Главная   А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Э  Ю  Я  Документы
Реклама:

УГОЛОВНЫЕ УСТАНОВЛЕНИЯ ТАН С РАЗЪЯСНЕНИЯМИ

ТАН ЛЮЙ ШУ И

Вспомогательные механизмы определения наказаний. Творцами Кодекса руководила идея возможно более полного охвата всех представимых преступлений конкретно предписанными за них наказаниями, с тем чтобы сделать невозможными ни произвол, ни ошибку. На долю выносящих судебные решения чиновников, по идее, не должно было оставаться простора для толкований и самодеятельности. Однако принципиальная невозможность добиться этого была ясна уже тогда. Поэтому в Кодекс введены два механизма определения наказаний за не предусмотренные в статьях преступления.

Первый такой механизм, который можно было бы назвать «аналогией», или сопоставлением, рассматривается в статье 50 Кодекса. Применение его возможно в двух ситуациях. 1) выносящий приговор чиновник считает что совершенное преступление, ситуационная оценка которого не разъяснена в Кодексе, качественно аналогично некоему стандартному, средненормальному преступлению, предусмотренному в законах, но явно легче его; 2) чиновник считает, что, напротив, совершенное преступление явно тяжелее некоторого предусмотренного в Кодексе, качественно однородного с ним. В первом случае полагалось «указать тяжелое, чтобы выяснить легкое» (цзюй чжун и мин цин), во втором — «указать легкое, чтобы выяснить тяжелое» (цзюй цин и мин чжун).

Статья 269, например, указывает, что человек, виновный в убийстве другого человека, который ночью, без причины, появился в его доме, не подлежит ответственности. Ситуация, когда при данных обстоятельствах было совершено не убийство, а всего лишь нанесение телесного повреждения, не предусмотрена в Кодексе. Однако ясно, что телесное повреждение заведомо легче убийства, следовательно, за нанесение телесного повреждения и подавно не должно было наказывать. Определяя приговор, следовало сослаться на статью о неподсудности убийства в этой ситуации и тем доказать что нанесение телесного повреждения в аналогичных обстоятельствах — явно неподсудно. Это и было указанием тяжелого для выяснения легкого.

С другой стороны, например, статья 253 указывает, что человек, замысливший убить своего старшего родственника близости ци, подлежит обезглавливанию. Никаких указаний на то, каким должно быть наказание [47] преступника, совершившего предумышленное убийство старшего родственника близости ци, в Кодексе нет. Однако очевидно, что, как бы ни была преступная воля существенна сама по себе, всякая попытка ее реализации является, по крайней мере, отягчающим обстоятельством, и наказание за реально совершенное убийство должно быть, по крайней мере, не легче, чем наказание за умысел его совершить. Поэтому, если приходилось рассматривать дело о предумышленном убийстве старшего родственника близости ци, следовало сослаться на статью о нереализованном умысле, и это делало очевидным, что преступник, реализовавший такой умысел, должен быть наказан тоже обезглавливанием. Это и было указанием легкого для выяснения тяжелого.

Вторым механизмом подобного рода был принцип наказания так называемых «неположенных действий» (бу ин дэ вэй) 68. Он описывается статьей 450 Кодекса и был предназначен для наказания бесчисленных мелких провинностей, которые не могли быть предугаданы никаким, даже самым тщательным, предварительным анализом. Как уже упоминалось, к легким наказаниям местные власти могли приговаривать правонарушителей самостоятельно, без санкции столичных судебных органов и тем более не ставя об этом в известность трон. Для этих-то местных властей, имеющих дело с конкретным бытом людей, и предназначался механизм главным образом «неположенных действий». Неположенные действия подразделялись на легкие и тяжелые; отнесение к той или иной группе во многом было на совести принимающего решение чиновника. За легкие неположенные действия Кодекс предписывал наказание сорока ударами легкими палками, за тяжелые неположенные действия — восьмьюдесятью ударами тяжелыми палками. Впрочем, иногда в тексте Кодекса встречаются указания, что такое-то действие надлежит рассматривать как тяжелое неположенное, а такое-то — как легкое неположенное. Но, как явствует из текста самой статьи о неположенных действиях, основной ее задачей было вооружить местные власти на случаи совершения именно не предусмотренных никакими правовыми документами действий.

Привилегии. Во времена Тан существовало четыре правовые привилегии, суть действия которых заключалась в выведении преступников из-под действия норм регулярного права или в смягчении наказаний. Это были:

* привилегия Восьми причин для обсуждения (ба и) 69;

* привилегия подачи прошения на Высочайшее имя в случае совершения наказуемого смертной казнью преступления (шан цин, цин) 70;

* привилегия уменьшения наказания на 1 степень в случае совершения преступлений, наказуемых ссылкой или легче (цзянь) 71;

* привилегия откупа от наказания (шу) 72.

Распределение привилегий было строго иерархичным, а не индивидуальным. Уже отмечалось, что структура иерархии оформлялась при помощи рангов пинь. Возможность пользования той или иной привилегией [48] обусловливалась, как правило, личным рангом или родством с человеком, обладающим личным рангом.

Понятие ба и возникло в глубокой древности, оно встречается и в «Ли цзи», и в «Цзо чжуань» 73. С течением времени из категории философской Восемь причин для обсуждения постепенно стали превращаться в категорию правовую и наконец непосредственно проникли в право.

Привилегией Восьми причин, согласно статье 7, охватывались следующие группы лиц:

1. «Родственники императора близости таньвэнь и ближе, а также родственники престарелой вдовствующей императрицы и вдовствующей императрицы близости сыма и ближе, и родственники императрицы близости сяогун и ближе (Обсуждение родственников)»;

2. «Те, кто давно служит в непосредственной близости и в течение долгого времени особо удостоен милости общения (Обсуждение издавна приближенных)»;

3. «Те, чье проявление добродетели велико. Достойные люди и благородные мужи, чьи слова и поступки могут служить образцами (Обсуждение достойных)»;

4. «Те, кто обладает большими талантами и дарованиями. Те, кто способен поддерживать в порядке войска, и те, кто способен заниматься делами управления государством, те, чьи советы бесценны и изысканны при осуществлении императорского пути, и те, кто являет образцы человеческих взаимоотношений (Обсуждение способных)»;

5. «Те, кто имеет большие заслуги и большую доблесть. Те, кто смог зарубить вражеского полководца, захватить вражеское знамя, пройти с победоносными боями десять тысяч ли или же те, кто вернул к просвещенному правлению многих людей, кто надолго умиротворил и выручил, кто избавил от трудностей и помог в лишениях, чьи имена увековечены в Тайчан (Обсуждение имеющих заслуги)»;

6. «Те, кто занимает служебные должности третьего ранга и выше, или почетные должности второго ранга и выше, или титулы знатности первого ранга (Обсуждение знатных)»;

7. «Те, кто усердно трудится. Высшие военные и гражданские руководители, занимающие свои должности с благоговением, дни и ночи отдающие общественным делам, или же те, кто, будучи отправлен на службу вдаль, на окраины, перенес опасности и тяготы (Обсуждение усердных)»;

8. «Потомки прежних двух династий. Потомки дома Северного Чжоу носят титул гунов Цзе, а потомки дома Суй носят титул гунов Си. И те и другие рассматриваются как гости государства (Обсуждение гостей)» 74.

Это очень интересный и странный перечень. Из восьми групп лиц, обладавших высочайшей в государстве привилегией, лишь три определены точно (1, 6, 8). Довольно легко можно было определить и личную [49] принадлежность к группе 2, но лишь функционально — то есть по роду деятельности, а не по положению в обществе. Что же касается групп 3, 4, 5, 7, то они выглядят крайне расплывчато. Члены группы 5, правда, имеют некоторое сходство с людьми, получившими за воинские подвиги высокие наградные должности, но на самом деле обладатели самых высоких наградных должностей пользовались лишь второй привилегией. По-видимому, данные группы включались в перечень больше по традиции. Кодекс косвенно подтверждает это: разъясняя на примерах, как следует обращаться с лицами, пользующимися привилегий Восьми причин, он почти непременно ссылается на знатных, реже — на родственников, но никогда, например, на усердных. Возникает и еще одно соображение: все эти недефинируемые группы, возможно, попросту были поглощены группой знатных — ведь что такое, с точки зрения тогдашних мыслителей, высокий чиновничий ранг, как не статуциональное выражение признания и одобрения императором всех индивидуальных качеств, фигурирующих в названиях других групп — и усердия, и заслуг, и способностей? Фактически Восемь причин можно было бы свести к Четырем — но традиционная, отчеканенная веками формулировка должна была быть сохранена, и она действительно переходила от династии к династии, включая последнюю, Цинскую 75.

