Главная   А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Э  Ю  Я  Документы
Реклама:

IV. КОНРАД ВЮРЦБУРГСКИЙ

ПОВЕСТЬ О ЛЮБВИ, ИЛИ ПОВЕСТЬ О СЕРДЦЕ

Я думаю все чаще,
Что страсти настоящей
Теперь на свете нету.
Явлю ее приметы
5 И рыцарям и дамам
В рассказе этом самом,
Чтоб им увидеть образец
Любви высокой двух сердец.
Нам Готфрид Страсбургский внушил: 1 [451]
10 Кто в путь отправиться решил
Стезей любви, пускай хоть раз
Услышит стих или рассказ
О горестях и счастьи
Тех, кто, предавшись страсти,
15 Был рад с утра до ночи
Глядеть друг другу в очи.
И Готфрид правду пишет.
Кто о любви услышит
Рассказ достойный или стих,
20 Тот сам научится из них
Любить глубоко, нежно.
И потому прилежно
Я Вам сложу на совесть
Пленительную повесть,
25 Чтоб воссияла в каждом слове
Победа истинной любови
По изволенью Божью,
Над подлостью и ложью.
Я в этой повести скажу
30 Про рыцаря и госпожу.
Они друг друга полюбили,
Свои сердца и судьбы слили,
Одним живя, одним дыша.
Она и он – одна душа.
35 Все то, что даму огорчало, –
И другу горе причиняло, –
Но нету горше их конца! –
Любовь, наполнив их сердца,
Была такой могучей,
40 Что стала мукой сущей,
Им доставляя боле
Не радости, но боли.
Она их дух своим огнем
Воспламеняла день за днем
45 И покорила власти
Неодолимой страсти.
Язык наш слишком слаб и тощ,
Чтоб передать такую мощь.
И как бы ни был я речист,
50 Не описать, настолько чист
Был рыцарь в помыслах о милой.
Не мог любить с такою силой
Никто другой на свете,
Как два счастливца эти. [452]
55 Вам надо знать при этом,
Что были под запретом
Свиданья любящей четы,
И были тщетны их мечты,
Когда влекла их вновь и вновь
60 Друг к другу пылкая любовь.
Суть и причина этих мук,
В том, что у дамы был супруг,
Он даму ревностно стерег,
И рыцарь вылечить не мог
65 Сердечные недуги
В объятиях подруги.
Он чахнуть начал оттого
И сердце бедное его
Пылало к ней любовью
70 И истекало кровью.
Он так от страсти изнемог,
Что от супруги скрыть не мог
Глубокого страданья,
Везде искал свиданья
75 С прекрасной дамою своей
И горько жаловался ей,
Что потерял души покой.
Неосторожностью такой
Навлек влюбленный вскоре
80 На них другое горе:
Вдобавок к прежним бедам,
Супруг за ними следом
Ходил, удвоив свой надзор
И понял с некоторых пор,
85 Что обе птахи эти
Любви попали в сети
И сохнут друг по другу.
Достойному супругу
Не сладко было, и, скорбя,
90 Он так подумал про себя:
"Коль я с жены глаза спущу,
Себе я после не прощу, –
Она меня ославит
И горе мне доставит
95 С прекрасным рыцарем вдвоем.
Но я поставлю на своем.
Мне надо грешницу спасти,
Ее за море увезти,
Чтоб рыцаря сердечный пыл [453]
100 Пока в разлуке поостыл,
И ей ответная любовь
Не волновала больше кровь.
Все говорят, и опыт учит,
Что скоро страсть тому наскучит,
105 Кого с любимым строгий рок
Разъединил на долгий срок.
А я, что сею, – то пожну.
Свою красавицу-жену
Я увезу к Господню гробу,
110 Чтоб о любви забыли оба,
Она и тот, кто ей так мил,
Прекрасный рыцарь, полный сил".
Итак, решил ревнивый муж
Пресечь влеченье этих душ,
115 Кого любовь сроднила
И никакая сила
Уж не могла бы развести.
Желая честь свою спасти,
Супруг собрался вскоре
120 Отправиться за море,
Чтоб и жене поехать с ним
В пречистый град Ерусалим.
Узнал возлюбленный о том,
Любви снедаемый огнем,
125 И принял он решенье
Отплыть без промедленья
В чужую землю, даме вслед,
Надумав, что во цвете лет
Он будет взят могилой,
130 Коль не пойдет за милой.
Он у любви под игом
Привык к своим веригам
И ради Дамы был готов
Не только что покинуть кров,
135 Но всем клинкам подставить грудь.
Вот почему он рвался в путь.
И так как стоил он похвал
И добродетелью сиял,
Зачлась его заслуга:
140 Тайком пришла подруга,
Прекрасна, царственна собой,
Сказала: "Друг и милый мой,
Супруг решил, ты знаешь это,
