ДМИТРИЙ ЯНЧЕВЕЦКИЙ

У СТЕН НЕДВИЖНОГО КИТАЯ

ТРЕТЬЯ ЧАСТЬ

Мукден

И ли фу жень чжай
Фэй синь фу е
Ли бу шань е
И дэ фу жень чжай
Чжун синь юэ
Эр чэнь фу е

Если покорять людей силою,
а не покорять сердцем
сила их не свяжет.
Если покорять людей добром,
они будут радоваться от сердца это будет
искренняя покорность.

Мэнцзы. [507]

В Южной Манчжурии

День Тезоименитства Царицы Марии Феодоровны — 22-ое июля- был днем замечательных совпадений в истории русских военных действий 1900 года. В один и тот-же день — в Тяньцзине русские и союзные войска начали решительное наступление на Бэйцан и Пекин; в Северной Манчжурии русские заняли Айгунь, а в Южной Манчжурии русские бомбардировали и взяли Инкоу. [508]

Говоря о порте Инкоу, называемом иностранцами обыкновенно Ньючжуаном, англо-китайские и англо-японские газеты очень часто замечают, что Россия коварно и самовольно захватила договорный порт и официально обещавшись возвратить его Китаю при утверждении в нем законного порядка вещей, повидимому, “забыла о своем обещании”.

Хотя со времени занятия Россией Инкоу прошло 2 года, однако, едва ли хоть одна иностранная газета станет утверждать, что всеми ожидаемый и лелеемый законный порядок вещей в Китае уже утвержден или может быть так скоро достигнут. Пока-же в городах внутреннего Китая находится хоть один солдат иностранных экспедиционных или оккупационных корпусов, для России не представляется конечно никаких оснований выводить свои войска из Инкоу, который не только имеет огромное военно-стратегическое значение для Манчжурии, но и является одним из конечных пунктов выстроенной нами Китайской Восточной железной дороги.

Кроме того иностранные газеты вероятно недостаточно осведомлены относительно того, что благодаря быстрому занятию Инкоу Россией, не только порядок не был нарушен в этом порту, вследствие чего международная торговля могла беспрепятственно продолжаться, но и сами иностранцы, живущие в этом городе и напуганные действиями боксеров и китайских властей, просили русского консула А. Н. Островерхова о скорейшем занятии Инкоу Россией.

После падения Тяньцзина 30 июня 1900 года, часть китайских войск отступила по направлению к Бэйцану, где и укрепилась, а другая часть вместе с боксерами ушла в Лутай и Шанхайгуань, откуда стала угрожать Инкоу.

Боксеры, свирепствовавшие по всей Манчжурии, в большом количестве вошли в китайский квартал Инкоу и возбуждали китайское население против иностранцев.

К половине июля положение дел в порту стало весьма тревожным. Иностранное население охранялось русской охранной стражей полковника Мищенко, канонерской лодкой “Отважный”, которой командовал капитан 2 ранга Клапье-де-Колонг, и двумя японскими канонерками.

13-го июля полковник Мищенко вышел на рекогносцировку пути в Гайчжоу (Кайджоу), по которому должны были бежать китайские войска, разбитые нами в Сюньечене (Синьючен). Встретив [509] на пути китайскую импань, Мищенко потребовал выдачи оружия. Так как китайский командир отказался выдать оружие, то Мищенко приказал бомбардировать импань, из которой китайские солдаты бежали в китайскую часть Инкоу.

Первое столкновение с китайскими регулярными войсками возле Инкоу вызвало панику среди населения. Тысячи китайцев стали выселяться на джонках. Китайские солдаты, бежавшие в город, начали его грабить и только благодаря энергичным мерам, принятым даотаем, грабежи были прекращены.

Китайские военные власти потребовали подкреплений, которые в тот-же день пришли в Инкоу из Тяньчжуантая и Эрдагоу. Нападения со стороны китайских солдат или со стороны боксеров на иностранный участок можно было ожидать ежеминутно. Железная дорога, соединяющая Инкоу с Дашицяо (Ташичао) и Порт-Артуром, была испорчена китайцами. Наконец, был уничтожен и телеграф, и Ньючжуан оказался совершенно отрезан от сообщения с Артуром.

Положение иностранцев стало еще более опасно, когда подполковник Карпенко, стоявший в русском поселке с 2 ротами 7 Вост. Сиб. Стр. полка и 2 орудиями, был вызван в Ташичао, где произошло вооруженное столкновение отряда полковника Домбровского, командира 11 Вост. Сиб. Стр. полка, с китайскими войсками.

Встревоженные положением вещей иностранные консула явились к русскому консулу Островерхову и выразили просьбу, чтобы русские немедленно приняли решительные меры и охранили город от нападения китайцев. На вопрос А. Островерхова, не будут ли они иметь что либо против, если русские войска войдут в Инкоу, все консула ответили, что не только ничего не имеют против, но даже просят об этом.

А. Н. Островерхов и командир “Отважного” Клапье-де-Колонг решили немедленно отправить в Порт-Артуре миноносец, на котором поехал секретарь русского консульства X. П. Кристи с донесениями в вице-адмиралу Е. И. Алексееву о необходимости принять экстренные меры.

У берегов Желтого моря русские войска в то время уже дрались на два фронта: в Чжилийской провинции, под начальством генерала Линевича, и в самой южной оконечности Южной Манчжурии — на Ляодуне, под начальством генерала Флейшера и полковников Домбровского и Мищенко. Порт-Артур, как [510] центральный и опорный стратегический пункт, нуждался в особой охране.

Хотя для такого большого боевого фаса русских войск было недостаточно, однако, адмирал Е. И. Алексеев решил помочь Ньючжуану и отправил туда еще канонерку и десант, которые прибыли в назначенный пункт 17-го июля. [511]

Занятие Инкоу Россией

22 Июля

Положение в Инкоу стало еще тревожнее.

Китайский даотай, управлявший портом, не постеснялся вывесить на улицах города подложную прокламацию Мукденского цзянцзюня, в которой народ призывался к изгнанию и истреблению иностранцев. Даотай уже давно получил эту прокламацию против иностранцев, но не решался показать ее народу. На улицах появились и другие прокламации, которые возвещали об избиении иностранцев, причем головы их оценивались в 25 лан, но головы русских были оценены в 50 лан, т.е. 70 рублей. Это для русских могло быть даже лестно.

Для охраны иностранной части города была построена баррикада, возле которой поставлены русские часовые. Китайцы выстроили напротив свою баррикаду и поставили в разных местах своих часовых. Число китайских солдат в городе было увеличено до 2 тысяч.

17 июля даотай разослал консулам письмо, для обсуждения которого было назначено заседание консулов. Даотай сообщил, [512] что согласно приказанию Мукденского цзянцзюня он должен войти в соглашение с консулами и потребовать, чтобы иностранцы не производили никаких военных действий ближе 30 ли (15 верст) от города. Это обозначало, что русские должны были удалить из Ньючжуана свои войска и военные суда. К счастью, в тот же

день пришли на нашей канонерской лодке “Гремящий” войска и одна рота стрелков 7-го полка была поставлена для охраны иностранного участка.

Об охране и безопасности города более всего хлопотал японский консул Танабе. Из этого, а также из других фактов можно вывести заключение, что, в случае если бы русские вовремя не подали военной помощи Инкоу, этим делом занялись бы японцы и прислали бы свои войска из Японии для занятия этого порта, с которым они ведут большие коммерческие дела. [513]

22-го июля европейская часть Инкоу была неожиданно встревожена выстрелами боксеров и китайских солдат, которые в числе около 2 тысяч человек решились сделать нападение на иностранцев.

К счастью, благодаря тому, что русские войска вовремя прибыли из Дашицяо (Ташичао), атака китайцев была быстро отражена. В деле принимали участие: 4 роты, полубатарея, казаки, охранная стража и морской десант с “Отважного” и “Гремящего”, под командою лейтенанта Плена, — всего около 1000 человек. Военными действиями командовал генерал Флейшер.

Наши потери были ничтожны: 3 ранены и 1 контужен.

Городской вал и форты, с которых китайцы пытались обстреливать европейцев, были бомбардированы нашими канонерками “Отважный” и “Гремящий”. Обе японские канонерки не принимали участия в бомбардировке, но выслали свой десант для охраны своего консульства и прилегающей части города.

К вечеру даотай, китайские власти и все солдаты и боксеры (из них было перебито несколько десятков человек) бежали. Наши войска заняли город, поставили свои караулы и подняли военный флаг над китайской морской таможней.

23-го июля, на рассвете на крейсере 2 р. “Забияка” в Инкоу прибыл главный начальник Квантунской области вице-адмирал Алексеев.