Помимо лиц, которые могли быть отнесены к какой-либо из групп в момент рассмотрения их дела, на равных с ними привилегией пользовались и те, кто мог быть отнесен к той или иной группе когда-либо раньше, но в момент дела формально в нее уже не входил. Этим свойством «необратимости» обладали все привилегии — раз будучи получены, они уже не могли быть отобраны, разве только в случае статуционального наказания (например разжалования). Если, например, некто пользовался какой-либо привилегией благодаря рангу занимаемой должности, он продолжал ею пользоваться и после ухода в отставку. Если некто пользовался привилегией благодаря родству, он продолжал пользоваться ею и после смерти того родственника, который предоставлял «тень».

В случае совершения человеком, пользующимся первой привилегией, наказуемого смертной казнью преступления он фактически изымался из-под действия норм регулярного права. Сначала Палата наказаний направляла императору доклад с просьбой разрешить провести предварительное обсуждение преступления. В докладе указывались статьи закона, по которым преступник заслуживал смерти, и причина, по которой он пользовался привилегией. Если император давал разрешение, высшие сановники обсуждали, должен ли данный преступник подвергнуться полагающейся ему казни. Результат обсуждения снова докладывали императору, причем, даже если в докладе рекомендовалась казнь, точно называть предлагаемую меру — удавление или обезглавливание — не разрешалось. Окончательное решение оставлялось лично за императором, который мог отвергнуть предварительный вариант приговора и дать свой собственный. Этот окончательный приговор, по всей видимости, мог быть каким угодно. В Кодексе отмечается:

Если оказывается особая великая милость, она удостаивает полного прощения и освобождения. [Столь] необычные приговоры могут [50] выноситься исключительно повелителем людей. И ранг и положение должны стать такими, какими они были первоначально 76.

Если же совершенному преступлению по закону соответствовала не смерть, а более легкое наказание, привилегия Восьми причин трансформировалась в третью — в привилегию уменьшения наказания на 1 степень, которая входила в первые две как вспомогательный инструмент, предусмотренный для преступлений, наказуемых ссылкой или легче. Соответствующая преступлению мера наказания уменьшалась на 1 степень, и дальше в рамках основной шкалы приговор уже не изменялся.

Привилегия Восьми причин действовала при наибольшем количестве типов преступлений. Единственной ситуацией, когда она переставала срабатывать и преступление должно было наказываться в полном соответствии с законом, являлось совершение деяния из списка Десяти зол. В случае если такое деяние, согласно регулярным нормам, наказывалось смертной казнью, изъятия подсудимого из-под обычных норм не производилось, то есть не проводилось никакого обсуждения. Если же такое преступление наказывалось ссылкой или легче, то наказание не уменьшалось на 1 степень и исполнялось фактически, без применения откупа или каких-либо иных льгот.

Второй привилегией — привилегией подачи прошения на Высочайшее имя — пользовались три группы лиц:

1. Родственники супруги наследника престола близости дагун и ближе.

2. Родственники близости ци и ближе, а также деды, прадеды и прапрадеды по мужской линии, внуки, правнуки и праправнуки по мужской линии тех, кто пользовался привилегией Восьми причин. В качестве родственников близости ци Кодекс приводит в пример старших и младших братьев отца и их жен, старших и младших сестер отца, собственных старших и младших братьев, жену, сыновей, а также сыновей собственных старших и младших братьев.

3. Чиновники пятого ранга и выше, то есть занимающие служебные должности четвертого или пятого рангов, почетные должности третьего, четвертого или пятого рангов или наградные должности второго, третьего, четвертого или пятого рангов, а также имеющие титулы знатности этих рангов.

Если человек, принадлежащий к какой-либо из этих групп, совершал наказуемое смертной казнью преступление, следовало подать императору прошение, с тем чтобы поставить его в известность о случившемся и испросить смягчения или отмены наказания. В прошении указывалась статья закона, по которой преступник заслуживает смерти, и причина, по которой он может подать прошение. Палата наказаний в этой ситуации должна была точно определить, какую разновидность смертной казни она считает закономерным применить.

Если же преступлению по Кодексу соответствовала не смертная казнь, а более легкое наказание, от ссылки и ниже, то прошения не следовало подавать, и полагающееся по закону наказание, так же как и в случае с привилегией Восьми причин, просто уменьшалось на 1 степень.

Ситуационные исключения здесь были более многочисленны. Помимо Десяти зол, еще ряд преступлений не соответствовал действию этой [51] привилегии, и тогда смертная казнь осуществлялась в обычном порядке, а ссылка или более легкие наказания не могли быть уменьшены на 1 степень. Это происходило при:

* привлечении по общесемейной ответственности за Восстание против и Великую строптивость;

* убийстве человека;

* совершении чиновниками в сфере своей административной ответственности таких действий, как вовлечение в развратные сношения, похищение людей, хищение или получение взяток с нарушением закона.

Третья привилегия качественно отличалась от первых двух. Как составной элемент предыдущих она применялась, если человек, пользующийся первой или второй привилегией, совершил преступление, наказуемое легче, нежели смертной казнью. Это же ограничение оставалось и тогда, когда она выступала изолированно, как самостоятельное правовое преимущество. Таким образом, во-первых, функционирование этого преимущества отключалось при совершении любых преступлений, наказуемых смертной казнью. Далее, для него предусматривались те же группы ситуационных исключений, что и для привилегии подачи прошения. Наконец, она имела ряд ситуационных исключений, общих с четвертой привилегией, то есть не действовала в случаях:

* совершения преступлений, наказуемых пятью особыми ссылками;

* совершения нечаянного убийства старшего родственника близости ци и ближе или же кого-либо из родителей матери либо мужа, когда приговор по основной шкале — каторга;

* преднамеренного избиения с нанесением состояния фэйцзи, когда приговор по основной шкале — ссылка;

* совершения хищений, когда приговор — каторга или выше;

* вступления замужней женщины в развратные сношения.

Помимо тех, кто пользовался третьей привилегией как вспомогательным элементом первых двух, как привилегией самостоятельной ею охватывались следующие группы:

1. Чиновники седьмого ранга или выше (то есть занимающие служебные, почетные, гвардейские и наградные должности шестого и седьмого рангов);

2. Ряд родственников тех, кто пользовался второй привилегией благодаря собственному рангу, а именно: дед и бабка по мужской линии, родители, старшие и младшие братья, старшие и младшие сестры, жены, сыновья, внуки, правнуки и праправнуки по мужской линии.

Привилегия откупа от наказания автоматически действовала также лишь при ссылке и более легких наказаниях. Она входила как составной, вспомогательный элемент во все три предшествующие. Это значило, что пользующийся какой-либо из трех предыдущих привилегий человек, совершивший наказуемое ссылкой или легче преступление, не подпадающее под ситуационные исключения, осуществлял откуп от наказания, причем уже после того, как оно было уменьшено на 1 степень. Привилегии срабатывали одна за другой в строгой иерархической последовательности.

Кроме вышеупомянутых групп, привилегией откупа как изолированным правовым преимуществом также пользовались:

1. Все остальные чиновники основного штата; [52]

2. Ряд родственников тех, кто пользовался третьей привилегией благодаря собственному рангу, а именно: дед и бабка по мужской линии, родители, жена, дети и внуки по мужской линии;

3. Наложницы чиновников пятого ранга и выше;

4. Чиновники, занимающие так называемые добавленные должности (цзябаньгуань) 77.

Возможностью откупа в некоторых случаях пользовались и простолюдины, например престарелые, однако эти группы я не включаю в данный список, поскольку это было ситуационным, а не функциональным и не статуциональным пользованием. Другими словами, правовое преимущество не было следствием выполнения какой-то значимой социальной функции, возложенной на человека государством, не было следствием неординарного статуса, пожалованного или хотя бы санкционированного государством — но лишь следствием личной ситуации, возникшей в результате естественного процесса старения.

Если кто-либо имел формальное право на пользование сразу несколькими привилегиями (например, и сам имел достаточный ранг и был родственником высокопоставленного лица), то он мог пользоваться лишь одной, самой высокой из возможных, привилегией. И в случае совершения преступления, наказуемого ссылкой или легче, наказание ему уменьшалось лишь на 1 степень, а не по всем формально доступным для него привилегиям. В Кодексе прямо указывается:

«Всякий раз, когда один человек имеет [возможности] и обсуждения, и подачи прошения, и уменьшения наказания, вследствие каждой из которых полагается уменьшать наказание, можно уменьшать ему наказание только по одной, самой высокой из них. Нельзя суммировать уменьшения» 78.

Привилегии распределялись согласно статусу, согласно месту в иерархии обезличенно. Ими пользовались не индивидуумы, но ячейки социальной структуры — а кто именно в данное время находился в той или иной ячейке, для срабатывания или отключения привилегии было совершенно неважно.

