О

ИЗВЕСТИЯ О НАРОДАХ НИЖНЕГО АМУРА И САХАЛИНА В ИСТОРИЧЕСКИХ ДОКУМЕНТАХ XIII-XIV ВВ.

ВСТУПИТЕЛЬНАЯ СТАТЬЯ

На страницах сборника публикуются фрагменты исторических произведений о племенах, населявших низовья р. Амур и о. Сахалин в период монгольской династии Юань (1271-1368 гг.) ¹. Текстологическая выборка из юаньских документов осуществлена японским этнологом Накамурой Кадзуюки в статье “Нивхи и айны в работах по истории периода династии Юань” (сборник “Хокудай шигаку кай”. 1990 г.). Работа состоит из двух частей — летописной и аналитического раздела.

Накамура К. специализируется на изучении истории этнокультурных связей Китая и Японии с коренными жителями Приамурья. Сахалина и Хоккайдо в период с XIII-XIV до сер. XIX века. Получив квалификацию под руководством проф. Иноуэ Коити, он работал в нескольких хоккайдских вузах, ныне является заведующим кафедрой истории в Муниципальном технологическом институте г. Хакодатэ. В сентябре 2001 г. Накамура К. принимал участие в деятельности совместной российско-японской археологической экспедиции на Крильонском городище (2.5 км к северу от м. Крильон), предварительно датируемом в рамках XII-XIV вв.. т. е. периодами Цзинь и Юань ².

В июле 2000 г. в ходе стажировки при Хоккайдском госуниверситете, организованной к. и. н. А. А. Василевским и проф. Амано Тенуя, состоялась наша первая встреча с г-ном Накамурой. возглавлявшим тогда кафедру истории в Институте Коре (г. Кусиро). Тогда же нам посчастливилось познакомиться с некоторыми результатами его археографических поисков но средневековью Приамурья и Сахалина. При этом, увы, пришлось использовать двойной перевод текстов через английский язык, что не могло не сказаться на его качестве. В будущем, надеемся, будут введены в оборот и те материалы, которые остались за рамками настоящего издания.

Перевод текстов на русский язык выполнен к. и. н., заведующим сектором археологии средневековья ИИАиЭ ДВО РАН (г. Владивосток) А. Л. Ивлиевым. Востоковедные исследования Александра Львовича хорошо известны среди специалистов не только нашей страны. Под руководством д. и. н., проф. Э.В. Шавкунова им была защищена диссертация по археологии монголоязычных киданей и государства Ляо (916-1125 гг.). Проведены десятки полевых экспедиций. Среди научных интересов А. Л. Ивлиева: история и материальная культура народов Дальнего Востока и Центральной Азии, вопросы теории и историография восточного средневековья, китайская литература, средневековая архитектура, чжурчжэньская эпиграфика, метрология, нумизматика и мн. др.

Источниками приводимых ниже цитат служат следующие сочинения: “Юань ши” (главы 5. 6, 8, 12, 13, 14, 119); “Юань вэнь лэй” (гл. 41) и “Цзинь Хуа Хуан сянь-шэн вэньцзи”.

“Юань ши” (“История [династии] Юань”) является основным трудом по истории восточно-монгольского государства и входит в разряд “двадцати двух официальных летописей” династий, правивших в Китае. Хроника была подготовлена по распоряжению первого императора династии Мин (1368-1644) Чжу Юаньчжана (годы правления: 1368-1398) комиссией китайских ученых под редакцией Сун Ляна (1310-1381) и Ван Вэя (1321-1372) в период с февраля 1369 г. по июль 1370 г. Работа включает 210 глав, сгруппированных по четырем разделам: “Бень цзи” (“Записи основных событий”), гл. 1-47: “Чжи” (“Различные описания”), гл. 48-105; “Бяо” (“Генеалогические таблицы”), гл. 106-113: “Лечжуань” (“Биографии”), гл. 113-210 ³. [66]

Большинство приводимых Накамурой К. извлечений из “Юань ши” происходит из раздела “Бень цзи”, который составлялся на основании отредактированных юаньским, а затем и минским двором “правдивых описаний” (“ши лу”) — ежедневных записей о деяниях монгольских императоров. Тексты содержат распоряжения юаньского двора и отчеты военной администрации о состоянии дел на северо-восточной границе. Все эти выдержки в отдельности не дают исчерпывающего описания военно-политических процессов и этнокультурной ситуации в Приамурье и на Сахалине, но по некоторым аспектам дополняются сведениями из других работ.

Обстоятельства создания “Юань ши” складывались не в пользу полноты изложения событий: многие первоисточники погибли в ходе освободительной войны против монголов и реализации лозунга по уничтожению книг на монгольском языке. Кроме того, составители хроники не имели возможности использовать материалы архивов региональной юаньской администрации в Маньчжурии, поскольку к моменту написания летописи власть монголов над северо-востоком по-прежнему сохранялась. Именно здесь и должны были находиться наиболее ценные документы по связям империи с племенами Нижнего Амура и Сахалина.