Три недели перед тем, когда был взят Тяньцзин, адмирал Алексеев, совместно с другими союзными командирами, вводил гражданское управление, порядок и спокойствие в китайских кварталах занятого союзниками города.

Та-же задача предстояла адмиралу в Инкоу, но только здесь вопрос весьма усложнялся дипломатическими затруднениями, ввиду того что Инкоу представляет открытый и договорный порт, занимая который Россия должна была действовать на свой риск, имея дело с международными трактатами, ревниво настроенными иностранными консулами и англо-китайской морской таможней.

Однако, все затруднения были искусно устранены.

Прежде всего адмирал Алексеев издал к китайским жителям успокоительную прокламацию, в которой приглашал их вернуться к мирным занятиям и оказывать содействие русским властям.

К иностранным консулам адмирал Алексеев обратился с циркулярным письмом, в котором сообщал, что занятие [514] русскими Инкоу имеет исключительно временный характер, причем адмиралом было дано уверение, что права иностранцев ни в чем не будут нарушены.

Это письмо произвело самое лучшее впечатление на всех консулов, которые успокоились относительно дальнейших намерений России в Инкоу, сообщили, что доведут до сведения своих правительств наши заявления и обещали оказывать полное содействие временному русскому управлению в Инкоу. [515]

Русское градоначальство в Инкоу

Когда по приказу генерала Флейшера над китайской таможней был спущен китайский флаг и поднят русский, английский консул выразил свой протест заявляя, что таможенное здание есть частная собственность английского подданного сэра Роберта Гарта, вследствие чего он находит, что русский флаг поднят незаконно. Так как прекращение деятельности таможни совершенно не могло входить в наши интересы, которые напротив требовали сохранения самых дружественных отношений с иностранцами в Инкоу, то адмирал Алексеев обратился к заведующему таможней комиссару Баура с письмом, в котором просил его попрежнему управлять таможней, так как русские власти не намерены входить в ее внутреннее устройство и распорядки и желают, чтобы дела в ней велись как и раньше. Ввиду бегства даотая, который имел право контроля над денежной отчетностью таможни, адмирал признал справедливым, чтобы было назначено специальное [516] русское лицо, которое приняло бы на себя эти функции даотая, со званием товарища комиссара — “co-commissioner”.

Таможенный комиссар г. Баура не согласился сразу на русские предложения и ответил, что он желает представлять отчетность непосредственно временному управлению Инкоу и кроме того окончательные инструкции он должен получить от своего таможенного начальства в Шанхае.

Адмирал Алексеев поручил своему дипломатическому чиновнику И. Я. Коростовцу лично переговорить с г. Баура и подробно выяснить, что русские нисколько не покушаются ни на дела таможни, ни на ее внутреннюю организацию, но желают, чтобы она как можно скорее возобновила свою деятельность. Г. Коростовец указал, какие выгоды может иметь таможня, если она не приостановит своих дел при новом русском управлении и так удачно повел переговоры, что г. Баура принял все наши предложения. Впоследствии главное управление англо-китайских [517] таможен в Пекине вполне одобрило г. Баура за то, что Инкоуская таможня не прекратила своей деятельности, и признало русский образ действий совершенно целесообразным и правильным.

Вопрос о русском флаге над англо-китайской таможней был улажен также удачно. Адмирал Алексеев поручил разъяснить, что так как русские временно заместили бежавшие китайские власти, то они тем самым имеют полное право спустить китайский флаг с таможни, являющейся китайским казенным учреждением и поднять русский флаг и что этим нисколько не затронуты частные права собственности английского подданного Сэра Р. Гарта.

Английский консул и таможенный комиссар нашли эти объяснения совершенно правильными — и русский таможенный флаг развевается над таможней поныне.

Когда в 1895 году, в войне с Китаем, японцы заняли Инкоу, они первым долгом упразднили англо-китайскую императорскую морскую таможню, назначили своих чиновников японцев и сами собирали пошлины с китайцев и судов, посещающих Инкоуский порт.

Хотя Россия и не объявляла войны Китаю, но силою обстоятельств она была вынуждена занять Инкоу для охраны жизни и имущества своих и иностранных подданных. Россия, по праву войны, могла поступить с Инкоу также, как поступили японцы, и ввести русскую таможню с русскими чиновниками.

Не желая возбуждать конфликта с иностранцами и прерывать деятельность таможни с одной стороны, а с другой желая подтвердить принцип временного занятия порта, адмирал Алексеев признал необходимым сохранить китайскую императорскую таможню в полном ее объеме и правах, причем он вошел в соглашение с г. Баура, что следующие требования России будут соблюдены: 1) отчетность таможни будет контролироваться русским чиновником; 2) комиссар и все служащие в таможне подчиняются русской власти; 3) функции бывшего Хайгуаньского банка, имевшего дела с таможней, будут возложены на отделение Русско-Китайского банка в Инкоу, в котором в качестве депозита будут храниться доходы таможни.

Представителем и для контроля со стороны России — для китайской императорской таможни был назначен г. Шмидт, один из чиновников Русско-Китайского банка.

В Инкоу существовала туземная таможня, управлявшаяся [518] китайскими чиновниками и взимавшая пошлины с джонок (ластовый сбор) и с товаров. Так как все эти чиновники бежали во главе с даотаем, то адмирал Алексеев возложил на русских чиновников сбор пошлин с китайских судов, каковые сборы были обращены в средства русского инкоуского градоначальства.

Одновременно с устройством таможенных вопросов, имевших международное значение, адмирал Алексеев энергично взялся за утверждение в Инкоу временного русского управления, которое обеспечивало бы мир, порядок и безопасность всем жителям и оберегало-бы русские интересы на этой окраине.

Насколько быстро велись работы по составлению проекта инкоуского управления, можно в достаточной степени судить по тому, что 27 июля, через 4 дня после занятия Россией Инкоу, адмирал Алексеев утвердил: “Положение о временном Императорском Российском управлении портом Ньючжуан-Инкоу”, выработанное А. Н. Островерховым и И. Я. Коростовцем.

Новое управление получило наименование градоначальства.

Во главе управления портом поставлен градоначальник, назначаемый главным начальником Квантунской области и утверждаемый Высочайшей властью.

При градоначальнике образован совет, в качестве совещательного органа, в состав коего входят: комендант, представитель консульского корпуса, представитель иностранных торговых фирм, представитель китайских торговых палат, таможенный комиссар (от китайской морской таможни) и заведующий санитарной частью.

Для выяснения нужд городского и торгового населения при градоначальнике образована дума из представителей местного купечества.

Для заведывания отдельными отраслями управления назначены:

1) Полициймейстер. 2) Податной инспектор и казначей. 3) Городской судья. 4) Заведующий санитарной частью и 5) переводчики.

Находящиеся в городе войска состоят в ведении коменданта, на которого, кроме того, возлагается охрана города и обезличение правильного торгового движения сухим путем и по реке Ляохэ.

Градоначальнику предоставлено право издавать обязательные постановления, облагать туземцев налогами и сборами, распоряжаться движимым и недвижимым имуществом, принадлежавшим Китайскому правительству, утверждать расходование сумм, [520] отпущенных или поступающих на содержание управления и благоустройства города и сноситься с иностранными представителями.

Для поддержания порядка на реке Ляохэ и среди китайских джонок назначена брандвахта, в составе офицера и нижних чинов, которым вменено в обязанность не допускать в город джонок с оружием, китайскими солдатами и военными припасами. Податной инспектор (он же казначей) занимается сбором с Китайского населения как обычных налогов и податей, так и тех, которые могут быть вновь установлены градоначальником.

Судебная часть вверена русскому городскому судье и иностранным консулам на следующих основаниях:

Дела между русскими, китайцами и иностранцами, не имеющими здесь своих консульских представителей, а также дела, возникающие по обвинению полицией, разбираются — городским судьей, который руководится кодексом смешанных судов в Китае.

Дела между иностранцами, имеющими в Инкоу своих консулов, разбираются соответствующими консулами.

Дела по обвинению иностранцев китайцами разбираются подлежащими консулами.

Дела по обвинению китайцев иностранцами разбираются — городским судьею.

Китайцы, обвиняемые в тяжких уголовных преступлениях, грабежах, военной контрабанде и пр., подлежат ведению военного суда. Все начальники отдельных отраслей управления назначаются и увольняются главным начальником Квантунской области.

Иностранцы и китайцы могут быть приглашаемы на службу градоначальником. Средствами градоначальства являются доходы от сборов с китайцев и доходы китайского отделения морской таможни, ведающего сборами с китайских джонок и товаров.

Адмирал Алексеев назначил градоначальником Инкоу русского консула, незадолго перед тем прибывшего в этот город — A. H. Островерхова.