Привилегии охватывали весь основной штат чиновничества — правда, соответственно его внутренней структуре разные слои чиновничества пользовались разными привилегиями — и практически всю высшую знать. Они охватывали также членов семей чиновников почти всех рангов, за исключением восьмого и девятого 79, то есть тех, кто только начал свою карьеру и чье проникновение в управленческий аппарат могло на поверку оказаться случайным. Практически весь социальный слой, представители которого так или иначе рекрутировались государством для осуществления функций управления и, что не менее важно, от которого и в дальнейшем ожидалось такое рекрутирование, был прикрыт привилегиями, в [53] значительном количестве криминальных ситуаций заменявшими физическое воздействие на преступника нанесением ему материального ущерба, а то и вовсе отменявшими наказание.

Это был единственный способ, которым государство тотального контроля, тотальной регламентации — государство, где любое отклонение поведения от нормы ощущалось, а зачастую и определялось как уголовщина — могло дать человеку определенного статуса почувствовать себя более свободным, нежели остальные. Привилегии призваны были не столько снабдить часть подданных неким подобием неприкосновенности — зачем бы это государству могло понадобиться? — сколько психологически раскрепостить их.

С другой стороны, привилегии облегчали и государственный контроль над элитой, привязывали ее к государству и его интегральным ценностям. Давая некоторые гарантии всей той питательной среде, в которой жили нынешние и подрастали будущие чиновники, закон в то же время отключал действие привилегий, как только поведение членов этой среды начинало дестабилизировать государство, его идеологию и его аппарат.

Привилегии выдавались государством тем социальным группам, в лояльности которых оно было особенно заинтересовано. Причем, поскольку управленческая деятельность, в отличие от деятельности, скажем, земледельца, всегда требовала определенной способности к принятию конкретных решений в рамках общего стандарта, государство было заинтересовано в инициативной лояльности, в лояльной инициативности. Именно от этого двуединого свойства бюрократии государство целиком зависело, и привилегии были тем механизмом, который укреплял оба элемента этого двуединства.

«Тень». Одним из основных механизмов распределения правовых преимуществ, как было показано выше, являлась «тень». Привилегия Восьми причин для обсуждения передавалась «тенями» императора, его бабки по отцу, его матери и жены. Привилегия подачи прошения передавалась «тенями» жены наследника престола и тех, кто пользовался привилегией Восьми причин для обсуждения. Привилегия уменьшения наказания на 1 степень передавалась «тенями» чиновников, пользовавшихся благодаря собственному статусу привилегией подачи прошения. Наконец, привилегия откупа передавалась «тенями» чиновников, пользовавшихся благодаря собственному статусу привилегией уменьшения наказания на 1 степень. Та или иная привилегия здесь являлась внутренним содержанием «тени», ее ситуационным проявлением.

Можно также сказать, что одной из основных характеристик «тени» являлась ее интенсивность: привилегия Восьми причин для обсуждения передавалась «тенью» первого порядка интенсивности, привилегия подачи прошения — «тенью» второго порядка и так далее. Характерно, что, как правило, «тени» любой интенсивности отбрасывались лицами, благодаря собственному статусу имеющими привилегию, на один порядок более высокую, нежели та, которую они сами затем передавали своей «тенью».

«Тень» являлась одной из основных составляющих правильного функционирования связи, основанной на родственных отношениях определенной близости. Критерием близости была длительность траура, который надлежало бы носить «тенеполучателю» по «тенедателю» в случае смерти последнего. Чем выше была интенсивность тени, тем более широкий круг родственников она прикрывала. Пределом распространения «тени» первого порядка интенсивности была близость таньвэнь, второго порядка — [54] близость дагун; «тень» третьего порядка охватывала лишь круг родственников близости ци, да и то с некоторыми исключениями — правда, и с незначительными добавлениями, а «тень» четвертого порядка — еще более узкий круг внутри ци. Первоначально «тень», вероятно, возникла как обозначение любой помощи и защиты, оказываемых старшим, более влиятельным, родственником младшему, менее влиятельному. Как и все категории морального долженствования, она постепенно проникла в право и была взята им на вооружение. С другой стороны, когда в процессе роста бюрократизации оказалось, что, получив должность и ранг, сын может стать выше отца на социальной лестнице, предоставление более влиятельным сыном «тени» менее влиятельному отцу сделалось одним из проявлений сыновней почтительности, таким же непреложным, как и все остальные 80. Поскольку «тень» подразумевала правильное, моральное функционирование родственной связи, постольку всякое нарушение правильности ее функционирования (например сыновняя непочтительность) приводило к тому, что «тень» переставала действовать, как бы отключалась под воздействием той или иной ситуации, и человек, совершивший против «тенедателя» уголовное преступление, оказывался беззащитным. При определенных условиях передаваемая «тенью» привилегия переставала действовать. Кодекс перечисляет несколько ситуаций такого отключения:

* тот, кто получает «тень» старшего родственника и совершает против него преступление, не может воспользоваться его «тенью» (однако тот, кто получает «тень» младшего родственника и совершает против него преступление, продолжает пользоваться его «тенью» — сяо, деваться некуда);

* тот, кто получает «тень» бокового родственника (со цинь, пан цинь), например дяди или племянника, и совершает преступление против родителей данного родственника или родителей его отца, не может воспользоваться его «тенью»;

* тот, кто получает «тень» отца и совершает преступление против отца своего отца, не может воспользоваться отцовской «тенью» (однако тот, кто получает «тень» деда по мужской линии и совершает преступление против своего отца, то есть сына «тенедателя», может воспользоваться дедовской «тенью», так как дед по отношению к внуку старше, чем отец по отношению к сыну, и нарушения сыновней почтительности не происходит); » тот, кто избил или обвинил доносом старшего родственника близости дагун или ближе или же родственника старшего поколения близости сяогун или ближе, не может воспользоваться никакими «тенями».

Однако в целом пользование «тенями» было крайне стабильным, практически нерушимым, как нерушимы были связи старших и младших — например, жена, совершившая преступление против мужа, и тем более муж, совершивший преступление против жены, могли пользоваться «тенью» их общего сына. Второй, помимо интенсивности, неотъемлемой характеристикой «тени» была ее необратимость, проявлявшаяся в ряде ситуаций:

* пользование «тенью» не прекращалось даже после смерти «тенедателя»;

* разрешалось пользование «тенью» предка согласно обычным правилам, даже если сам предок получил должность и ранг, [55] обусловившие его способность к излучению «тени», лишь посмертно (цзэнгуань);

* при служебном разжаловании «тенеполучателя» «тень» продолжала действовать и являлась единственным фактором, определяющим статус разжалованного в период до служебного восстановления;

* при запоздалом раскрытии преступлений, совершенных, когда преступник получал «тень» родственника, а раскрывшихся, когда родственник переставал давать «тень» (например, вследствие того, что сам «тенедатель» совершил преступление и был разжалован), «тень» продолжала действовать на «тенеполучателя»;

* при запоздалом раскрытии преступлений, совершенных до того, как преступник получил возможность пользоваться чьей-либо «тенью», а раскрытых уже после того, как он получил такую возможность (например, некий родственник получил повышение по службе и стал «тенедателем»), вновь полученная «тень» действовала;

* ранг служебного восстановления после разжалования или лишения должностей либо лишения занимаемой должности не мог оказаться ниже того, который предоставлялся «теневым» допуском.

Действительно, ведь «тень» содержала в себе не только ту или иную правовую привилегию, но и тот или иной должностной допуск. В этом случае ранг даваемого «тенью» допуска легко интерпретировать также как интенсивность «тени», но здесь она имеет прямое численное выражение, обозначенное этим самым рангом. Тогда, судя по аналогии, можно выразить интенсивность «тени» в ее правовой ипостаси в тех рангах, которым соответствовали передаваемые данными «тенями» привилегии. Например, правовую интенсивность «тени» второго порядка 81 можно обозначить численно как основной четвертый высший ранг — по наивысшему из рангов, обеспечивавших пользование привилегией подачи прошения на Высочайшее имя.

Значит, в зависимости от ситуации, в которой «тенеполучатель» хотел воспользоваться «тенью», одна и та же «тень» могла выполнять или правовую, или должностную функцию, причем правовая и должностная интенсивности одной и той же «тени» не совпадали. «Тень» не просто определяла статус «тенеполучателя», постоянно и неизменно принадлежа ему — нет; она, как бы пребывая в состоянии «недеяния», покуда в ней не пристала нужда, немедленно проявлялась в какой-либо из своих ролей, срабатывала какой-либо своей функциональной составляющей в зависимости от того, в какой ситуации находился «тенеполучатель». Если требовалось определить образ жизни — менее влиятельный родственник копировал его с более влиятельного, зачастую даже после смерти последнего. — например, сыновья и внуки чиновников имели право строить жилища, носить украшения соответственно рангу отца или деда по мужской линии 82. Если требовалось определить уровень правовой защищенности, уровень доступных [56] данному индивидууму правовых преимуществ — «тень» могла и это, правда, уже с потерей одного порядка интенсивности. Если же «тенеполучатель» собирался поступить на службу, «тень» обеспечивала его должностным допуском, но ее интенсивность (ранг допуска) еще сильнее отставала от ранга «тенедателя», чем в правовой функции (наглядно все это будет показано в таблицах чуть ниже).