Со мной на край уехать света. [454]
145 Чтоб разлучить вернее нас.
Но ты исполни мой наказ
С тебе присущей добротой
И этот умысел расстрой.
Во имя истинной любви
150 Ты сам за море уплыви,
Чтоб я могла остаться здесь.
И мой совет пойми и взвесь.
Когда известно мужу станет,
Что чуждый край тебя так манит,
155 Он не захочет уезжать,
Оставит нас подозревать
В любви, чернящей его брак,
И про себя рассудит так:
"Была бы у моей жены
160 Передо мной хоть тень вины,
Так рыцарь доблестный едва ль
Уехал бы в такую даль".
Тут сердце б у него смягчилось
И он сменил бы гнев на милость.
165 Не сетуй, что недолгий срок
Ты будешь от меня далек,
Дождись, чтоб смолкнула сперва
О нас идущая молва.
Когда ты выдержишь искус,
170 Тебя сладчайший Иисус
Вернет из-за моря ко мне,
И счастлив будешь ты вполне
Со мной, когда утихнет глас
Людей, злословящих о нас.
175 Творцу пожалуюсь я слезно,
Зачем должны на свете розно
Мы жить, друг друга так любя,
Как ты – меня, а я – тебя,
И страсть скрывать в своей груди!
180 Мой милый друг, теперь иди.
Возьми вот этот перстенек,
Любви и верности залог,
Ведь он напомнить сможет,
Что горе меня гложет
185 И без тебя мне свет не мил.
И что бы жребий ни сулил,
Тебя всегда и всюду
Любить и помнить буду.
В Святую землю твой отъезд [455]
190 Мне сердце мукою изъест.
Моим устам теперь даруй
Любовный, сладкий поцелуй,
А там исполни мой совет".
"Охотно, – был его ответ, –
195 Хоть сердце друга сжалось, –
И чтоб со мной ни сталось,
Я рад ваш выполнить приказ.
В тенетах страсти я завяз
Рассудком, сердцем и душой,
200 Я стал ваш раб, ваш крепостной.
Позвольте мне теперь идти,
Сказав последнее прости,
И знайте, лучшая из жен,
Что я любовью истомлен
205 И оттого, что вас люблю,
Я муку горькую терплю,
Душой и телом стражду
И вас настолько жажду,
Что не могу осилить страха
210 Пред тем, что стану горстью праха,
В разлуке раньше я истаю,
Чем счастье встречи испытаю".
К концу беседа подошла
Про их сердечные дела
215 И тайные страданья.
Друг друга на прощанье
Влюбленные в печали
Так крепко обнимали,
Что горечь их объятья
220 Не в силах описать я.
Соблазны радостей земных
В то время умерли для них,
Не обольщали больше дух,
И поцелуев жар потух,
225 Не обжигал усталых
Их губ, как роза алых.
На все услады прежних лет
Наложен ими был запрет.
Отдав поклон родной земле,
230 На первом встречном корабле
Уплыл отважный рыцарь вдаль.
И так гнала его печаль,
Что он в земной юдоли
Не чаял счастья боле [456]
235 И сам отныне не желал.
И, видно, Бог предначертал
Чтоб он на берег вышел
И вскоре там услышал
О милой Даме разговор.
240 Тоска влюбленного с тех пор
Еще сильней терзала,
Вонзая в сердце жало.
И злой тоской томимый,
Он думал о любимой,
245 Ее любви желая.
Вся боль его былая
Вдруг ожила на новый лад.
Он свету солнца был не рад.
Так горлинка, нежна, чиста,
250 Бежит цветущего куста,
Садится на засохший сук,
Когда ее покинул друг.
С такой упорной силой
Он тосковал о милой,
255 Что начал таять словно воск.
Тоска, проникнув через мозг,
Грозила душу побороть,
Терзая дух, сжигая плоть,
Вконец изранив сердце,
260 Пытала страстотерпца.
И с уст его бывало
Одна мольба слетала:
"Благословенна Дама будь,
Чья прелесть мне терзает грудь
265 И ранит сердце без ножа.
Возлюбленная госпожа,
Как ваша сладостная власть
Меня заставила припасть
К такой горчайшей чаше?
270 Как совершенства ваши
Меня язвят, и чем я грешен?
Не буду вами я утешен,
Тогда я смерти обречен".
Так горько жаловался он,
275 А мука рыцаря все длилась
И сердце от любви томилось,
Пока он не попал в тиски
Такой снедающей тоски,
Что жить ему не стало мочи. [457]
280 Он так терзался дни и ночи,
Что самый вид его являл
Ту боль, что он в груди скрывал.
Он знал, что смерть его близка,
Что изведет его тоска,
285 И, свой предвидя смертный час,
Слуге последний дал наказ:
«Мой друг, ты верность мне хранишь,
Теперь слова мои услышь.
Я знаю на свою беду,
290 Что скоро в вечность отойду,
Прекрасной Дамы не виня,
Что насмерть ранила меня
И обрекла на злую долю.
А ты мою исполни волю:
295 В тот час неотвратимый,
Когда из-за любимой
Земное кончу бытие,
Пусть сердце вырежут мое.
По мне печаль свою уйми.
300 Его, кровавое, возьми
Натри сильней бальзамом,
Чтоб на года тем самым
Его от тленья уберечь.
Но я свою не кончил речь.
305 Еще ларец из злата,
Украшенный богато
Ты изготовить прикажи
И сердце мертвое вложи
В ларец, и опусти на дно
310 Кольцо любимой заодно.
Их вместе с ларчик спрятав,
Закрыв и запечатав,
Свези прекрасной Даме,
Чтоб убедились сами,
315 Глаза красавицы желанной,
Какой я был измучен раной.
У ней так много доброты,
Так помыслы ее чисты,
И верность неизменна,
320 Что дамой несомненно
Большое горе овладеет,
Когда она уразумеет,
Как я из-за нее страдал.
Исполни то, что я сказал, [458]
325 Лишь испущу последний вздох,
А мне пускай поможет Бог.
К нему взываю я: ‘Творец,
Оплот всех любящих сердец,
Несчастного помилуй,
330 А даме сердца милой
Пошли своею властью
Лишь радости и счастье"».
Так горько жаловался он
И оборвал последний стон,
335 Земные кончив муки.
Слуга, ломая руки,
Его ослушаться не смел.
Он сердце вырезать велел
И выполнив достойно
340 Все, что просил покойный
Его хозяин дорогой,
Любимый преданным слугой,
Не осушая горьких слез,
Он сердце мертвое повез,
345 Как долг велел печальный,
В тот самый замок дальний,
Где Дама рыцаря ждала,
Чья прелесть в гроб его свела.
Когда измученный гонец
350 Был близко замка наконец,
Жена прекрасная, скорбя,
Сидела дома у себя,
В то время, как ее супруг
Занять надумал свой досуг
355 Охотой соколиной.
Он ехал луговиной
И ненароком повстречал
Слугу, что с ларчиком скакал.
Непоправимая беда
360 Постигла юношу тогда.
Решил хозяин: "Всадник тот
Известье важное везет,
Его послал влюбленный
К моей жене законной.
365 Но я посланца догоню".
И рыцарь шпоры дал коню.
Он новость выпытать хотел
И очень скоро углядел
Хитро украшенный ларец. [459]
370 В нем вез красавице гонец
Кольцо и сердце. На беду
Держал он ларчик на виду,
В дорогу выехав, простак
Его привесил на кушак.
375 Гонца супруг остановил
И, поздоровавшись, спросил:
"Откуда, малый, скачешь,
Что в ларчике ты прячешь?"
Ответил преданный слуга:
380 "В ларце – вещица, дорога,
Хотя и не велика".
"А ну-ка, покажи-ка!" –
Прикрикнул рыцарь на слугу.
"Увольте, сударь, не могу,
385 Лишь тот, к кому держу я путь
Под крышку вправе заглянуть".
"Раз ты упрямишься, мой милый,
Так ларчик отниму я силой –
И посмотрю, что там за вещь", –
390 Ревнивец впился словно клещ.
Не смог слуга исполнить долга,
Боролся рыцарь с ним не долго,
И сорвала его рука
Заветный ларчик с кушака.
395 Супруг красавицы как тать
Сломал на ларчике печать,
Он сердце мертвое узрел
И перстень, что на дне блестел.
По ним ревнивец заключил,
400 Что юный рыцарь опочил,
А их как знак прощальный
Послал подруге дальней.
Сказал гонцу обидчик так:
"Не бойся, я тебе не враг,
405 Ты можешь ехать по добру,
Но сердце с перстнем я беру" –
И с тем дорогою прямой
Супруг отправился домой.
А дома повара позвал
410 И приготовить приказал
Из сердца блюдо на обед,
Какого не было и нет.
И сделал он такое
Отменное жаркое, [460]
415 Потратив рвение и труд,
Что ни одно из тонких блюд,
Манящих запахом приправ
Из благородных пряных трав
С гвоздикою и перцем
420 Не шло в сравненье с сердцем.
Супруг в осуществленье
Задуманного мщенья
К столу с красавицею сел
И яство ей подать велел.
425 Жене почтительно служа,
Сказал он сладко: "Госпожа, –
В душе пылая злобой, –
Вот кушанье, попробуй!
Его одна ты съесть должна,
430 Делить тут нечего, жена".
И верная подруга
Вкусила сердце друга,
Не разгадав подвох и месть,
Не зная, что пришлось ей съесть.