Выбор оказался в высшей степени удачен и оправдал не только надежды и доверие русских, но и иностранного населения, которое было чрезвычайно встревожено необыкновенными событиями, разразившимися над Инкоу. Знание новых языков, знакомство с местными условиями и прекрасные отношения, ранее существовавшие между иностранцами и г. Островерховым, давали ему возможность справляться с трудной задачей — первого русского градоначальника в международном договорном порте, имеющем [521] “открытые двери”. А. Островерхов управлял городом 15 месяцев. Его преемником был назначен капитан II р. Эбергард.

Приказом адмирала Алексеева командир канонерской лодки “Отважный” капитан 2 р. Клапье-де-Колонг был назначен комендантом порта Инкоу. Благодаря его дипломатическому такту, стойкости и энергии в действиях, русские интересы в Инкоу нашли в лице кап. Колонга ревностного поборника. Он сумел поддерживать наилучшие отношения не только с иностранцами, но и с китайцами, которые оказали разные почести капитану Клапье, при его отъезде из Инкоу.

На почетном шелковом знамени китайцы вышили следующую надпись в честь отъезжавшего коменданта:

“Великого Русского Царя — начальнику сил морских, сухопутных, пушечных и лошадиных: ваше строгое приказание облагодетельствовало много бедного народа”.

Когда китайцы услышали и увидели, что русские вносят в Инкоу, брошенный китайскими властями, определенное управление и твердый порядок, они стали успокаиваться и снова возвращаться в свои покинутые фанзы. По Ляохэ и с моря стали снова прибывать джонки с товарами. К русской власти китайцы сразу стали относиться с полным доверием и даже начали просить, чтобы к их домам и магазинам ставились русские караулы, за что они хотели платить особое вознаграждение.

Первым полицеймейстером Инкоу был назначен штабс-капитан Пересвет-Солтан, занявший затем должность правителя канцелярии градоначальника. Затем полицеймейстером этого порта состоял поручик Стравинский.

Для сохранения порядка и безопасности в городе была образована полиция из 75 стрелков, из которых один старший. Кроме того назначены четыре околоточных надзирателя.

Так как подобная охрана была бы недостаточна для города, занимающего до 4 кв. верст и имеющего многочисленное население [522] (до 100 тысяч жителей летом), то полициймейстер Стравинский образовал особую китайскую милицию, содержимую на счет местных купцов. Милиция теперь состоит из 200 пеших и 30 конных охранников, вооруженных разным старым китайским оружием, достаточным против китайских воров и грабителей.

Кроме того, в интересах безопасности, китайцам было воспрещено гулять по улицам с 9 часов вечера и до рассвета.

Еще в первые дни пребывания адмирала Алексеева в Инкоу, к нему явилась депутация из китайских богатых купцов и знатных горожан, которые принесли ему благодарность китайского населения за водворение порядка в брошенном властями городе и просили на будущее время покровительства и охраны.

В течение года китайцы имели много случаев убедиться, что русская власть умеет не только быстро брать города, но и вносить в них порядок, суд, расправу и давать надлежащую поддержку и защиту интересам трудового населения.

По приказанию адмирала Алексеева экспедиция подполковника Генке и лейтенанта Козлянинова спустилась вниз по реке Ляохэ, рассеяла гнездо речных разбойников-хунхузов и привела караван, состоявший из нескольких тысяч китайских джонок с товарами. Борьба с речными хунхузами ведется до сих пор. Можно считать, что главные хунхузские конторы, облагавшие своею данью джонки по реке Ляохэ — ныне уже уничтожены.

Другим вниманием русской власти к нуждам туземцев — было понижение пошлин. Когда при морской таможне было образовано русско-китайское отделение для сбора пошлин с китайских джонок, то пошлины взимались согласно тарифу морской таможни. Оказалось, что этот тариф по некоторым статьям выше тарифа, установленного для джонок китайскими властями, хотя в сумме пошлины, собиравшиеся даотаем, были гораздо выше, так как китайские чиновники вообще собирали налоги хищнически и нередко увеличивали их произвольными поборами. Весною 1900 года китайские купцы обратились с ходатайством к русским властям о понижении пошлин до уровня китайского “даотайского” тарифа.

По представлению финансового комиссара Квантунской области И. Н. Протасьева, адмирал Алексеев приказал, чтобы со всех ввозных и вывозных товаров пошлины взимались по прежнему китайскому тарифу.

Неудивительно, что китайцы, живущие в Инкоу и получающие большие доходы от пребывания русских, ценят русское управление [523] городом и подносят русским разные почетные зонтики, знамена и пр., — и не слышно, чтобы они мечтали о скором возвращении в Инкоу бежавших китайских мандаринов.

Говоря о культурной деятельности русских в Инкоу, необходимо отметить плодотворные труды двух лиц, последовательно занимавших должность городского судьи в Инкоу — капитана А. Н. Разумовского и капитана А. Д. Дабовского, которые с честью носили имя русского судьи и содействовали поддержанию порядка, согласия и добрых отношений между русскими, иностранцами и китайцами в этом порту.

Следует также упомянуть, что энергией местных русских военных властей при управлении 1 Вост. Сиб. Стр. бригады была воздвигнута первая православная церковь в Инкоу — в бывшей китайской кумирне.

Одновременно с военным занятием Южной Манчжурии шло и научное ознакомление с краем. Ныне в степях, городах и дебрях Манчжурии работают русские военные топографы и нередко под выстрелами хунхузов составляют карту трех великих провинций Манчжурии: Мукденской, Гиринской и Хэйлунцзянской. Лейтенант Л. Л. Козлянинов, который, будучи командиром миноносца № 208, уже изучал реку Ляохэ в 1900 г., весною следующего года проехал на джонках эту реку от города Тунцзякоу, у границ Монголии, мимо Телина, до ее устья и несмотря на тяжелые условия путешествия, весенние дожди, холода и ветры, не стесняясь присутствием больших отрядов хунхузов, которые постоянно тревожили джоночные караваны, он сделал гидрографическую съемку реки, определил астрономически 38 пунктов и производил попутно речной промер.

В июне 1901 г., приказанием адмирала Алексеева лейт. Козлянинов был назначен командиром парохода “Самсон” и получил приказание как можно выше подняться по реке Ляохе. 27 [524] июня устье реки Хунхэ, впадающей в Ляохэ, на 130 верст выше Инкоу, впервые увидело русское паровое судно, пришедшее под Андреевским флагом. Подходя к реке Хунхэ лейт. Козлянинов встретил скопище хунхузов, открыл огонь и быстро рассеял их. 10 хунхузов и их 3 лошади были убиты. Остальные бежали. Таким образом, “Самсон” был первым судном, которое углубилось так далеко внутрь страны, без карт и лоцманов, исключая карты, составленной самим же Козляниновым.

В течение навигации 1901 года “Самсон” несколько раз подымался по Ляохэ и охранял на реке порядок и свободное движение джонок. Гидрографический труд лейтенанта Козлянинова осветил великую реку Ляо — важнейшую торгово-политическую и стратегическую водную артерию Южной Манчжурии.

С 1 января 1901 года русская таможня (русско-китайское отделение морской таможни) подчинена ведению финансового комиссара в Порт-Артуре И. Н. Протасьева.

Русская таможня была организована по образцу морских таможен в Китае, устройство которых является наиболее соответствующим требованиям местной весьма своеобразной торговли, благодаря чему за первый отчетный год русская таможня в Инкоу всего собрала 395,049 рублей.

Вся эта сумма обращена в доходы градоначальства, благодаря чему расходы по содержанию русской администрации в Инкоу были покрыты вполне.

Если бы Россия заняла в 1900 году и Китайскую морскую таможню, т.е. сделала то, что сделала Япония в 1895 г., то Инкоу давал бы России ежегодного дохода около 1.400,000 руб. За два года Инкоу так обрусел под русским управлением и русские так много сделали для его благосостояния, что возвращение его Китаю было бы равносильно потере целого русского города и миллионного порта, являющегося торгово-политическим ключом в Манчжурию. [525]

Тонку—Шанхайгуань

13 Сентября

Возвращаясь из Тяньцзина в Порт-Артур, я снова приехал по железной дороге в Тонку. Здесь, в тылу действующей международной армии русские и другие союзники трудились не меньше, чем в авангарде — в Тяньцзине и Пекине. В устье Пэйхо ежедневно совершалась весьма важная и трудная работа по доставлению войск, боевых припасов и продовольствия с военных и коммерческих судов на рейде — в Тонку и далее на театр военных действий. Благодаря неизменному волнению на рейде Таку, благодаря бару в устье реки, постоянным отливам, приливам и сильным ветрам, эта переправа с моря на берег требовала очень много трудов, забот и бдительности. Хозяевами положения в Таку все время были русские, благодаря тому что комендантом Таку был назначен по выбору адмиралов союзной эскадры адмирал Веселаго, которому пришлось вынести на себе все это тяжелое и сложное дело организации десантов — в самое горячее боевое время, в течение июня и июля 1900 года, и в таком важном стратегическом пункте, каковым является устье Пэйхо-Таку. [526] Адмирал Веселаго был, кроме того, назначен начальником отряда судов всех союзных держав в реке Пэйхо.