Как указывает Кодекс, «тени» не могли предоставляться женщинами, имевшими ранги благодаря положению мужей или сыновей 83. Однако на самом высоком уровне это правило не вполне соблюдалось. Женщины, имевшие благодаря положению мужа или сына статусы «престарелой вдовствующей императрицы» (тайхуан тайхоу), «вдовствующей императрицы» (хуан тайхоу) и «императрицы» (хуанхоу), распространяли на своих родственников «тени» в обеих их функциях. Невозможно думать, будто они в состоянии были делать это сами по себе. Нигде в Кодексе не говорится о необходимости учета их личного статуса — того, какой они имели перед тем, как их муж, сын или внук стал повелителем Поднебесной. «Тень» очень высокой интенсивности, оказывается, способна была пробивать барьер, воздвигаемый на пути ее распространения присутствием женщины. Родственники августейших дам фактически получали не их «тень», а «тень» императора, «ретранслированную», так сказать, этими дамами.

Однако такая опосредованная «тень», при всей своей изначальной сверхинтенсивности, все же в итоге оказывалась неполноценной. Если правовая ее интенсивность еще оставалась внутри первого порядка, и потому ее ослабление оказывалось незаметным, то должностная, благодаря большей своей дробности (первый порядок правовой интенсивности один охватывал несколько рангов, а в должностной своей ипостаси он распылялся не только по отдельным рангам, но и по разрядам внутри них), однозначно демонстрировала деградацию «тени». Передача через ретранслятор не проходила для «тени» бесследно и безболезненно, интенсивность ее падала, причем тем более, чем более далекое положение внутри первого круга близости августейшая дама-ретранслятор занимала относительно источника сверхинтенсивной «тени». «Тени» первого порядка интенсивности, отбрасываемые матерью императора и матерью его отца, достигали родственников близости сыма; «тень», отбрасываемая женой императора, — лишь родственников близости сяогун. Еще более наглядно это демонстрируется потерями в должностной интенсивности. Здесь каждая граница между двумя соседствующими сроками траура оказывалась барьером, пробивая который, «тень» теряла один или даже несколько порядков. Чем дальше отстояла дама-ретранслятор от источника сверхинтенсивной «тени» — императора, тем меньшее количество барьеров «тень» способна была пробить, тем меньший круг родственников был этой «тенью» прикрыт. Еще больше ослаблялась императорская «тень» при двойной ретрансляции: через наследника престола и затем — через его жену 84. Кодекс прямо отмечает:

«Императрица [распространяет] «тень» на своих родственников близости сяогун и ближе, поэтому они входят [в число] подлежащих обсуждению по одной из Восьми причин. Супруга наследника престола распространяет «тень» на своих родственников близости дагун и ближе, [57] поэтому они входят [в число) тех, кому полагается подавать прошения. Таково уменьшение и сокращение [возможностей] у менее высоких относительно более высоких» 85.

Получается, что императорская «тень», в силу своей исключительной интенсивности, могла ретранслироваться через посредников, совершенно не подходящих в качестве источников «теней» обычных интенсивностей. Такого рода посредники были весьма многочисленны и разнообразны, в их число входила даже супруга наследника. Многочисленность и разнообразие ретрансляторов обусловливали высокий уровень дробности ретранслируемых «теней».

Возможность неоднократной ретрансляции высокоинтенсивных «теней», последовательно перебрасывающей постепенно затухающую «тень» от посредника к посреднику, видна и из другого примера. «Тени» второго, третьего и четвертого порядков, накрыв «тенеполучателя», затухали и никуда дальше не излучались. «Тень» же первого правового порядка, накрыв того, кто мог ею воспользоваться, ретранслировалась «тенеполучателем» дальше, уже на его собственных родственников, с потерей одного порядка интенсивности, на что Кодекс недвусмысленно указывает:

«Всякий раз, когда [какой-либо]... родственник близости ци или ближе либо внук по мужской линии [кого-либо], кому полагается обсуждение по одной из Восьми причин... совершил преступление, наказуемое смертью, подается прошение на Высочайшее [имя]».

И тут же поясняет, почему это происходит:

«Те люди, которым полагается обсуждение по одной из Восьми причин, распространяют «тень» на своих родственников близости ци и ближе, а также на внуков по мужской линии» 86.

Следовательно, значительное количество «теней» первого и второго порядка, казавшихся на первый взгляд вполне самостоятельными, на самом деле восходят к одному-единственному источнику — царствующему императору, которым они излучаются и переизлучаются дальше при посредстве последовательных ретрансляций через каналы родственных связей, всякий раз теряя при очередной ретрансляции толику своей интенсивности.

Однако ретрансляция привилегий высокопоставленными персонами могла осуществляться не только по каналам родственной близости. При достаточно высокой интенсивности они могли распространяться и по каналам близости функциональной. Такое распределение формально происходило не благодаря «тени» — во всяком случае, термин «тень» в самом Кодексе употребляется только применительно к передаче по родственным каналам; однако суть в том, что связь «старший — младший» в правовом аспекте копировала связь «старший родственник — младший родственник». И там и там младший оказывает услуги, а старший опекает и покровительствует. И там и там младший подчиняется старшему, а старший отвечает за младшего. [58]

Уже чиновники пятого ранга (а тем более рангов более высоких) оказывались в состоянии ретранслировать привилегию четвертого порядка не по каналу кровного родства и даже не по каналу основного супружества. Кодекс гласит:

Всякий раз, когда наложница це чиновника пятого ранга или выше совершила преступление, не [входящее] в Десять зол и наказуемое ссылкой или легче, разрешается определять наказание с применением откупа 87.

Значит, правовая интенсивность излучения была здесь настолько велика, что оно оказывалось способно пробивать барьер отсутствия кровного родства, отсутствия высокой степени траурной близости и распространяться по каналу чисто функциональной близости — правда, с потерей уже не одного, а двух порядков интенсивности 88. Формально это уже не «тень»; термин не употреблен. Но фактически — отличий никаких.

Привилегия же Восьми причин для обсуждения — наиболее интенсивная из обычных правовых преимуществ — вообще распространялась по нескольким каналам, среди которых родственная близость к августейшим персонам была каналом отнюдь не самым массовым.

Прежде всего здесь можно отметить Обсуждение издавна приближенных и Обсуждение способных. Но невооруженным глазом видно, что и остальные причины так или иначе увязываются с действенной, значимой помощью в деле упорядочения страны. Восьмое же обсуждение — Обсуждение гостей государства, то есть потомков царствовавших до Тан родов, можно интерпретировать как неотъемлемость сверхинтенсивной «тени». На примере обычных «теней» мы видели это свойство, выражавшееся в том, что даже когда «тенедатель» умирал, «тенеполучатель» продолжал пользоваться всеми полагающимися ему по данной «тени» льготами. Для императорских «теней» неотъемлемость была пролонгирована до бесконечности. Это видно и по тому, что для гостей государства родство с некогда царствовавшими персонами обеспечивало также и вечные должностные допуски, причем весьма высокой интенсивности.

Наиболее четко определенные пользователи Восьми причин — это, если не говорить уже об императорских родственниках, знатные, то есть те, чьей причиной были должности (определенных рангов) либо титулы знатности (тоже определенных рангов). Титул, как и должность, не давал привилегий сам по себе — это делал только ранг, то есть численное выражение признанной самим императором определенной близости к нему, к функции управления страной круга лиц, которым ранг данной высоты был пожалован. Ранг был количественной характеристикой функциональной близости к императору — так же как был количественной характеристикой родственной близости срок траура.

Если вернуться теперь к свойствам «теней» обычных интенсивностей, буквально поражает одно обстоятельство. Отношения «тенеполучателя» с его «тенью» удивительно напоминают отношения чиновника с его рангом, то есть: [59]

1. «Тени» в их правовой функции давали те же самые четыре привилегии, которые давались и рангами. «Тени» в их должностной функции вообще трансформировались в ранги — ранги допусков;

2. Допуск по «тени» в своих свойствах был абсолютно идентичен допуску по рангу, полученному в результате сдачи государственного экзамена. Например, при наказании временным отстранением от должности с последующим восстановлением в пониженном ранге ранг понижения не мог опуститься ниже ранга допуска, все равно, обусловлен ли допуск излучаемой каким-либо родственником «тенью» или лично полученной ученой степенью;

3. Необратимость пользования «теневыми» привилегиями была идентична необратимости пользования привилегиями «ранговыми»:

«Всякий, кто ушел с должности согласно порядку [службы], рассматривается так, как если бы он в данное время еще исполнял службу... [Тот, кому по данной должности] полагалось входить [в число имеющих возможность] обсуждения, подачи прошения, уменьшения наказания, откупа, а также предоставления «тени» родственникам, во всем [рассматривается], как если бы он в данное время еще исполнял службу» 89.

