истории уже отмечено многими учеными мужами. Поэтому себе он отводит на первый взгляд скромную роль – внести порядок и соразмерность в историю, особенно это касается истории дел [357] человеческих, которая так отличается от естественной и божественной не только причинами, но и целями. Естественная история имеет необходимую и постоянную последовательность причин и следствий, человеческая же намного сложнее. Вообще же, считает Боден, человек будет постоянно совершать ошибки, если не будет руководствоваться природой, т. е. естественным порядком. Но при этом и отклонение от божественной истины также ввергает людей во всевозможные грехи и несчастья. Дж. Хупперт 53 в своем исследовании подчеркивает отказ Бодена от теологической интерпретации истории. При этом его главным аргументом является то, что Боден, выделив божественную историю, как бы «освободил» от нее человеческую и естественную. Исследователь утверждает, что закономерности каждой из них рассматриваются Боденом совершенно независимо друг от друга. Человеческая история объясняет поступки человека, живущего в обществе, естественная история изучает скрытые причины тайн природы, а священная постигает совершенство. Истины, которые могут быть открыты в естественной истории, приводят к логически верным и практически необходимым результатам, тогда как события священной истории относятся к сфере духовного, веры и полностью зависят от божественного произвола. По мнению Хупперта, основную причину событий человеческой истории Боден находит в человеческих желаниях, которые очень изменчивы. Поэтому делается вывод, что Боден затруднялся в определении собственно исторических закономерностей в этой области и ставил вопрос о проверке информации, которая используется историками, более надежными источниками, например данными этнологии, географии, астрономии. Это, по Хупперту, уменьшало вероятность хаотических изменений и давало Бодену возможность установить некоторые правила в человеческой истории. На наш взгляд, трихотомия Бодена создавалась не в целях изучения каждого вида истории отдельно, без какой-либо взаимосвязи с другими, что действительно облегчило бы познание, но одновременно упростило и исказило бы представления о человеческой истории, потому что был бы утрачен ее детерминистский характер. Главным при делении истории для Бодена было показать через синтез ее универсализм, ее всеобъемлющую связь с природой и Богом. Специфика в определении объекта и субъекта в каждом виде истории бесспорно есть: в человеческой – это человек и общество, детерминанты – природа и Бог; в естественной – природа, детерминанты –1 человек и Бог; в священной – Бог, Творец мира. Но естественная и священная истории, их законы и смысл существуют, воплощаются и постигаются только в рамках истории человеческой. Люди, наделенные душой и разумом, изучая естественную и человеческую истории, могут лишь приблизиться к пониманию божественного замысла и преклониться перед его величием. На наш взгляд, совершенно очевидно, что одной из черт историографической модели Бодена является теологический монизм.

Характеризуя термин «история» в узком смысле слова, Боден раскрывает многообразное содержание предмета исторических занятий. [358] Он пишет: «Человеческая история – это действия, деятельность (actio) людей, ясно и правдиво описанная в повествованиях о событиях давно минувших». Actio, по Бодену, есть нечто, являющееся целью само по себе. Используется и термин «effectio», т. е. «делание, непосредственное производство, совершение, то, что получается в итоге работы, подобно письму». Боден является новатором и в том, что первым среди мыслителей своего времени выделил в отдельный вид истории математику. Причиной такого отношения к этой науке является то, что, по мнению Бодена, человеческая история развивается на основе гармонической пропорции, а ее изучением занимается именно математика. Таким образом, ставится вопрос о «просчитываемости» ритмов исторического развития.

«Метод легкого познания истории» был первым большим трудом Бодена и именно в нем содержится творческий, исследовательский план, реализуемый им на протяжении всей его жизни. История – человеческая, естественная и священная – была предметом исследований во всех трактатах Бодена, поскольку главное в истории – деятельность, а деятельность есть сама жизнь. На наш взгляд, боденовской логике соответствует деление всех его сочинений на основе трех видов истории, которые он сам предложил: человеческая история – «Ответы на «Парадоксы» господина Мальтруа», «Об универсальном праве», «Парадоксон»; естественная история – «Театр природы»; священная история «Демономания колдунов», «Семичастный разговор». «Метод легкого познания истории» содержит в себе основные подходы к изучению всех видов истории. Поэтому, на наш взгляд, изучение творческого наследия Бодена следует начинать именно с этого произведения.

Текст воспроизведен по изданию: Жан Боден. Метод легкого постижения истории. М. Наука. 2000

© текст - Бобкова М. С. 2000
© сетевая версия - Strori. 2015
© OCR - Андреев-Попович И. 2015
© дизайн - Войтехович А. 2001
© Наука. 2000