Вступив в комендантство над Таку, адмирал Веселаго прежде всего озаботился приведением укреплений Таку в боевую готовность, что представляло большие затруднения, вследствие того что большинство орудий на фортах было подбито. Для целей перевозки десантов адмирал Веселаго воспользовался буксирными пароходами, а также найденными в Тонку железными баржами, выброшенными на берег ветром. По приказанию адмирала эти суда были исправлены, что дало возможность перевозить не только русские войска, но и десанты союзников, которые неоднократно обращались к содействию русского адмирала.

Китайское адмиралтейство в Тонку, захваченное русскими, было спасено от разграбления и приведено в полный порядок. Русские морские власти возобновили в адмиралтействе работы, которые стали производиться нашими командами и бывшими китайскими мастеровыми. Китайцам за работу выдавался рис, захваченный нами в Тонку. Как во время военных действий, так и впоследствии это адмиралтейство служило большим подспорьем для русских и иностранных военных судов, выполняя для них различные работы.

По распоряжению русского коменданта, наши лодки “Бобр” и “Сивуч” и две германские лодки обстреляли китайскую импань, находившуюся в 1 1/2 верстах от Тонку и вооруженную 15 орудиями. Германский десант под командою капитана 2 р. Поль взял импань, уничтожил орудия и захватил другую импань, в которой китайцы хранили более 10,000 ящиков пороха и около 1000 ящиков пироксилина и динамита. Так как соседство такого огромного количества взрывчатых материалов было чрезвычайно опасно для фортов и станции Тонку, то командиру “Манджура” капитану 2 р. Эбергардту было поручено уничтожить эти запасы. Это трудное дело было выполнено в 10 дней.

Таким же образом, по распоряжению адмирала Веселаго английский контр-миноносец “Fame”, имевший наименьшую осадку среди других судов соединенного отряда, уничтожил форт Коку, расположенный в 12 верстах выше по Пэйхо и своими орудиями мешавший беспрепятственному движению по реке между Тонку и Тяньцзином.

Местность вокруг Тонку была долгое время неспокойна. В окрестных деревнях бродили вооруженные отряды боксеров и [527] китайских солдат. До начала июля все военные суда, стоявшие в устье Пэйхо, днем и ночью были готовы к бою, а люди по ночам спали у орудий не раздеваясь, ожидая нечаянного нападения.

27 июля начальник нашей Тихоокеанской эскадры вице-адмирал Гильтебрандт, по случаю своей болезни, уехал в Россию и заместителем его в командовании эскадрой был назначен адмирал Веселаго. Комендантом Таку был временно назначен капитан 1 ранга Доможиров, который продолжал поддерживать с иностранцами такие же дружественные отношения, какие были установлены его предшественником. Комендантским штаб-офицером при адмирале Веселаго состоял лейтенант Балкашин.

Полное прекращение военных действий в устье реки Пэйхо последовало со времени взятия крепости Бэйтан.

* * *

После занятия Лутая, генерал Церпицкий вместе со своим отрядом вернулся обратно в Бэйтан.

11 сентября генерал Церпицкий снова двинулся в поход, по направлению к Лутаю, с целью занять китайскую железную дорогу Тонку—Шанхайгуань—Инкоу. В южной своей части, около Тонку, дорога была наполовину разрушена боксерами, но дальше на север и путь и подвижной состав были в целости. Кроме того представлялось чрезвычайно важным заблаговременно захватить расположенные вдоль дороги богатые угольные копи, для того чтобы китайцы не успели их разрушить.

Отряд вовремя пришел в Сиугочжань и находящиеся здесь копи каменного угля были спасены. На станции железной дороги оказался поезд, на который были живо посажены три роты 6 Вост. Сиб. Стр. полка. Капитан 6 полка Коссовский и поручик Васмундт повели поезд. С этими ротами генерал Церпицкий и командир 6-го полка полковник Манаев немедленно двинулись по железной дороге на станцию Таньшань, где находились огромные железнодорожные мастерские. Ночью в пяти верстах от Таньшаня поезд наскочил на пустые платформы и, потерпел [528] крушение. Наши стрелки отделались ушибами, высадились из вагонов и пошли дальше походом. В Таньшане была оставлена полурота для охраны поезда и воинских вещей.

По дороге стрелки имели перестрелку с китайцами. Ночью отряд Церпицкого подошел к Таньшаню и сейчас-же овладел станцией, всеми мастерскими и депо с 26 локомотивами и 300 вагонов. Все китайцы, служившие на этой станции, бежали. На следующее утро генерал Церпицкий приказал стрелкам исправить путь, испорченный накануне крушением поезда.

14 сентября в Таньшань прибыл в поезде весь отряд генерала Церпицкого, состоявший из 4 рот 6-го полка, 3 рот 7-го полка, 7 орудий и казаков — Верхнеудинцев и Читинцев.

В тот же день генерал Церпицкий получил от коменданта крепости Шанхайгуань письмо, в котором китайский комендант выражал свою покорность и соглашался на все условия сдачи крепости Шанхайгуань русским.

Получив такое письмо о сдаче, начальник отряда решил немедленно двинуться в Шанхайгуань.

15 сентября русский отряд был посажен на два поезда и снова тронулся в путь. На станциях Кайпин и Гуе русские захватили копи с богатейшими залежами угля.

Всего русские захватили: 30 локомотивов, сотни вагонов и открытых платформ, великолепные мастерские, склады, депо, десятки тысяч шпал и рельс, несколько миллионов пудов каменного угля и всю железную дорогу от Тонку до Шанхайгуаня.

19 Сентября

В то время как генерал Церпицкий быстро и неутомимо подвигался вдоль железной дороги к Шанхайгуаню, на рейде Таку совет адмиралов международной эскадры обсуждал вопрос о занятии Шанхайгуаня морскими силами — со стороны моря.

Адмиралы постановили отправить 19 сентября к Шанхайгуаню военные суда разных наций и ночью штурмовать Шанхайгуаньские форты, если китайцы отвергнут ультиматум и не сдадут фортов добровольно. [529]

Защищенный со стороны моря минными заграждениями и прекрасными фортами с новейшими орудиями, Шанхайгуань представлялся сильной крепостью и взять его было бы еще труднее, чем форты Таку, если бы китайцы пожелали оказать сопротивление. Поэтому против Шанхайгуаня была двинута сильная международная эскадра.

Желая всюду быть первыми, а главное — желая перехитрить русских, англичане завели особые переговоры с комендантом Шанхайгуаня, отдельно от всех союзных адмиралов, предлагая ему сдать Шанхайгуань Англии.

Хотя комендант еще 14 сентября сдал вверенную ему крепость генералу Церпицкому, однако, получив такое любезное предложение от англичан, он поспешил исполнить также их желание, остроумно сдавая свою крепость во второй раз.

19 сентября рано утром одно английское военное вестовое судно подошло к Шанхайгуаню. Англичане высадились на берег, подняли свой флаг на одном из фортов и отправились занимать станцию железной дороги — главную цель их тайной высадки, но... [530] неожиданно встретили два поезда, которые быстро катили к станции битком набитые русскими солдатами, кричавшими ура.

Это был отряд генерала Церпицкого, который предупредил англичан.

Стрелки вылезли из вагонов, живо заняли станцию и все мастерские и водрузили над станцией русский флаг. Вся дорога от Тонку до Шанхайгуаня была в руках русских.

В тот же день вечером к Шанхайгуаню прибыл из Порт-Артура десантный отряд, предназначенный для занятия фортов и города. Десант состоял из 15-го и 16-го полков 4-ой Стрелковой Железной бригады, только что прибывшей из Одессы, полуроты Квантунских сапер, 4 орудий, полусотни Верхнеудинцев и 3 команд морских минеров и сигнальщиков. Отрядом командовал начальник 4-ой Стрелковой бригады генерал-майор Волков.

Войска были размещены на крейсерах Добровольного Флота “Москва” и “Орел” и на пароходах Китайской Восточной железной дороги “Гирин” и “Проспер”. Отряд конвоировался крейсером 1 р. “Россия”.

На рейде перед Шанхайгуанем уже стояло около 40 военных судов России и других союзных держав. На фортах были подняты международные флаги. В 1 час ночи на шлюпках нашей эскадры начали свозить русский десант на берег. Через четыре часа 3200 человек нашего десанта, в полной боевой готовности, были уже доставлены на берег. На другой день была перевезена артиллерия, кавалерия и обоз. Всеми операциями высадки, произведенной в блестящем порядке и в кратчайшее время, руководил новый начальник нашей Тихоокеанской эскадры вице-адмирал Скрыдлов.