“Юань вэнь лэй” (“Образцы сочинений [династии] Юань”) была составлена китайским историком Су Тяньцзюэ (1294-1352 гг.), некоторое время проживавшим в старой монгольской столице Каракоруме (Хэлине) вместе со своим отцом Сун Чжидао. В 41-й главе названного собрания документов Су Тяньцзюэ приводит важные сообщения о взаимоотношениях империи с отдаленными землями Ляодуна, заимствованные им из “Цзинши да дянь” (“Большого словаря управления”). Последняя книга была написана коллективом монгольских и китайских авторов (Дар-ханом, Янь Тэмуром, Алтан Тэмуром, Цзяо Шианом, Чжан Юляном и др.) в 1329-1331 гг. Оригинал "Цзинши да дянь” считается утраченным ⁴.

Материалы “Цзинь Хуа Хуан сяныиэн вэньцзи” (“Собрание сочинений господина Цзинь Хуахуана”) приводятся в гл. 98 “Юань ши” ⁵. В них обнаруживаются некоторые этногеографические описания низовьев Амура и о. Сахалина, а также уникальные подробности создания пограничного поселения на “крайних пределах” к северо-востоку от Хэйлунцзяна (т. е. р. Амур).

Летописные известия о народах Нижнего Амура и Сахалина в период монгольской династии Юань (1271-1368) анализировались ранее в работах В.П. Васильева ⁶, А.В. Гребенщикова (1880-1941) ⁷, Н.В. Кюнера (1877-1955) ⁸, Г.В. Мелихова ⁹, В.Е. Ларичева ¹⁰ и некоторых других российских востоковедов. К сожалению, общественно-политическая конъюнктура в течение многих лет вынуждала многих обходить тему раннего государственного влияния на коренное население российского Дальнего Востока. Тогда же, когда в поле зрения исследователей оказывались разрозненные материалы по этому вопросу, последние, как правило, комментировались соответствующим образом.

Еще В.П. Васильев оставил фразу: “... мы не могли бы даже подозревать, что так далеко простиралось здесь [имеются в виду низовья Амура. — О. Д.] монгольское владычество ... мы должны опасаться и в [исторической] географии скорее пропусков, чем излишества ... в другом случае... китайцы любят захватить на бумаге и такие земли, которые им вовсе не принадлежат” ¹¹. В советской историографии истории Дальнего Востока последняя часть этого верного по сути замечания превратилась в одну из излюбленных цитат, контекст ее малоизвестен.

Незадолго до культурной революции, разгрома Восточного факультета ДВГУ и поголовного истребления дальневосточных востоковедов ¹², проф. А.В. Гребенщиков написал в своих программных тезисах: “Пространство Русского Дальнего Востока представляет собой ту единую в физико-географическом отношении территорию Манджурии, которая помимо этого до 1850 года была неразрывно связана или с историей окраинных самостоятельных владений на Дальнем Востоке, или с историей [67] владений подвластных, в той или иной степени, Китаю” ¹³.

Стоит ли удивляться тому, что после даманских событий Г.В. Мелихов в своей специальной работе по северо-востоку Монгольской империи употребит слово “Амур” лишь однажды, в скобках ¹³, а в фундаментальной (и, пожалуй, одной из лучших в российской ориенталистике) монографии М.В. Воробьева ¹⁵ загадочным образом исчезнут даже упоминания о пограничных соседях империи Цзинь на северо-востоке (летописных племенах цзилеми и удигай). давно всем известных.

Более странным для нас является прямая констатация некоторыми современными исследователями отсутствия необходимых источников: “В настоящее время статус населения Северного Приморья в эпоху государств Бохай (689-926 гг.). Цзинь (1115-1234), Дун Ся (1215-1233) и Юань (1206-1368) остается неясным. После разгрома чжурчжэньской империи и гибели государства Дун Ся. наступил период, о котором в исторических источниках сведений почти нет. Информация о населении края появляется только с середины XVII века...” ¹⁶.

Никоим образом не желая обидеть коллег, позволю заметить: из анализа отечественной этнографической литературы последних десятилетий по проблемам этно- и культурогенеза народов Дальнего Востока складывается впечатление, будто на использование средневековых письменных источников (и соответствующих работ иностранных и российских авторов) действует система лимитов. Кстати говоря, дальневосточные археологи гораздо более охотно привлекают летописные материалы в исследованиях, чем этнографы.