И в то же время:

«При пользовании «тенью» умерший приравнивается к живущему... У того, кому полагалось пользоваться возможностями обсуждения, подачи прошения, уменьшения наказания и предоставления «тени» родственникам, хотя бы сам он и скончался, все это приравнивается к тому, как было в дни его жизни» 90.

4. После ухода с должности чиновник сохранял право на тот образ жизни, который вел во время службы (одежда, жилище, экипажи и пр.). После смерти чиновника его ближайшие родственники, формировавшие свой быт согласно его рангу, могли продолжать делать это 91;

5. Ни «теневые», ни «ранговые» привилегии равным образом не отнимались у человека при совершении им преступлений в условиях, когда его «теневая» и «ранговая» ситуации на момент совершения преступления и на момент раскрытия дела были различны:

«Всякий раз, когда преступление было совершено [человеком], не имевшим должности, а раскрылось дело [только тогда], когда он уже имел должность, если преступление наказывается ссылкой или легче, наказание определяется с применением откупа... и уменьшения наказания. В тех же случаях, когда преступление было совершено человеком, имевшим должность, а раскрылось дело [только тогда], когда он уже не имел должности, или было совершено человеком, получавшим «тень», а раскрылось дело [только тогда], когда он уже не получал «тени», либо было совершено человеком, не получавшим «тени», а раскрылось дело [только [60] тогда), когда он уже получал «тень», всегда следуют законам, [предусмотренным для] имеющих должность или получающих «тень» 92.

Таким образом, даже в самом тексте Кодекса мы видим прямое уподобление понятий «должность» и «тень».

Возникает убеждение, что терминами инь («тень») и гуань («должность») обозначаются какие-то очень сходные понятия. Именно так, по-видимому, понял это Дай Янь-хуй, поскольку, анализируя вышеприведенный текст и цитируя его, он раздробил термин гуань инь, поставив между этими двумя иероглифами запятую 93.

У. Джонсон поступил более осторожно, переведя гуань инь на английский язык слитно словами «официальная протекция» (official protection) 94. В словаре же терминов, приложенном к его переводу первого раздела Кодекса, имеется лишь изолированное инь, переведенное, как это принято в англоязычной литературе, ничего не объясняющим словом «protection».

Я взял бы на себя смелость предположить, что термин этот един, вернее, двуедин, и ни один из составляющих его иероглифов не служит определением другого, но обозначается им единый двуступенчатый канал, по которому сверху вниз распространяются разного рода особые правовые состояния. Когда же составляющие термин гуань инь иероглифы употребляются порознь, это значит только, что в данном случае речь идет лишь об одном из двух участков этого канала. Когда говорится инь, речь идет о его отрезке, расположенном на родственных иерархических связях. Когда говорится гуань, имеется в виду другая его часть, расположенная на иерархических связях функционального характера, связях административного подчинения, ведущих от исполняющего свои обязанности должностного лица куда-то вверх.

Куда же?

Сама постановка этого вопроса несет в себе ответ:

«Устроение... пространства обладало иерархической структурой. Вершиной иерархии был центр. Удаление от него означало одновременно и нисхождение по шкале сакральности, а следовательно, упорядоченности и политической значимости» 95.

Но может быть, должность сама по себе являлась источником некоего адеквата «тени», несущего определенные правовые преимущества?

Вряд ли. Во всяком случае, во времена Тан существовали должности гуань, которые считались не вполне полноценными: во-первых, должности приравненных рангов (шипиньгуань), то есть должности в административном аппарате огнепоклоннических общин, и во-вторых — добавленные должности (цзябаньгуань). Высота последних, судя по всему, вообще не дробилась рангами; они представляли собою статуционально однородный слой.

Приравненные ранги и их должности, хотя и утверждались от лица императора, были, так сказать, функционально чужды управляемой императором Поднебесной. Ситуационная оценка влияла на способность ранга должности предоставлять особые состояния занимающему должность [61] чиновнику — чиновники приравненного шестого ранга и ниже не могли предоставлять «теней» своим родственникам. Что же касается добавленных должностей, то они, не имея рангов и не будучи утверждаемы императором или хотя бы аппаратом императора от лица владыки, были почти бесправны. И речи не было о предоставлении родственных «теней».

Свойства должностей гуань давать занимавшим их чиновникам возможность передачи «тени» родственникам обусловливались, по всей видимости, тем, что эти должности, во-первых, прямо (от пятого ранга и выше) или опосредованно (от шестого ранга и ниже) давались императором и, во-вторых, занимавшие их люди оказывались проводниками упорядочивающей воли императора. Добавленные должности имели гуань, но не имели ранга (пинь) и не давали возможности предоставления родственной «тени». Приравненные ранги, как следует из названия, не были вполне полноценными пинь и давали возможность предоставления «тени» в сильно ослабленном варианте относительно полноценных пинь. Если вспомнить то, что и сами гуань предоставлялись в соответствии с так или иначе полученными личными пинь чиновников, а также то, что после отставки не имеющий уже должности, но сохранивший ранг человек с точки зрения права ничем не отличался от имеющего должность, с которой он ушел, становится очевидным, что возможности для передачи инь предоставлялись чиновникам не через гуань, а через пинь.

Ранг, являвшийся универсальным мерилом статуса, определял возможности и здесь, хотя ситуационные оценки сильно влияли на его интенсивность. Ранг давал право на пользование соответствующими ему правовыми привилегиями. Ранг давал право на распространение «тени» соответствующей ему интенсивности. Ранг давал, наконец, возможность занятия должности соответствующей ему высоты. В этом смысле право на должность выступает как главная из привилегий, даваемых рангом, тогда как четыре правовые привилегии оказываются лишь второстепенными, побочными, поскольку их срабатывание ожидалось лишь в криминальных, то есть нежелательных, ситуациях, а соискание и отправление должности могло быть непрерывным срабатыванием предоставляемой рангом возможности, и возможности в высшей степени желательной.

Как «тень» являлась обозначением правильного, оптимального функционирования некоторой связи между высшим и низшим, у которой срок траура была критерием ее близости и, следовательно, критерием, определявшим возможности ретрансляции и размер потерь интенсивности ретранслируемых особых правовых состояний, так и должность являлась обозначением оптимального функционирования связи между высшим и низшим, у которой критерием близости был ранг, определявший возможности ретрансляции и размер потерь интенсивности ретранслируемых состояний. Получение должности и ее правильное осуществление были апогеем, оптимумом функционирования связи между императором и подданным, имеющим ранг, но если этот подданный уже не занимал в данный момент должности, причем не по своей вине, с ним оставался выслуженный в процессе функционирования ранг, и близость к императору, достигнутая к моменту завершения карьеры, не отменялась.

Все вышесказанное, как мне кажется, позволяет предположить, что предоставляемые рангами возможности — на занятие должностей, на личное пользование правовыми привилегиями, на предоставление родственникам «теней» в их должностной и правовой ипостасях — обусловлены были не [63] чем иным, как ретрансляциями императорской «тени». Движение «благодати», то есть, в частности, правовых преимуществ, по единому каналу гуаньинь происходило непрерывно. Но для того чтобы подключиться к этом каналу, необходимо было обрести связь определенной близости с ближайшим ретранслятором, все равно, выражалась ли она определенным трауром или определенным рангом. Императорская «тень» распространялась по каналу родственной близости так же, как по каналу близости функциональной, хотя на момент прохождения функционального отрезка формально теряла название «тени» — но тут же вновь обретала его, когда имеющий ранг человек ретранслировал, в свою очередь, императорскую «тень» уже своим собственным родственникам.

Перед нами встает удивительной стройности картина. Все должности, все правовые привилегии, все родственные «тени» обычных интенсивностей оказываются лишь различными ступенями ретрансляции одной-единственной «тени» — сверхинтенсивной «тени», излучаемой императором. Шаг за шагом, от передачи к передаче, они опускаются все ниже и наконец угасают. Барьер на пути из привилегированного слоя в слой простолюдинов оказывается непреодолимым, поскольку для ретрансляции туда не предусмотрено было никаких механизмов — находящиеся там люди не обладали ни малейшей близостью к центру мира, ни функциональной, ни родственной. Они являлись лишь объектами Высочайшей деятельности, объектами упорядочения, осуществляемого через «руки и ноги» владыки, через чиновников, степень близости которых к трону характеризовалась их рангами.

С этой точки зрения очень легко понимается запрещение пользоваться сразу несколькими понижениями наказания на 1 степень, даже если формально такая возможность у человека была. Близость к владыке характеризуется одной-единственной величиной, согласно которой и предоставляется привилегия, все равно, является ли источником этой близости родственная связь, функциональная связь или родственная связь с человеком, имеющим функциональную связь. Все остальные привилегии, даже если они, по букве закона, распространены на данного человека, приносятся «тенями», падающими ниже того уровня, на котором он фактически находится.