Нашими войсками была без замедления занята вся железная дорога от Шанхайгуаня до Цзиньчжоуфу и далее до Инкоу. Чины 1-го Уссурийского Железнодорожного батальона сейчас-же приступили к исправлению железнодорожного пути на всем протяжении и к устройству правильного движения поездов.

К октябрю 1900 года вся китайская железнодорожная линия, охватывающая Север Печилийского залива, от Инкоу до Цзиньчжоуфу, Шанхайгуаня, Тонку и далее внутрь страны — до Тяньцзина и Янцуня, всего на протяжении около 600 верст принадлежала России и находилась в заведывании чинов Уссурийского батальона. [531]

Линия Янцунь—Тяньцзин—Шанхайгуань была Россией вскоре безвозмездно передана германцам, которые передали ее антличанам.

Линия Шанхайгуань—Цзиньчжоуфу—Инкоу находилась в ведении и владении России два года. Чины Уссурийского батальона восстановили путь, местами выстроили новое полотно, соорудили большой деревянный мост через реку Далинхэ, завели аккуратное движение поездов и привели дорогу в такой блестящий вид, что вскоре можно было ездить сплошным железнодорожным путем от Порт-Артура до Пекина.

24 сентября 1902 года, на основании договора 26 марта того же года, Шанхайгуаньская линия была возвращена Россией Китаю.

Ныне, с окончанием постройки Манчжурской железной дороги, эта линия вошла в величайшую железнодорожную цепь, связывающую Пекин с Петербургом непрерывными звеньями рельс. [532]

Поход на Мукден

Летом 1900 года вся Манчжурия была охвачена восстанием боксеров. Манчжурская железная дорога, строившаяся с величайшими трудами русскими инженерами, на половину разрушена. Главный центральный пункт дороги Харбин был осажден китайцами. Строители Южного отделения дороги, оказавшиеся в самом очаге мятежа, спасались бегством под охраною казаков Охранной стражи. Одни, преследуемые китайцами, бежали на север — в Харбин; другие на юг — в Порт-Артур; третьи на восток — в Корею. Отступавшие инженеры, техники и различные железнодорожные служащие, вместе с женщинами и детьми, мужественно отбивались от китайцев. Большая часть их спаслась. Инженер Верховский и около 20 железнодорожных служащих из числа спасавшихся погибли во время отступления. Раненых, убитых и пропавших казаков Охранной стражи, а также всех русских, пропавших без вести в Южной Манчжурии, около 150 чел. [534]

1 июля китайцы неожиданно начали бомбардировку Благовещенска из города Сахалина, находящегося на противоположном берегу Амура. Бомбардировка продолжалась с перерывами три недели и нанесла ничтожные повреждения Благовещенску, так как китайцы стреляли из старых ружей и пушек. Жителей Благовещенска, раненых и убитых китайскими выстрелами, насчитывается не более 10 человек. Но китайцам эта бомбардировка стоила дорого, так как окрестные китайские селения и город Сахалин были сожжены в наказание, а китайцы, жившие в Благовещенске и соседних деревнях, изгнаны и переправлены через Амур. Во время этой переправы довольно много китайцев потонуло.

22 июля нашими войсками был взят город Айгунь. Боевой колонной в этом деле командовал генерал-лейтенант Суботич, бывший начальник Квантунского полуострова.

Летом и осенью в Северную Манчжурию были двинуты различные русские военные отряды, под общим начальством генерал-лейтенанта Гродекова, для освобождения Харбина, занятия главных областных городов Цицикара и Гирина и для успокоения страны.

14 августа генерал Суботич прибыл в Порт-Артур и, по Высочайшему повелению, назначенный начальником Южно-Манчжурского отряда, немедленно приступил к организации похода на Мукден.

Пока столица Манчжурии оставалась в руках китайских войск и боксеров, уже рассеянных в Чжилийской провинции, но еще не утративших своей силы и влияния в Манчжурии, — на прочное восстановление мира, порядка и законности в стране, граничащей с Россией на протяжении около 9000 верст, было мало надежды.

Поэтому на отряд генерала Суботича была возложена задача — возможно скорее занять столицу Манчжурии, рассеять китайские войска и восстановить в стране спокойствие, законную власть и мирную деятельность.

Так как Манчжурия и без того была потрясена мятежом и неистовствами боксеров, сожжением и разорением многих богатых городов и деревень, особенно в северных областях, опустошенных во время военных действий, — то согласно Высочайшему повелению, генерал Суботич поставил своею целью совершить [535] поход на Мукден в самое короткое время, предохраняя страну от разорения.

В этом смысле, перед выступлением в поход, им были изданы в Порт-Артуре следующие два приказа.

Приказ от 5 сентября:

“Войска Южно-Манчжурского отряда! На нашу долю выпала завидная честь нанести решительный удар мятежным китайским ополчениям, сосредоточившимся в городе Мукдене и в возведенных около него укреплениях.

“Опыт недавних боев под Айгунем, Хайларом, Цицикаром, Тяньцзином и Пекином указал, что китайские войска, несмотря на свою многочисленность и современное отличного качества оружие, не могут противостоять дружному натиску дисциплинированного и твердо руководимого русского воинства, проникнутого высоким понятием о долге перед Царем и Отечеством и сознанием воинской чести.

“Послушные воле нашего обожаемого Государя Императора, мы с твердой верой в Бога и успех русского оружия выступаем в поход.

“Цель наших действий — самый решительный разгром враждебных, сопротивляющихся нам, мятежных китайских войск и умиротворение края, мирное население которого само страдает от своих-же мятежников.

“Помните, что полную уверенность в успех при предстоящих нам боевых столкновениях надо строить не на недостатках только неприятеля, а на строгом, неуклонном поддержании всеми начальниками дисциплины и порядка в своих частях, разумном и точном выполнении указанных уставами и опытом всех мер охранения на месте, в походе и в бою.

“Указанную старшим начальником боевую задачу должно неуклонно и самоотверженно доводить до конца, памятуя, что китайцы, любящие прибегать к обманам, вероломству и засадам, решительной атаки не выдерживают, а при нападениях, встретив спокойное, упорное сопротивление, очень быстро теряют весь свой пыл и обращаются в бегство.

“Глубоко верю, что все чины отряда напрягут все силы для наилучшего достижения поставленной нам свыше цели и оправдают надежды, возлагаемые на нас Государем и Россией.

“Громя и рассеивая сопротивляющиеся нам китайские войска и мятежников, вверенный мне отряд должен быть в то-же [536] время оплотом мирному населению от каких бы то ни было обид и разорения, а справедливым ласковым обращением с жителями способствовать скорейшему умиротворению края, что составляет особенное желание и повеление Великого Государя”.

Приказ от 6 сентября:

“Войскам вверенного мне отряда предписываю к неуклонному и точному исполнению Высочайшего Государя Императора указания, преподанного мне депешами Военного министра, о том, чтобы как мирные жители, так и личная их всякого рода собственность в стране, где предстоит действовать отряду, оставались неприкосновенными.

“Вменяю в непременную обязанность всем начальникам отдельных частей, под личной тяжкой ответственностью по законам военного времени, следить за тем, чтобы подчиненные им части, без особого на то моего приказания, отнюдь не были вводимы внутрь мирных населенных китайских городов и деревень, а ровно неосторожным обращением с огнем не причинили-бы пожаров”.

Начальником штаба Южно-Манчжурского отряда был назначен полковник Генерального Штаба Артамонов, известный русский деятель в Абиссинии. [537]

Отряд генерала Суботича

12 Сентября

Начальник Южно-Манчжурского отряда генерал-лейтенант Суботич 8-го сентября прибыл морем в Инкоу и в тот же день направился по железной дороге в Хайчен, где были собраны следующие войска его отряда:

1-й В.-С. Стрелковый полк. 2-й В.-С. Стр. полк. 11-й В.-С. Стр. полк. 1 батальон 15-го В.-С. Стр. полка. 14-й Стрелк. полк. 2 роты Охранной стражи. 1 мортирная батарея В.-С. Артиллерийского дивизиона. 3-я батарея 2-й B.-C. Артиллерийской бригады. 2 сотни Охранной стражи и полсотня 5-й сотни 1-го Верхнеудинского полка. 1-я Забайкальская Казачья батарея. Квантунская Саперная рота и половина 3-го Летучего парка. Всего: 47 рот, 28 орудий, 2 1/2 сотни и 1/2 парка.