Разумеется, основная работа по сбору и анализу летописных данных к истории Приамурья и Сахалина XIII-XIV вв. еще впереди, и это в какой-то мере позволяет присоединиться к мнению Ю.М. Васильева о сложившейся ситуации ¹⁷. Довольно перспективным представляется в этой связи дальнейшее изучение средневековых городищ в рамках международного сотрудничества, которое началось на Сахалине в 2000 г. Думается, это неплохой пример комплексного исследования данных письменной истории, археологии и этнографии, дающий вполне конкретные результаты.

Для полноты осмысления материалов читателем вкратце обрисуем исторический фон событий, [68] предшествовавших излагаемым в документах и происходивших одновременно с ними.

Начнем с того, что торговые, хозяйственные, посольские и другие формы этнокультурных связей между жителями Нижнего Амура и Сахалина с различными государствами Восточной Азии начали осуществляться задолго до прихода сюда монгольских армий и не являлись каким-то сверхъестественным явлением. Судя по имеющимся полеоантропологическим источникам, в период раннего средневековья (сер. I тыс. н. э. — нач. XIII в.) байкальский физический тип, который является характерным для народов тунгусо-маньчжурской языковой группы, был представлен в Приамурье, а также на юге Сахалина и севере Хоккайдо. ¹⁸ Это указывает на распространение народов названной языковой общности в островных землях с территории континента и на их участие в формировании некоторых охотских археологических культур. Тунгусо-язычные племенные группировки Восточной Маньчжурии (сумо-мохэ и ваньяньские чжурчжэни) являлись создателями государств Бохай и Цзинь.

Появление монгольских армий на Нижнем Амуре в сер. XIII в. явилось результатом сложной цепи процессов и событий. После завершения процесса консолидации монгольских племен под началом Чингисхана в мощный военно-политический союз примерно в 1211 г. была создана Монгольская империя (монг. Еке Монгол Улус), подчинившая за несколько десятилетий обширные территории Евразии. Среди завоеванных чингизидами стран оказалось чжурчжэньское государство Цзинь, владевшее территориями современного северного, северо-восточного Китая, восточной Монголии и южной частью российского Дальнего Востока.

Северо-восточными пограничными соседями чжурчжэньской империи являлись племена удэгай и цзилими, проживавшие на Нижнем Амуре и Сахалине. Последние нередко отождествляются с предками удэгейцев и нивхов ¹⁹. В какой степени зависимости находились они от цзиньцев, из источников, опубликованных в нашей стране, почти ничего не известно, за исключением того, что племена удэгай в XII в., по меньшей мере, дважды поднимали мятеж и против них в начале эры правления Тянь-хуй (1123-1134 гг.) посылалась картельная экспедиция императорской гвардии, спустившаяся на судах вниз по течению р. Хуньтунцзян (т. е. нижнему течению рек Сунгари и Амур) ²⁰.

Нет никаких данных о том, как проявили себя названные племена в период крушения Цзинь (первая треть XIII в.), какую роль они сыграли в этом процессе. Весьма вероятно, что с развитием военных успехов монголов на северо-востоке Китая возможности цзиньских чжурчжэней контролировать ситуацию на второстепенных направлениях, в т. ч. на границах с варварскими племенами удэгай и цзилими, значительно уменьшились. У археологов имеются серьезные основания считать, что именно в это время происходит вторжение на Сахалин со стороны Хоккайдо айнских племен культуры Найдзи (XIII-XVII вв.), вытеснивших из южной части острова этнических носителей охотской культуры Минами-Кайдзука (X — нач. XIII в.) ²¹.

По мере продвижения монгольских армий в центральные и восточные районы Маньчжурии, являвшиеся цзиньской метрополией, а также в результате выступлений сепаратистов огромные массы местного населения подверглись истреблению, многие города обезлюдели. Сотни тысяч беженцев нашли временное спасение в северо-восточных губерниях, вошедших в состав чжурчжэньского государства Восточное Ся (1215-1233 гт.) ²². В конце 1233 г. это государство прекратило свое существование и в его пределах были учреждены монгольские военно-административные единицы. Летописцы сообщают, что после того как восточная армия императора Угэдея под командованием царевича Гуюка достигла Кайюаня и Сюйпина (столичный и губернский городские центры на юге совр. Приморского края) и взяла в плен правителя Восточного Ся Пусяня Ваньну, “восточные земли все были усмирены” ²³. В 1234 г. был ликвидирован и последний очаг сопротивления династии Цзинь на Среднекитайской равнине.

Таким образом, монголы уже к середине 30-х гг. XIII в. обеспечили стратегические условия распространения экспансии вниз по долинам рек Сунгари и Уссури из Маньчжурии в направлении Нижнего Амура и Сахалина. Однако первые документальные данные, свидетельствующие о вхождении восточного Приамурья в состав Монгольской империи, появляются только в самом начале 60-х гг. XIII в.