С этой же точки зрения объясняется и постоянное требование из всех должностей, из всех привилегий, из всех должностных допусков, формально принадлежащих данному человеку, при конкретном определении его статуса всегда выбирать наиболее высокие. С этой же точки зрения объясняется и требование права производить зачет наказания всегда самыми высокими из наличных должностей — именно их ранги определяли степень реальной близости к императору, и ликвидируя их, император удалял преступника от себя по «шкале сакральности, упорядоченности и политической значимости».

В рамках свойств «теней» легко может быть понято и прекращение действия привилегий любого порядка при совершении преступлений против императора и упорядочиваемого им государства, причем не путем аннулирования привилегии вообще, но путем ситуационного ее выключения. В Кодексе никогда не говорится ничего наподобие «привилегия отбирается», говорится только «в данной ситуации не применяется». Просто выключалась императорская «тень», ретранслированная преступнику тем или иным образом, когда преступник совершал преступление против «тенедателя» — [63] обычное дело и на уровне обычных «теней». При совершении же преступлений средней тяжести, не направленных против «тенедателя» непосредственно, пользование ретранслированными «тенями» разрешалось — в целях укрепления связей старшинства-младшинства.

Однако можно ли остановиться на этом? Согласно китайским концепциям, принадлежат ли императору его трон, его позиция, его социальная функция сами по себе или они лишь вверены ему и его роду на какое-то время?

Мы знаем, что они лишь вверены ему.

Вверены Небом, которое, раз найдя в Поднебесной достойного человека, предоставляет ему Небесный Мандат. Отношения императора с Небом настолько подчиняются законам срабатывания «теней», что это не может быть случайностью.

Действительно, что такое Небесный Мандат, как не признание Небом способности данного индивидуума в данное время оптимально реализовывать законы Неба на Земле, то есть не признание функциональной близости ему, Небу, данного индивидуума?

В отношениях с высшими силами центр (государь) является точкой приема, которая была единственной... Если все силы благодати и порядка сконцентрированы в одной точке, то, естественно, чтобы выполнить свои функции в мире, им надлежало распространиться в нем. Точка распространения этих влияний... считалась уникальной. Весь остальной мир, его устройство, состояние и судьба ставились в прямую зависимость от излучающего центра 96.

Распространение влияний центра осуществлялось через разветвленную систему ретрансляторов. Однако сама позиция императора — несомненно, сакральная — была лишь вверена ему и его потомкам на тот срок, пока они оставались наиболее пригодны для функционирования в качестве излучающего центра. Лишь только они переставали быть таковыми, Небо лишало их Мандата — и из легитимного монарха царствующий император превращался в узурпатора. С этого момента всякий, кто выступал против него, получал защиту и поддержку Неба точно так же, как человек, совершивший преступление против отца, имел возможность пользоваться «тенью» отца своего отца.

Небесный Мандат оказывается с этой точки зрения обозначением правильного, оптимального функционирования связи высшего и низшего, то есть аналогом понятий «тени» и должности. Императорский же статус, фиксируемый, кстати, неким подобием родства (Сын Неба), оказывается аналогом понятий ранга пинь или вида траура, то есть количественной характеристикой момента качественного скачка близости связи высшего и низшего, при которой удостоенный этой близости человек оказывается обязанным успешно выполнять определенные функции и обладать вследствие этого определенными, облегчающими выполнение этих функций, правами.

Император, уполномоченный Небом на привнесение порядка и гармонии в мир людей, на устранение препятствий с пути естественного хода вещей, пользовался защитой и поддержкой уполномочившего его Неба [64] точно так же, как чиновники, уполномоченные императором для осуществления частных, локальных мероприятий в рамках глобальной упорядочивающей деятельности, пользовались его защитой и поддержкой — точно так же, как пользовались защитой и поддержкой старших сыновья и внуки, выполнявшие отцовскую или дедовскую волю.

Лишь только младший переставал выполнять волю старшего, он лишался его опеки. Родственная «тень» отключалась, должность ликвидировалась разжалованием и привилегии прекращали действовать, Небесный Мандат изымался.

Долг императора, долг чиновника, долг сына заключался в том, чтобы правильно понимать требования, поступающие свыше, и беспрекословно повиноваться им, нравятся они или нет. Каждый элемент этой цепи, подчиняясь высшему, обязан был требовать такого же подчинения от низшего. Особые правовые состояния и возможности сына, чиновника, императора суть лишь средства, облегчавшие выполнение ими своих обязанностей. Чем более значительны обязанности, тем более широкие возможности предоставлялись для их реализации. Но использование возможностей вне рамок выполнения обязанностей равно криминально и для императора, и для чиновника, и для сына.

«Тень» любого порядка интенсивности давалась лишь в обмен на способность понять и выполнить обязанности «тенеполучателя» перед «тенедателем». Обязанности эти — не выполнение разовых поручений, но весь образ жизни и мышления. Как только деятельность низшего приобретала самостоятельный, то есть, с точки зрения высшего, волюнтаристский, эгоистичный, корыстный, противоестественный характер, она оказывалась вне прикрытия «тенью». Низший был защищен высшим лишь постольку, поскольку он являлся его орудием. Чем большие ставились перед человеком задачи, тем большими полномочиями наделял его высший, тем, следовательно, более интенсивной становилась облегчающая ему деятельность, раскрепощающая его защита, предоставленная ему с тем, чтобы его действия могли стать максимально решительными и гибкими, неподвластными внешним обстоятельствам. Но сама эта деятельность заключалась только в реализации воли высшего и в ее адаптации к этим самым внешним обстоятельствам.

Анализируя понятие тяньмин, Ким Хюн Иль отмечает:

«Тяньмин выступает как пассивная норма, как ограничение» 97.

Точно такое же ограничение, точно такая же пассивная норма обозначаются понятиями гуань — «должность» и инь — «тень».

Характерно, что в «Тан люй шу и» — памятнике отнюдь не философском — это можно проследить. Большинство выражений, связанных с пользованием правовыми преимуществами — привилегиями например — звучат по-китайски отнюдь не разрешающе, а скорее обязывающе, предписывающе. Даже пользование в строго определенных ситуациях привилегиями было не правом, но одной из обязанностей, которые накладывал на человека его статус. Срабатывание привилегий в определенных ситуациях соответствовало его статусу, и не более того. Вселенная такова, что император, приводя мир людей в соответствие с нею, предписал лицам, [65] имеющим определенный ранг, то есть расположенным в определенной близости к императору и выполняющим его задания определенной важности, в случаях совершения ими определенных преступлений «пользоваться», например, привилегией уменьшения наказания на 1 степень. Такое ситуационное срабатывание особого правового состояния совершалось не для блага индивидуума, но для блага функции, которую он выполнял, и происходило вне зависимости от его желания.

Значит, родственные «тени» не могут быть правильно поняты без уяснения их места среди более широких концепций, отражающих тогдашние китайские представления о структуре мироздания и общества. Всякая «тень», как и всякая должность, являлась трансформацией получаемой императором «гипертени» Небес и, следовательно, была в какой-то степени тоже сакральной. Любая персона, подключенная к каналу осевой вертикальной связи общества, его становой жилы тяньмингуаньинь, несла на себе отблеск небесного сияния.

Поэтому совершенно непреложным было привилегированное положение персон, уполномоченных императором на осуществление каких-то конкретных действий в рамках общей мироустроительной деятельности, направляемой и возглавляемой императором лично. Обращаться с такими людьми по обычным меркам было бы совершенно неестественным, даже вредным, поскольку это не восстанавливало бы нарушенной их преступлением гармонии мироздания, а, напротив, лишь усугубляло бы нарушение.

Круг лиц, охваченных ретрансляциями получаемой императором «гипертени», восходящей к механизму Небес, являлся кругом посредников между Небом и всем остальным человечеством. Деятельность лица, получающего «гипертень», в состоянии было оценить лишь Небо, и оно делало это, даруя государству благие или дурные знамения, а в конечном счете, если положение оказывалось слишком уж тяжелым, перемещая Мандат. Деятельность лиц, получающих излучаемую или через кого-то ретранслируемую императором «тень» первого порядка, мог оценить лишь сам император — и он делал это, когда к нему обращались для вынесения окончательного вердикта по результату обсуждения. Компетентность всех остальных людей мира просто была ниже необходимой для вынесения подобной оценки. Деятельность лиц, пользующихся «тенями» второго и третьего порядка интенсивности, в большей степени подпадала под действие обычных критериев, но и здесь нужен был верховный надзор императора, чтобы не произошло трагического недоразумения. Деятельность лиц, пользующихся «тенями» более низких порядков, полностью могла быть оценена в рамках обычных, для всего общества установленных правил, но для осуществления предписанной им деятельности они нуждались в определенном раскрепощении, которое выражалось в их неподверженности некоторым предусмотренным для всех остальных наказаниям. Канал тяньмингуаньинь пропитывал весь слой общества, связанный с управлением, отношениями подчинения, ограничения полномочий и относительной безответственности, принимавшей форму неизбывной, всеобъемлющей ответственности.