С этими силами был предположен поход на Мукден. Для охраны тыла и сообщений были оставлены следующие части: в Инкоу — 3 роты 3-го В.-С. Стр. полка; 4 орудия 2-й батареи 1-й В.-С. Арт. бригады; 1/2 5-й сотни 1-го Нерчинского полка. [538]

В форту Ляохэ — 4 легких орудия и 2 пулемета.

В Кайчжоу — 1 рота 3-го В.-С. Стр. полка и 4 орудия 1-й В.-С. Артил. бригады.

В Сеньючене: полурота 3-го В.-С. Стрелкового полка.

В Хайчене и по этапам оставлен 2-й В.-С. Стрелковый полк, в котором после тяжелого похода на Пекин около 500 нижних чинов переболели дизентерией. Храбрый командир полка полковник Модль, отличившийся со своими ротами при занятии Бэйцана, Янцуня и Пекина, был назначен комендантом Хайчена и начальником этапной линии. 15-й Стрелковый полк и 2 роты 14-го Стрелкового полка оставлены по этапам.

Хайчен, как и все китайские города, обнесен старыми кирпичными стенами, имеет квадратную форму, около 2 верст в длину и ширину. Этот город был важным торговым пунктом между Инкоу и Ляояном. В 4 верстах от города находится уничтоженная летом боксерами станция железной дороги, от которой теперь видны одне стены и обломки. В то время станция Хайчен являлась конечным пунктом движения поездов Манчжурской жел. дороги от Порт-Артура (около 300 верст). Далее дорога была разрушена.

По прибытии в Хайчен начальник отряда генерал Суботич приказал сейчас же своим войскам готовиться в поход. При этом была принята весьма целесообразная мера, облегчившая солдатам трудности похода и содействовавшая тому, что боевой переход в 110 верст от Хайчена до Мукдена был сделан в 7 дней. Именно, каждому солдату кроме ружья, патронов и ружейных принадлежностей, было приказано взять с собою только шинель, две смены белья, походную палатку и котелок для варки пищи. Остальные же тяжелые вещи: мундир, шаровары и сапоги — оставлены временно в Хайчене, в особом складе. Двуколки, которые везли мундирную одежду, освободились благодаря этой мере и были употреблены для более быстрой подвозки продовольствия войскам.

Пока готовились к походу, было получено известие от китайцев, что Мукденский Цзянцзюнь передал командование над Манчжурскими регулярными войсками, бывшими под его начальством, генералу Шоу. 6,000 человек этих войск, обученных германскими инструкторами, стояли в так называемом Старом Ньючжуане, в составе пехоты, кавалерии и артиллерии, в расстоянии около 25 верст от Хайчена. Главные силы, в [540] количестве 14,000 чел., стояли в Хайсяньцзюне. 2,000 чел. стояли по реке Ляохэ, в Циньчжуаньтае, откуда они скоро ушли.

Первым делом наших войск было занятие Ньючжуана. По приказанию начальника отряда генерал-майор Флейшер выступил для занятия этого города 10 сентября, с следующими силами: 1, 3 и 11 В.-С. Стр. полки, 1 батарея В.-С. С. дивизиона, 2 орудия 1 Казачьей батареи, 4 и 5 сотни 1 Верх. каз. полка и полроты Квант. саперн. роты. Всего 6 батальонов, 10 орудий, 2 сотни и полроты сапер.

Отряд генерала Флейшера подошел к Ньючжуану на рассвете следующего дня. Заметив наступление русских, китайцы открыли по нашим войскам ожесточенный огонь из-за стен города и соседних деревень. Наши отвечали орудийным и ружейным огнем. Перестрелка длилась все утро. Китайцев выбивали из каждой деревни. Когда вошли в Ньючжуан, он был уже покинут войсками и жителями. В этом деле были легко ранены: подпор. 1-го полка Элерц, поручик 3-го полка Малишевский, 19 нижних чинов; контужены: старший врач 3-го полка Дисевич и 4 нижн. чина. Убит 1 стрелок. Когда ночью, еще до боя, отряд стал биваком, он оказался в 2 верстах от противника. С рассветом китайцы стали стрелять по нашим из-за гаоляна, в 50 шагах. Преследовать их в море гаоляна было невозможно.

Доктору Лисевичу приходилось перевязывать раненых под пулями. Более всего пострадал 3-й полк, который зато вошел первым в Ньючжуан. Co взятием Ньючжуана наш тыл был вне опасности.

12 сентября генерал Суботич со своими войсками начал наступление на Мукден, для чего было необходимо после взятия Ньючжуана занять Аньшаньчжаньские горные высоты, на которых китайцы воздвигли свои оборонительные позиции. [541]

Аньшаньчжань

13 Сентября

В деле под Аньшаньчжанем противник был побежден искусным маневром Южно-Манчжурского отряда, благодаря чему наши войска избежали потерь, а китайцы в смятении бежали, оставя нам свои крепкие позиции на горах Аньшань и открыв дорогу на равнину при реке Шахэ.

Местность Аньшань представляет приподнятое плоскогорье, богато засеянное гаоляном и просом и ограниченное с севера и востока цепью гор, издали очень похожих на горбы верблюда или на седла, почему русские офицеры называли эти горы “Верблюдами”, а китайцы “Седельными горами” — “Аньшань”. В проходе между горами находилась прежде почтовая станция “Аньшаньчжань”, которую русские железнодорожники окрестили в “Аньсяньцзянь”, а теперь все дали ей рыбье название “Айсазан”.

По сведениям, полученным от китайцев, генерал Шоу бежал со своими войсками, в количестве около 6000, от Ньючжуана, где он был разбит генералом Флейшером, на высоты Аньшань, где соединился с 14,000 китайских войск, бывшими под начальством ненавистника русских, мукденского фудутуна губернатора Цзинь Чана. На Аньшаньских горах [542] фудутун поставил своих 32 орудия новейших систем: дальнобойные орудия Круппа и скорострелки Максима. В резерве у фудутуна Цзинь Чана и генерала Шоу находилось еще 10,000 человек, всего-же под начальством этих двух предводителей было 60 батальонов — лянцз, что составляет 30,000 китайских солдат, обученных германскими и китайскими инструкторами, вооруженных лучшей артиллерией, чем наша, и предназначенных для защиты Мукдена и Южной Манчжурии от нападения русских.

План для очищения Аньшаньских гор, преграждающих путь на Мукден, от китайских войск, состоял в следующем: войска разделены на три колонны, которые должны произвести атаку на Аньшань с трех сторон: запада, юга и востока. Генерал Флейшер со своими силами должен двинуться из Ньючжуана прямо на Аньшань и 13 сентября утром ударить с запада на правый фланг китайцев. Это была левая колонна. Правая колонна полковника Мищенко должна была одновременно ударить на левый фланг противника.

В то же время должны были наступать главные силы, под начальством полковника Артамонова. [543]

12-го сентября главные силы, во главе с начальником Южно-Манчжурского отряда двинулись из Хайчена и сосредоточились в 8 верстах от Хайчена, по пути в Аньшаньчжань, до которого оставалось около 22 верст.

На востоке тянутся синия зубчатые горы. На севере, выше других гор, подымаются две горбатые горы, разделенные перевалом. Это два верблюда “Аньшаньчжань” — цель нашего похода.

13 сентября к 9 часам утра все три колонны явились на предназначенные пункты.

Главные силы подошли к селению Фуцзоу, перед холмом “Драконов Кряж”. Позади возле местечка “Синетуя”, уполномоченный Кр. Креста С. В. Александровский устроил перевязочный пункт. Наша артиллерия, произведя очень смелую артиллерийскую разведку, под начальством полковника Мищенко, стала на позицию и начала сейчас же громить китайские укрепления, возведенные на противоположных горах.

Китайцы, повидимому, соображали движения противника и молчали. На своих высоких позициях с Круппами, Максимами и Маузерами, они считали себя неприступными.

Правая колонна полк. Мищенко стала обходить китайцев с востока, наступая на “Правый горб левого верблюда”. [544]

Левая колонна генерала Флейшера вовремя пришла из Ньючжуана и обходила с запада, со стороны холма Цзиньцзятай. Преследуя отступающего генерала Шоу, генерал Флейшер должен был выбивать китайских солдат из каждой деревни, которые были по пути. Вместе с отрядом шел все время летучий санитарный отряд, состоявший из 1 врача и 2 братьев милосердия. Это был первый опыт применения подобных летучих отрядов. Задача их быть там, где идет бой, и подавать немедленную помощь раненым. Находясь все время при авангарде, этот отряд оказывал весьма ценную услугу нашим войскам при взятии Ньючжуана и затем сопровождал колонну генерала Флейшера до Аньшаньчжаня.