В 1260 г. внук Чингисхана по линии Тулуя Хубилай объявил себя Великим ханом, узурпировав трон у законного наследника престола Ариг — Буги. Это привело к фактическому распаду Монгольской империи на несколько улусов. В письменном обращении Хубилая к держателям ханских уделов в 1260 г. были изложены его притязания на роль “охранителя” земель от восточной стороны Алтая до берегов Тихого океана ²⁴. С течением времени Хубилай и его преемники реализовали эту программу в [69] полном объеме. В 1271 г. Хубилай основал династию Юань, а в 1279 г. он завершил начатое ранее завоевание Южного Китая.

В 1261 г. в составе области Кайюань, ведавшей бывшими землями государства Восточная Ся, появляются управления по умиротворению (сюаньвэйсы) не только чжурчжэней, но и племен шуй-дада. Последние, по единодушному мнению китайских и российских исследователей, соотносятся с жителями среднего и нижнего течения Амура, но стой разницей, что одни видят в них монголо-язычные народности (потомков шивэй) ²⁵, а другие — тунгусоязычные племенные группы, родственные по происхождению чжурчжэням ²⁶.

Впервые войска Монгольской империи достигли владений племен цзилими в низовьях Амура не позднее 1263 г., в связи с чем последние признали вассальную зависимость. В месте слияния Амура с Амгунью, в местности Нургань ²⁷, был учрежден военно-административный центр по управлению землями племен цзилими иудигай (учжэ). По некоторым данным, административный центр в Нургани существовал еще до прихода сюда монголов, по крайней мере, с эпохи Цзинь ²⁸.

Мнения текстологов относительно схемы монгольского управления низовьями Амура и прилегающими территориями несколько отличаются друг от друга. Китайский исследователь Сунь Цзиньцзи говорит о создании воеводств (юаньшуайфу) Нургань и Чжэндун в районе устья Амура ²⁹. Японский ученый Вада Сэй упоминает здесь лишь воеводство Дунчжэнь ³⁰. Кроме названных военно-административных единиц, на северо-востоке Маньчжурии, в Приуссурье и на Нижнем Амуре известны также названия еще нескольких управленческих образований разного уровня: областей, воеводств, темничеств и управлений тысячников. Среди них следует выделить область Хэлань шуй-дада, включавшую земли вдоль среднего и нижнего течения рек Сунгари, Уссури и Амур, в т. ч. местность Нургань.

Летописцы отмечают, что “земли области Хэлань шуй-дада обширны, жители рассеяны. Область [создана] для помощи в управлении и сдерживания [местных народов]”. Население области “составляли шуй-дада и нюйчжэни, [которые] по своим прежним обычаям не жили оседло и занимались охотой. Поэтому поставленные начальники управляли народом в соответствии с обычаями”. Что касается численности населения, внесенного в податные списки, то она превышала 20 тыс. семей ³¹. В качестве дани монголам местные народы поставляли продукцию охотничьих промыслов: меха и шкуры таежного и морского зверя, а также ловчих птиц. Кроме того, они несли военные, хозяйственные и ямские повинности. Так, например, люди шуй-дада принимали участие в строительстве флота для вторжения в Японию ³².

С середины 60-х гг. XIII в., после утверждения власти империи в нижнем течении Амура, Хубилай начинает вести длительную войну против нескольких племен, вторгавшихся с востока в земли вассальных монголам цзилими. Основным противником в этой войне являлись племена гувэй, соотносимые с айнами. Согласно материалам хроник “Юань ши” и “Юань вэнь лэй” в годы правлений Хубилая (1260-1294 гг.), Тэмура(1294-1307 гг.) и Хайшана (1307-1311 гг.), походы против гувэй предпринимались неоднократно ³³. В мероприятиях юаньских войск в низовьях Амура и на Сахалине, а также в несении гарнизонной пограничной службы принимали участие представители различных народностей, в т. ч. предки современных нанайцев, ульчей, удэгейцев и нивхов. Насколько успешными были военные действия для монголов в каждом конкретном случае, когда в текстах хроник сообщается об отправке очередной экспедиции, судить трудно, поскольку многие записи не имеют обратной связи с результатами предпринимавшихся акций. Остается надеяться, что вводимые в оборот летописные известия о связях империи Юань с жителями Амура и Сахалина будут в дальнейшем дополняться другими документами, а также археологическими источниками.

Орфография переводчика сохранена с незначительными изменениями. Названия племен, а также должности юаньских военачальников даются курсивом. В примечаниях дополнительно приводится транскрипция к этнонимам, антропонимам и топонимам, имеющаяся в статье Накамуры Кадзуюки.

О. Ю. Дедяхин

Текст воспроизведен по изданию: Известия о народах Амура и Сахалина в исторических документах XIII-XIV вв. // Ученые записки СахГУ. № 3, 2003