Таблицы. Опираясь на данные «Тан хуй яо», «Тан лю дянь», «То рё сю и» и капитальные исследования Р. де Ротура, я составил несколько сводных таблиц, непосредственно касающихся рассматриваемых в данной главе Введения предметов, и не могу удержаться от искушения привести их здесь. [66]

Таблица 2

Основные меры периода Тан

Длина

Объем

Площадь

Вес

1 чи = 31,1 см

1 дань (ши) = 59,4л

1 му = ок. 66,5 кв. м

1 цзинь = 596,82 г

1 ли = 0,001 чи (0,031 см)

 

1 цин = 100 му

 

1 фэнь= 0,01 чи (0,31 см)

     

1 цунь = 0,1 чи (3,1 см)

     

1 бу = 5 чи (155,5 см)

     

1 чжан = 10 чи (311 см)

     

1 ли = 1800 чи (55980 см)

     

Меры стоимости

1 пи (штука шелка) = 40 чи (1244 см) в длину и 1,8 чи (55,98 см) в ширину.

1 дуань (штука холста) = 50 чи (1555 см) в длину и 1,8 чи (55,98 см) в ширину.

Размеры палок, применявшихся для битья

Тяжелые папки: 3 фэня 2 ли на 2 фэня 1 ли при длине 3 чи 5 цуней — 0,992 см на 0,682 см при длине 108,8 см 98.

Легкие палки: 2 фэня 7 ли на 1 фэнь 7 ли при той же длине — 0,837 см на 0,527 см при длине 108,8 см.

Таблица 3

Почетные должности и их ранги

Гражданская почетная должность

Военная почетная должность

Ранг

Кайфу и тунсань сы

Пяоци да цзянцзюнь

Последующий 1-й (Б1)

Тэцзинь

Фуго да цзянцзюнь

Основной 2-й (А2)

Гуанлу дафу

Чжэньцзюнь да цзянцзюнь

Последующий 2-й (Б2)

Цзиньцзы гуанлу дафу

а) Гуаньцзюнь да цзянцзюнь
б) Хуайхуа да цзянцзюнь

Основной 3-й (A3) [67]

Иньцин гуанлу дафу

а) Юньхуй цзянцзюнь
б) Гуйдэ цзянцзюнь

Последующий 3-й (БЗ)

Чжэнъи дафу

Чжуньу цзянцзюнь

Основной 4-й высший (А4.1)

Тунъи дафу

Чжуаньу цзянцзюнь

Основной 4-й низший (А4.2)

Тайчжун дафу

Сюаньвэй цзянцзюнь

Последующий 4-й высший (Б4.1)

Чжун дафу

Минвэй цзянцзюнь

Последующий 4-й низший (Б4.2)

Чжунсанъ дафу

Динъюань цзянцзюнь

Основной 5-й высший (А5.1)

Чаои дафу

Нинъюань цзянцзюнь

Основной 5-й низший (А5.2)

Чаоцин дафу

Юци цзянцзюнь

Последующий 5-й высший (Б5.1)

Чаосань дафу

Юцзи цзянцзюнь

Последующий 5-й низший (Б5.2)

Чаои лан

Чжаоу сяовэй

Основной 6-й высший (А6.1)

Чэнъи лан

Чжаоу фувэй

Основной 6-й низший (А6.2)

Фэньи лан

Чжэньвэй сяовэй

Последующий 6-й высший (Б6.1)

Тунчжи лан

Чжэньвэй фувэй

Последующий 6-й низший (Б6.2)

Чаоцин лан

Чжиго сяовэй

Основной 7-й высший (А7.1)

Сюаньдэ лан

Чжиго фувэй

Основной 7-й низший (А7.2)

Чаосань лан

Ихуй сяовэй

Последующий 7-й высший (Б7.1)

Сюаньи лан

Ихуй фувэй

Последующий 7-й низший (Б7.2)

Цзеши лан

Сюаньцзе сяовэй

Основной 8-й высший (А8.1)

Чжэнши лан

Сюаньцзе фувэй

Основной 8-й низший (А8.2)

Чэнфэн лан

Юйу сяовэй

Последующий 8-й высший (Б8.1)

Чэнъу лан

Юйу фувэй

Последующий 8-й низший (Б8.2)

Жулинь лан

Жэньюн сяовэй

Основной 9-й высший (А9.1)

Дэнши лан

Жэньюн фувэй

Основной 9-й низший (А9.2)

Вэньлин лан

Пэйжун сяовэй

Последующий 9-й высший (Б9.1)

Цзянши лан

Пэйжун фувэй

Последующий 9-й низший (Б9.2) [68]

Таблица 4

Наградные должности и их ранги

Наградная должность

Ранг

Поле вечного занятия

Шан чжуго

Основной 2-й (А2)

30 цинов

Чжуго

Последующий 2-й (Б2)

25 цинов

Шан хуцзюнь

Основной 3-й (A3)

20 цинов

Хуцзюнь

Последующий 3-й (БЗ)

15 цинов

Шан цинчэ дувэй

Основной 4-й высший (А4.1)

10 цинов

Цинчэ дувэй

Последующий 4-й высший (Б4.1)

7 цинов

Шан ци дувэй

Основной 5-й высший (А5.1)

6 цинов

Ци дувэй

Последующий 5-й высший (Б5.1)

4 цина

Сяо цивэй

Основной 6-й высший (А6.1)

80 му

Фэй цивэй

Последующий 6-й высший (Б6.1)

80 му

Юнь цивэй

Основной 7-й высший (А7.1)

60 му

У цивэй

Последующий 7-й высший (Б7.1)

60 му

Таблица 5

Титулы знатности, их ранги и их экономические характеристики

Титул

Ранг

Удел (количество дворов)

Поле вечного занятия

Циньван

Основной 1-й (А1)

10 000

100 цинов

Сыван

Последующий 1-й (Б1)

10 000

100 цинов

Цзюньван

Последующий 1-й (Б1)

5 000

50 цинов

Гогун

Последующий 1-й (Б1)

3 000

40 цинов

Цзюньгун

Основной 2-й (А2)

2 000

35 цинов

(Сянь)гун

Последующий 2-й (Б2)

1 000

25 цинов

(Сянь)хоу

Последующий 3-й (БЗ)

1 000

14 цинов

(Сянь)бо

Основной 4-й высший (А4. 1 )

700

11 цинов

(Сянь)цзы

Основной 5-й высший (А5.1)

500

8 цинов

(Сянь)нань

Последующий 5-й высший (Б5.1)

300

5 цинов [69]

Таблица 6

Женские титулы знатности

Характер родства

Титул

Ранг

Сестры отца императора

Дачжан гунчжу

Основной 1-й (А1)

Сестры императора

Чжан гунчжу

Основной 1-й (А1)

Дочери императора

Гунчжу

Основной 1-й (А1)

Дочери наследника престола

Цзюньчжу

Последующий 1-й (Б1)

Дочери ванов

Сяньчжу

Основной 2-й (А2)

Матери и жены ванов

Фэй

 

Матери и жены чиновников 1-го ранга и гогунов

Гофужэнь

 

Матери и жены чиновников 2-го и 3-го рангов

Цзюньфужэнь

 

Матери и жены чиновников 4-го ранга и лиц, имеющих наградные должности 2-го ранга

Цзюньцзюнь

 

Матери и жены чиновников 5-го ранга и лиц, имеющих наградные должности 3-го ранга

Сяньцзюнь

 

Матери и жены лиц, имеющих наградные должности 4-го ранга

Сянцзюнь

 

Матери внутренних минфу, имеющих 1-й ранг

Цзюньцзюнь

Основной 4-й (А4)

Матери внутренних минфу, имеющих 2-й ранг

Цзюньцзюнь

Последующий 4-й (Б4)

Матери внутренних минфу, имеющих 3-й или 4-й ранг

Цзюньцзюнь

Основной 5-й (А5)

Таблицы допусков

Таблица 7А

Допуски, даваемые титулами знатности

Титул знатности

Ранг допуска

Сыван, цзюньван

Последующий 4-й низший (Б4.2)

Сыновья цинъванов с титулом гогун

Последующий 5-й высший (Б5.1) [70]

Гогун

Основной 6-й высший (А6. 1 )

Цзюньгун

Основной 6-й низший (А6.2)

(Сянь)гун

Последующий 6-й высший (Б6.1)

(Сянь)хоу

Основной 7-й высший (А7.1)

(Сянь)бо

Основной 7-й низший (А7.2)

(Сянь)цзы

Последующий 7-й высший (Б7.1)

(Сянь)нань

Последующий 7-й низший (Б7.2)

Таблица 7Б

Допуски, даваемые наградными должностями

Наградная должность

Ранг допуска

Шан чжуго

Основной 6-й высший (А6.1)