Укрепившись на высотах, построив траншеи и ложементы, китайцы имели своим левым флангом кумирню, в которой тоже укрепились и засели. Видя, что значительные силы русских начали обстреливать фронт, а правая колонна наступает уже на кумирню, китайцы неожиданно заметили левую колонну, которая наступает на их правый фланг и грозит зайти им в тыл. Это неприятное открытие произвело смятение среди китайцев. Они поняли, что если они промедлят, они будут окружены кольцом русских. Сделав несколько бесполезных усилий обстрелять наши фланги, китайцы поспешно забрали своих “Круппов” и “Максимов” и, спустившись с высоты, бежали по направлению к северо-востоку, на Ляоян.

К сожалению, в распоряжении начальника отряда было так мало кавалерии, что о действительном преследовании китайцев не могло быть и речи. Их догоняли только наши пули и шрапнели. Несмотря на свое поспешное отступление, китайцы уходили в таком порядке, так стройно для китайцев, маневрируя отдельными отрядами, что можно было ожидать, что в следующем столкновении с русскими они так легко не отдадут своих позиций. Бой не замедлил разыграться на следующий день при деревне Шахэ.

К 2 часам дня ни одного китайского солдата не было на высотах. Потери китайцев неизвестны. Мы потеряли только 4 нижних чинов ранеными.

Вечер этого дня, когда были так легко взяты сильные позиции, омрачился прискорбным событием. Во время разведки был на смерть ранен в живот командир сотни Охранной стражи штабс-капитан Страхов. [545]

Бой при Шахэ

14 Сентября

На следующий день генерал Суботич со всем своим отрядом продолжал наступление. 14-го сентября, в 6 час. утра двинулся вперед летучий отряд полковника Мищенко. За авангардом двинулись главные силы Южно-Манчжурского отряда, при которых находился генерал Суботич. Подвижные лазареты Кр. Креста, под руководством С. В. Александровского, шли за войсками перед обозом. Колонна генерала Флейшера, в виду переутомления солдат, совершивших за три дня перед тем поход на Ньючжуан, была оставлена на биваке, на один день для отдыха.

Местность за Аньшаньскими высотами — холмиста, кое-где затоплена, местами орошена речонками, которые теперь на половину высохли. Кругом непроходимый красный гаолян, в котором тонет всадник с лошадью, местами желтая чумиза и наше просо. Кое-где на холмах шумят вечнозеленые сосны.

Вправо от движения войск, в 2-3 верстах от нас, с северо-востока на юг тянутся остроконечные синия горы, с множеством вершин, которые подымаются до 150-200 сажен. [546]

Горы заняты китайскими войсками, которые виднеются темными подвижными пятнами и сверкают на солнце оружием.

Полковник Мищенко быстро двинулся вперед со своим летучим отрядом и уже через 2 часа, возле деревни Шахэ у него завязалась перестрелка с китайцами, которые засели на небольшой горке. Полковник Мищенко обстреливает гору, выбивает китайцев и занимает эту позицию, но попадает под перекрестный огонь китайцев, которые из своих орудий стреляют по нем с северных и восточных гор. Положение отряда Мищенко оказывается весьма критическим и он посылает тревожное донесение в главные силы, прося поддержки.

Генерал Суботич немедленно отправляет вперед колонну полковника Артамонова и снимает с бивака колонну генерала Флейшера, которому приказано следовать за главными силами. Войска быстро наступают.

Непосредственно за главными силами шел подвижной лазарет Кр. Креста, с врачами, сестрами и братьями милосердия, готовый каждую минуту разбить палатки и открыть свою деятельность. Благодаря предусмотрительности С. В. Александровского и большим средствам, которые были ассигнованы Обществом Красного Креста, вверенный ему санитарный отряд имел прекрасные лазареты, богато снабженные всем необходимым и сослужившие большую службу в Южно-Манчжурском отряде. Если бы Печилийский отряд вовремя воспользовался этими готовыми лазаретами, число больных и умерших от ран было бы гораздо меньше на Печилийском театре военных действий.

В виду тревожного положения отряда Мищенки, по приказанию генерала Суботича, 2-я батарея 1 -й бригады отправляется вперед спешно на рысях и обгоняет всю пехоту. До полковника Мищенко нужно было пройти около 7-9 верст.

Утренняя свежесть сменилась знойным днем. Шли по узкой дороге, задыхаясь от жары, пыли и духоты. Эти узкие, извилистые проселочные дороги между стенами гаоляна представляют душные коридоры, в которых при безветрии нечем дышать. Передние части войск еще могут идти почти свободно, но задние части прямо страдают от пыли и отсутствия притока свежего воздуха. Идя в сплошном гаоляне отдельные отряды сбивались с пути и не видели друг друга. Руководить войсками при таких условиях было очень трудно и нет ничего удивительного, что в море гаоляна раз потерялся целый батальон, который [547] только через несколько часов нашел дорогу и присоединился к главным силам.

Когда полковник Артамонов подошел со своей колонной к отряду полковника Мищенки, положение небольшого отряда, оборонявшегося на этом пункте и далеко отбившегося от своих, было довольно тяжелое. Видя кучку русских, забравшихся на горку далеко от главных сил, китайцы сосредоточили на этой кучке весь свой огонь ружейный и орудийный. Они стреляли из соседней деревни и из-за насыпи железной дороги слева, с горных высот спереди, справа, даже зашли в тыл и стреляли с высот сзади. Чтобы не быть окончательно окруженным китайцами; Мищенко отправляет горсть конных и пеших стражников, под начальством поручика Щекина, охранять тыл. Подполковник Янушев, командир казачьей батареи, перестрелял все гранаты и шрапнели: всего оставалось 16 снарядов. У стражников оставалось по 7-15 патронов на человека. На горке уже лежало несколько раненых. Тремя китайскими снарядами было ранено 6 [548] нижних чинов из казачьей батареи; одному из них оторвало ногу; зажжены клетки и у орудия подбить лафет и механизм. Но командиры Мищенко и Янушев не унывали, приказали своим молодцам стражникам и казакам-артиллеристам не стрелять, чтобы беречь патроны и снаряды на крайний случай и... как ни в чем не бывало завтракали со своими офицерами под музыку свистящих и шипящих пуль и гранат.

Полковник Артамонов явился в это время на выручку. Батарея подполковника Голова становится на позицию. При втискивании орудий на гору, 3 артиллериста были сейчас-же ранены китайской гранатой. Во время стрельбы сломались оси у 2 лафетов, и один из лафетов был под выстрелами переменен храбрым фельдфебелем Плужниковым. 1-й батальон 14-го полка подполковника Леща у горы, вместе с пулеметами подполковника Гайтенова, открывает огонь по ближайшим деревням.

He долго думая, Мищенко берет 8-ую сотню, 2-ую и 6-ую роты Охранной стражи и 4-ю роту 14-го полка и с этими более чем скромными силами один громит левый фланг китайцев. Артамонов берет 2 1/2 роты того же полка и идет разносить китайцев с фронта. В то же время начальник артиллерии полковник Нищенков выезжает на линию стрелковой цепи и выбирает место для новой батареи, которую генерал Суботич посылает на подкрепление авангарда. Китайцы решили дать отпор наступлению русских. Китайская батарея из 4 орудий начала становиться на позицию, но лишь только она завидела, что перед ней также становится на позицию русская 3-я батарея 2-й бригады подполковника Маллера, китайские артиллеристы до крайности смутились и бежали, не сделав ни одного выстрела, провожаемые шрапнелью русских пушек. Русские винтовки выбивали китайских стрелков, засевших в деревнях и на горах х немецкими “маузерами и манлихерами”. В 1 ч. 25 минут дня китайцы, стрелявшие с фронта, совершенно замолчали и бежали. Полковник Артамонов занял две деревни, а стражники полковника Мищенки заняли высоты, на которых [549] они забрали 1 пушку Максима, 15 фальконетов и несколько флагов.

Потерпев полную неудачу с фронта, китайцы пробуют обойти наши войска с флангов.

В то время как Мищенко и Янушев стойко отсиживались на своей горе, действия главных сил отряда были следующие. Около 11 час. утра китайцы стали очень тревожить нашу главную колонну залпами с горных высот. Генерал Суботич поручил начальнику артиллерии “попугать китайцев”, с целью прекратить их ружейную пальбу. 3-я батарея Маллера быстро и без всякого прикрытия выехала сперва на одну позицию, а потом на другую и открыла по китайцам с 40 линий беглый огонь. 16 гранат и 16 шрапнелей было достаточно, чтобы китайцы в полном смятении, беспорядочными кучами, бежали в горы.

Китайцы на время притихли, может быть затем, чтобы подобрать раненых и убитых, приготовить чифань, так как время было около полудня, и подкрепить свои силы.