435 И та злосчастная еда
Была ей сладостна тогда,
Как ни одно из редких блюд,
Что ей вкушать случалось тут.
Свершилось злое дело.
440 Лишь дама сердце съела,
Не мог хозяин утерпеть,
Спросил: "Понравилась ли снедь?
Хоть мяса было здесь не много,
Но не суди за это строго,
445 Мне мнится, до скончанья дней
Еды не сыщешь ты вкусней".
"Мой милый муж, еде другой,
Хотя бы самой дорогой,
Так рада я не буду,
450 Как лакомому блюду,
Что я сегодня съела вмиг.
Оно, попавши на язык,
Как чистый сахар тает
И душу услаждает.
455 Всем яствам яство эта снедь!
Но что я ела, мне ответь,
Ручную живность или дичь?
Мне это хочется постичь".
Супруг ответил ей: "Поверь, [461]
460 ручной и дикий этот зверь,
То и другое вместе,
Клянусь тебе по чести.
Он был печалью приручен
И всех утех дичился он.
465 Разгадка этого проста:
Ты сердцем рыцаря сыта,
Что о тебе болело,
Знай, что его ты съела.
Поверь тому, что я скажу:
470 В свою влюбленный госпожу
Все дни до гробовой доски,
Твой рыцарь умер от тоски
И приказал перед концом
Послать возлюбленной с гонцом
475 Кольцо и сердце в знак того,
Что смерть похитила его".
Жену при этой вести,
Как гром сразил на месте,
Похолодело сердце вмиг,
480 Стал, как у мертвой, бледен лик.
Она с безмолвною мольбой
Простерла руки пред собой,
Что были лилии белей,
И горлом кровь пошла у ней.
485 Убита горем и стыдом,
Произнесла она с трудом:
"Коль сердца мне пришлось вкусить,
Что так могло меня любить
И для меня лишь билось,
490 Я вот на что решилась:
Что сахар чистый или мед
Отныне не возьму я в рот,
И никакое блюдо
Отныне есть не буду.
495 Святой Господь на небеси,
Меня от этого спаси,
Чтоб после пищи столь благой
Не осквернить уста другой.
И если рыцарь милый
500 Взят навсегда могилой,
Мне крохи не позволит съесть
Отныне преданность и честь.
Я изойду тоскою страстной
По нем, кто для меня, несчастной, [462]
505 Испепелил себя дотла,
И я б изменницей была,
Забыв по прихоти беспечной,
Что этот рыцарь безупречный
Мне сердце мертвое послал.
510 Увы, он больше не дышал,
Когда я жизнью наслаждалась!
Нельзя, чтоб это продолжалось,
Чтоб я без милого жила,
Когда сокрыла смерти мгла
515 Того, кто послужил мне верно".
Так стало тяжко ей, так скверно,
Что дама от сердечной муки
Сцепила в исступленьи руки,
А сердце от тоски зашлось,
520 В груди ее разорвалось.
И так она скончалась
И с другом поквиталась
В свои последние часы,
Уравновесивши весы,
525 Где верность рыцаря лежала,
Что ей одной принадлежала.
И за служенье отплатила
Она любовью до могилы.
Пусть мне споспешествует Бог,
530 Чтоб я красно и складно мог
Поведать всем единоверцам
О том, что приключилось с сердцем.
На этом повести конец 2.
Да устыдит того Творец,
535 кто дал Жене такую снедь,
Что ей осталось умереть.
Потрясена безбожным делом,
Ее душа рассталась с телом.
Мне бесконечно жаль бедняжку,
540 Я не могу забыть, как тяжко
Мужлан супругу оскорбил
И что над нею учинил. [463]


Комментарии

См. нашу статью в Приложениях.

Перевод по изданию: Konrad von Wurzburg. Kleinere Dichtungen / Hrsg. v. E. Schroder, 1959.

1. Нам Готфрид Страсбургский внушил... – Ссылка на авторитет Готфрида Страсбургского, прославленного автора немецкого «Тристана», имеет либо очень общий смысл, либо связана с эпизодом его романа, в котором Тристан поет бретонское лэ о "господине Гуруне" на сюжет "съеденного сердца" (см. аналогичный эпизод из "Тристана" Тома, раздел II данного Дополнения). На основании этих строк авторство самой повести некоторые рукописи приписывают самому Готфриду.

2. На этом повести конец. – В одной из шести рукописей повести наличествует более пространная концовка, однако подлинность ее вызывает сомнения. В ней имеется, впрочем, фрагмент, в котором поэт называет свое имя и который может принадлежать самому Конраду фон Вюрцбургу.