Чжуго

Основной 6-й низший (А6.2)

Шан хуцзюнь

Последующий 6-й высший (Б6.1)

Хуцзюнь

Последующий 6-й низший (Б6.2)

Шан цинчэ дувэй

Основной 7-й высший (А7. 1 )

Цинчэ дувэй

Основной 7-й низший (А7.2)

Шан ци дувэй

Последующий 7-й высший (Б7.1)

Ци дувэй

Последующий 7-й низший (Б7.2)

Сяо цивэй, фэй цивэй

Основной 9-й высший (А9.1)

Юнь цивэй, у цивэй

Последующий 9-й высший (Б9.1)

Таблица 7В

Допуски, даваемые «тенями» августейших особ

Августейшая особа и близость родства с нею

Ранг допуска

Родственники императора близости сыма и ближе, родственники матери императора близости ци и ближе

Основной 6-й высший (А6. 1) [71]

Родственники матери императора близости дагун и ближе, родственники жены императора близости ци, мужья дочерей наследника престола

Последующий 6-й высший

(Б6.1)

Родственники императора близости таньвэнь, родственники матери императора близости сяогун и сыма, родственники жены императора близости дагун

Основной 7-й высший (А7. 1)

Родственники жены императора близостей сяогун и сыма, родственники жены наследника престола близости ци, сыновья дочерей наследника престола

Последующий 7-й высший (Б7.1)

Сыновья дочерей циньванов

Последующий 8-й высший (Б8.1)

Таблица 7Г

Допуски, даваемые «тенями» должностей

Ранг должности отца

Ранг допуска сына

Ранг допуска внука по мужской линии

Ранг допуска правнука по мужской линии

Основной 1-й (А1), последующий 1-й (Б1)

Основной 7-й высший (А7.1)

Основной 7-й низший (А7.2)

Последующий 7-й высший (Б7.1)

Основной 2-й (А2), последующий 2-й (Б2)

Основной 7-й низший (А7.2)

Последующий 7-й высший (Б7.1)

Последующий 7-й низший (Б7.2)

Основной 3-й (A3)

Последующий 7-й высший (Б7.1)

Последующий 7-й низший (Б7.2)

Основной 8-й высший (А8.1)

Последующий 3-й (Б3)

Последующий 7-й низший (Б7.2)

Основной 8-й высший (А8.1)

Основной 8-й низший (А8.2)

Основной 4-й, высший и низший (А4.1, А4.2)

Основной 8-й высший ( А8.1)

Основной 8-й низший (А8.2)

 

Последующий 4-й, высший и низший (Б4.1, Б4.2)

Основной 8-й низший (А8.2)

Последующий 8-й высший (Б8.1)

 

Основной 5-й, высший и низший(А5.1,А5.2)

Последующий 8-й высший (Б8.1)

Последующий 8-й низший (Б8.2)

 

Последующий 5-й, высший и низший (Б5.1, Б5.2)

Последующий 8-й низший (Б8.2)

Основной 9-й высший (А9.1) [72]

 

Согласно «Тан лю дань» (цз. 2) и ссылающимся на него Икэде Он и де Ротуру, сыновья чиновников, занимающих какую-либо должность первой категории остальных рангов, то есть с шестого по девятый, получали допуск последующего девятого низшего ранга. «Тан хуй яо» (цз. 81) и «Цзю Тан шу» (цз. 42) не упоминают этого и заканчивают перечисление на сыновьях чиновников последующих пятых рангов. Более того, Ниида Нобору, ссылаясь на общеобязательные установления об отборочных экзаменах и получении должностей, отмечает, что чиновники шестого-девятого рангов не имели возможности давать своей «тенью» допуски сыновьям 99. Возможно, что в разные периоды было по-разному, и каждый прав для своего периода.

Таблица 7Д

Допуски, даваемые «тенями» титулов знатности и наградных должностей

Титул или наградная должность отца

Ранг допуска сына

Эр ван хоу (потомки двух предшествовавших Тан династий)

Последующий 7-й высший (Б7.1)

Гогун

Последующий 8-й низший (Б8.2)

Цзюньгун, сяньгун

Основной 9-й высший (А9.1)

Сяньхоу, сяньбо, сяньцзы, сяньнань

Основной 9-й низший (А9.2)

Шан чжуго, чжуго

Последующий 9-й высший (Б9.1)

Сводные таблицы интенсивностей родственных «теней» 100

Таблица 8А

«Тени» августейших особ

Источник «тени»

Близость родства

таньвэнь

сыма

сяогун

дагун

ци

привил.

допуск

привил.

допуск

привил.

допуск

привил.

допуск

привил.

допуск

Император

А1

А7.1

А1

А7.1

А1

А6.1

А1

А6.1

А1

А6.1

Мать императора

   

А1

А7.1

А1

А7.1

А1

Б6.1

А1

А6.1 [73]

Супруга императора

     

Б7.1

А1

Б7.1

А1

А7.1

А1

А6.1

Супруга наследника

           

А4.1

 

А4.1

Б7.1

Должностная интенсивность «тени» престарелой вдовствующей императрицы, то есть матери отца императора (тайхуан тайхоу) не упоминается в источниках — вероятно, в связи с тем, что все, кто мог бы получать ее «тень», были уже, мягко говоря, в слишком преклонных летах, чтоб начинать карьеру, поэтому и в данную таблицу мать отца императора не включена. Правовая интенсивность у ее «тени» была такой же, как у «тени» матери императора.

Таблица 8Б

«Тени» чиновников

Ранг отца

Ранг привилегии сына

Ранг допуска сына

1-й ранг (А1.Б1)

Основной 4-й высший (А4.1)

Основной 7-й высший (А7.1)

2-й ранг (А2, Б2)

Основной 4-й высший (А4.1)

Основной 7-й низший (А7.2)

Основной 3-й (A3)

Основной 4-й высший (А4.1)

Последующий 7-й высший (Б7.2)

Последующий 3-й (Б3)

Основной 4-й высший (А4.1)

Последующий 7-й низший (Б7.2)

Основной 4-й (А4.1, А4.2)

Основной 6-й высший (А6.1)

Основной 8-й высший (А8.1)

Последующий 4-й (Б4.1, Б4.2)

Основной 6-й высший (А6.1)

Основной 8-й низший (А8.2)

Основной 5-й (А5.1, А5.2)

Основной 6-й высший (А6.1)

Последующий 8-й высший (Б8.1)

Последующий 5-й (Б5.1, Б5.2)

Основной 6-й высший (А6.1)

Последующий 8-й низший (Б8.2)

Основной 6-й (А6.1, А6.2)

Основной 8-й высший (А8.1)

Последующий 9-й низший (Б9.2) или, возможно, не дает «тени»

Последующий 6-й (Б6.1, Б6.2)

Основной 8-й высший (А8.1)

Последующий 9-й низший (Б9.2) или, возможно, не дает «тени»

Основной 7-й (А7.1, А7.2)

Основной 8-й высший (А8.1)

Последующий 9-й низший (Б9.2) или, возможно, не дает «тени» [74]

Последующий 7-й (Б7.1, Б7.2)

Основной 8-й высший (А8.1)

Последующий 9-й низший (Б9.2) или, возможно, не дает «тени»

Основной 8-й (А8.1, А8.2)

Не дает «тени»

Не дает «тени»

Последующий 8-й (Б8.1, Б8.2)

Не дает «тени»

Не дает «тени»

Основной 9-й (А9.1, А9.2)

Не дает «тени»

Не дает «тени»

Последующий 9-й (Б9.1, Б9.2)

Не дает «тени»

Не дает «тени»

Таблица 8В

«Тени» знати

Титул

Ранг личной привилегии

Ранг личного допуска

Ранг привилегии сына

Ранг допуска сына

Циньван

А1

Вне норм

Сыван — Б1
Цзюньван — Б1
зюнкун — А2

Б4.2
Б5.1
А6.2

Сыван

А1

Б4.2

Б2

А6.1

Цзюньван

А1

Б4.2 (от наследника)
Б5.1 (циньвана)

   

Гогун

А1

А6.1

А4.1

Б8.2

Цзюньгун

А4.1

А6.2

А7.1

А9.1

Сяньгун

А4.1

А6.2

А7.1

А9.1

(Сянь)хоу

А4.1

А7.1

А7.1

А9.2

(Сянь)бо

А4.1

А7.2

А7.1

А9.2

(Сянь)цзы

А4.1

А7.2

А7.1

А9.2

(Сянь)нань

А4.1

Б7.2

А7.1

А9.2

Текст воспроизведен по изданию: Уголовные установления Тан с разъяснениями ("Тан люй шу и"). Цзюани 1-8. СПб. Петербургское востоковедение. 1999

© текст - Рыбаков В. М. 1999
© сетевая версия - Strori. 2013
© OCR - Karaiskender. 2013
© дизайн - Войтехович А. 2001
© Петербургское востоковедение. 1999