В отряде Мищенки между прочим геройствовал 70-летний черногорец Пламенец. В Порт-Артуре он занимался самым мирным делом — подрядами и построил здание для Пушкинского Русско-Китайского училища. Когда началась война — славянская кровь вскипела у Пламенца, он пошел воевать и стал поистине грозою манз и хунхузов. За свои подвиги он был награжден двумя знаками Военного ордена. Начальник отряда неоднократно благодарил его за прекрасный пример храбрости, который он подавал солдатам. Старый черногорец презирал китайцев и и говорил, что в каждом китайце сидит заяц.

Несмотря на сильный огонь 20 орудий, 4 пулеметов и ружейные пули, несколько тысяч китайцев упорно держатся в скалах и траншеях и не отдают позиций. Прекрасно зная каждый угол своей местности, они стреляли по площади, занятой русскими войсками, как по карте. И если китайцы причинили нашим войскам малые потери, то это объясняется тем, что их гранаты, падая в мягкую пахотную землю и на излете, по большей части не разрывались, а их шрапнели разрывались в воздухе преждевременно, так как китайцы не всегда умели справляться с дистанционными трубками, дающими разрыв шрапнели в желаемый момент и на желаемом расстоянии.

Но наши снаряды, ударяя о каменистые склоны гор, на которых [550] китайцы гнездились толпами, производили страшные разрывы, и осыпали китайцев осколками.

Китайцы, находясь на высотах, были в более выгодном положении, чем наша артиллерия. Но видно скоро и наши снаряды стали настигать китайцев. После 4-х часов перестрелки, китайские батареи замолчали, но не надолго — они только переменили позицию.

Насыпь железной дороги слева и горные высоты спереди и справа представляли вид подковы, в которую вступали русские войска и в которой китайцы думали нас окружить и уловить как в западне.

Около часу дня полковник Артамонов доносит через капитана Ген. Штаба Орлова, что китайцы обходят его авангард, и просит поддержать его. Вскоре на холмах вдоль полотна железной дороги показываются вдали густые толпы китайских стрелков, и китайские всадники быстро скачут на юг, имея очевидное намерение обойти русские войска с тыла. Генерал Суботич немедленно выслал вперед мортирную батарею и батальон 13 п. подполк. Поповиченко. Капитан Орлов выводит на позицию этот батальон, который сейчас же начинает обстреливать китайцев залпами.

Громоносная мортирная батарея подполковника Де-Витта около часу времени поражает китайскую пехоту, засевшую по деревням и за холмами, и китайскую кавалерию. Начальник отряда туда же высылает сапер и 1-ю роту 13-го Стрелкового полка. Встретя с этой стороны неожиданный и крепкий отряд, китайцы, не долго думая, повернули тыл и побежали.

Чтобы прекратить ружейный огонь китайцев, которые густыми кучами кишели в деревне, мортирная батарея сделала несколько выстрелов. ее действие было ужасно. После того как одна бомба, начиненная порохом, разорвалась посредине улицы, набитой китайскими солдатами, все было побито, смято и рассеяно.

Подвижной лазарет Кр. Креста шел тем временем заглавными силами и, выбрав место для перевязочного пункта в деревушке, стал разбивать палатки. Уполномоченный С. В. Александровский находился с летучим санитарным отрядом в боевой линии. Врач Ануфрович и братья милосердия перевязывали раненых на месте боя и доставляли их на перевязочный пункт.

На перевязочном пункте Кр. Креста в этот день собрался весь его состав: Александровский, врачи Крестовский, Ануфрович, [551] Вествотер и сестры милосердия: графиня Игнатьева, Ахрютина, Лабутина, Еремина и Кузьмина. Кроме того были военные врачи с отрядным врачом д-ром Франциусом во главе и братья милосердия.

Все были заняты своим делом и помогали раненым. Но китайцы отдыхали недолго. Около 3 часов дня они неожиданно заходят в тыл нашему авангардному отряду и начинают обстреливать перевязочный пункт: по авангарду открывают орудийный огонь, a по Kp. Кресту ружейный.

Ни врачи, ни сестры не потерялись и с честью выдержали эти критические минуты. Сестры милосердия прямо выказали себя героинями и проявили удивительное мужество. Под пулями они продолжали перевязывать раненых и ни одна не подумала спасаться за каким-либо прикрытием. Уже два стрелка были ранены на перевязочном пункте, который охранялся только 1 взводом 14-го Стр. полка. Но сестра Ахрютина храбро командовала солдатами и приказывала им ставить палатки.

В это время на пункт приехал командир саперной роты 17 Сап. батальона капитан князь Массальский, под которым [552] была сейчас-же ранена лошадь. Узнав, что стрелки стоят здесь без офицера и ничего не делают, капитан Массальский принял над ними команду, вывел свой взвод в поле, приказал стрелять по неприятелю и эффект получился неожиданный — китайцы замолчали перед капитаном Массальским.

Так как китайцы продолжали спускаться с гор и обстреливать Кр. Крест и весь обоз, то мортирная батарея подполковника Де-Витта круто повернула кругом и над головами отряда Кр. Креста пустила несколько бомб в китайцев.

С горы, прозванной горою “Мищенки”, спускаются 4 орудия и под прикрытием 5-й роты 14 Стр. полка становятся на позицию против тех гор, на которых стали показываться цепи китайских стрелков. Мортиры подполковника Де-Витта и орудия подпоручика Ленбома, пехота и саперы открыли общий огонь. На позицию становится полубатарея 4 Стрелк. Артиллерийского дивизиона подполковника князя Крапоткина и выгоняет последние остатки китайских войск.

Китайцы были удивительно упорны в этом сражении. Они наступали несколько раз на наши войска, стараясь окружить их. Сперва они наступали на летучий отряд полковника Мищенко с фронта, потом с тыла, обстреливали сперва наш правый фланг, потом левый и снова — правый. Употребив в течение 7 часового боя все усилия, все умение атаковать русские войска, они не выдержали и бежали. К 4 часам дня все их позиции были очищены и бой прекратился. Войска стали располагаться на бивак.

В этот день более всего пришлось поработать артиллерии. Наши батареи были все время в деле и весь день поддерживали боевой огонь на разных позициях, под ближайшим руководством начальника артиллерии полковника Нищенкова, который сам объезжал все позиции, руководил батареями и иногда сам направлял орудия. Наши батареи всегда и всюду являлись вовремя и, главным образом, благодаря меткой стрельбе наших артиллеристов, китайцы так скоро очистили все свои позиции.

Но и пехоте также было не легко в этот день. Солдаты, которых передвигали по разным направлениям по необозримому гаоляну, изнемогали от жары, духоты, усталости и жажды, так как они не пили и не ели весь день. Стрелки падали в изнеможении, но их подбирали на повозки добрые сестры Кр. Креста.

Щадя своих солдат и желая выполнить поставленную задачу с наименьшими потерями, начальник отряда генер. Суботич [553] руководил всеми действиями крайне осторожно и предоставил главное дело артиллерии.

Наши войска в этом сражении растянулись верст на 10. Китайцы окружили их полукругом на протяжении около 15 верст. Наши стрелки тонули, терялись и сбивались в непроходимом гаоляне. Китайцы имели все преимущества на своей стороне: численный перевес, лучшие позиции, лучшее вооружение, лучшие пушки и ружья. Но они все побросали и даже их храбрый генерал Шоу ничего не мог поделать.

Сколько было китайских войск и орудий — трудно сказать. Один пленный китаец показывал, что всех войск генерала Шоу и фудутуна Цзинь Чана было 110 лянцз. По штату каждая лянцза должна иметь 500 нижних чинов. Но в действительности их бывает гораздо меньше. Если даже считать каждую лянцзу на половину меньше, то получится внушительная цифра в 27,000 слишком человек.

Наши потери при Шахэ были ничтожные: убитых нижних чинов 8, тяжело раненых 14, легко раненых 10, контужен 1.

Высокой похвалой нужно отличить деятельность отряда Кр. [554] Креста С. Александровского в этот тяжелый день. Все раненые и пострадавшие немедленно доставлялись на перевязочный пункт, где им подавалась самая тщательная помощь, благодаря обилию необходимых врачебных средств. Нечего говорить, конечно, о крайне энергичной и самоотверженной, бесстрашной работе всех врачей, сестер и братьев Кр. Креста.

Текст воспроизведен по изданию: У стен недвижного Китая. Дневник корреспондента "Нового Края" на театре военных действий в Китае в 1900 году Дмитрия Янчевецкого. СПб-Порт-Артур. 1903

© текст - Янчевецкий Д. 1903
© сетевая версия - Тhietmar. 2006
© OCR - netelo. 2006
© дизайн - Войтехович А. 2001

Курсы продаж, обучение логистике

Курсы логистика 1с. Курсы продаж, обучение логистике.

обучение-менеджеров.рф