Главная   А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Э  Ю  Я  Документы
Реклама:

ГАНЬ БАО

ЗАПИСКИ О ПОИСКАХ ДУХОВ

ЦЗЮАНЬ ЧЕТВЕРТАЯ

IV. 71. Властитель Ветра и Повелитель Дождя — это звезды: Властитель Ветра — созвездие Сито, а Повелитель Дождя — созвездие Сачок. По мнению Чжэн Сюаня, духи Ведающий Удачами и Ведающий Жизнями — это четвертая и пятая звезды созвездия Вэнь Чан. Что же до Повелителя Дождя, то про него говорят разное: одни — что это звезда Опахало, другие — что звезда

Звучащая Ширма, третьи — что звезда Сокровенная Тьма.

IV. 72. Чжан Куань, по второму имени Шу Вэнь, родом из округа Шуцзюнь, во время ханьского У-ди, будучи дворцовым служителем, следовал за государем на жертвоприношение в Ганьцюань. Они достигли моста Вэйцяо и увидели какую-то девицу, которая мылась в реке Вэйшуй. Груди у нее были длиной в семь чи. Государь, удивленный таким чудом, послал спросить, кто она.

— Едущий в седьмой из повозок, сопровождающих государя, знает, откуда я, — ответила женщина.

А в седьмой повозке как раз ехал Куань. [108]

— Когда совершали жертвоприношения властительнице Небесной Звезды, — сообщил он, — в пище и действиях по обетам не была соблюдена должная чистота. Вот она и предстала в виде моющейся женщины.

IV. 73. Вэнь-ван назначил Великого Астролога правителем Гуаньтаня — и целый год после этого не раздавалось в ветвях завывание ветра.

Однажды Вэнь-ван увидел сон: какая-то женщина, необыкновенно красивая, плакала там, где он проезжал. Он спросил ее, в чем дело.

— Я — дочь повелителя горы Тайшань, — отвечала она, — и была отдана в жены владыки Восточного моря. Ныне я собралась возвратиться к отцу, но добродетели правителя Гуаньтаня преградили мне дорогу, он не дает мне пройти. Дело в том, что, если я пущусь в дорогу, немедля возникнут буря и ливень, а буря и ливень снесут его добродетели.

Вэнь-ван пробудился и, призвав к себе Великого Астролога, расспросил его. Оказалось, что в тот день и в самом деле случилась буря, хлынул ливень, но они [109] прошли за пределами города Великого Астролога. После этого Вэнь-ван назначил Великого Астролога на должность Главного конюшего.

IV. 74. Хуму Бань, второе имя которого было Цзи Ю, человек из округа Тайшань, как-то проходил у склона горы Тайшань. Неожиданно ему повстречался среди деревьев всадник в пурпурных одеждах, который окликнул Баня и добавил:

— Вас призывает повелитель местности вокруг горы Тайшань!

Перепуганный Бань потоптался в нерешительности и не дал ответа. Появился другой всадник, и тоже окликнул его. На этот раз Бань пошел следом. Через несколько десятков шагов всадник попросил Баня ненадолго зажмуриться. Через мгновение появился дворец, величественный и весьма внушительный. Бань вошел в палаты и с поклоном доложил о себе. Хозяин приготовил угощение и сказал, обращаясь к Баню:

— Я пожелал увидеть вас только для передачи письма моему зятю, и больше ничего мне от вас не надо.

— А где живет ваша дочь? — спросил Бань.

— Моя дочь — жена Владыки Реки, — был ответ.

— Если даже я приму от вас письмо, — сказал Бань, — я все равно не знаю, как его передать. [110]

— Выплывите сегодня же на стрежень реки, — ответил тот, — постучите по лодке и позовите служанку. Она тут же появится и возьмет письмо.

Бань распрощался и вышел. Прежний всадник снова велел ему закрыть глаза, и через мгновение он опять очутился на той же дороге, пошел на запад и позвал служанку, как велел пославший его дух. Служанка и в самом деле явилась в тот же миг, взяла письмо и погрузилась в воду. Вскоре вынырнула вновь и сказала:

— Владыка Реки желает взглянуть на вас.

Служанка тоже велела ему зажмуриться и потом почтительно представиться Владыке Реки. Владыка Реки приготовил обильное угощение, был любезен и внимателен. На прощание он сказал Баню:

— Я так тронут, что вы приехали издалека для доставки мне письма, а мне и подарить вам нечего. — И тут же, приказав свите: — Принести мои туфли из синего шелка! — преподнес их Баню.

Бань вышел, зажмурился и вновь оказался в лодке. Потом он, прожив годы в Чанъани, возвратился к склонам горы Тайшань, но в реку нырнуть не решился. Постучал по дереву, назвал свою фамилию и имя и сказал, что, возвратившись из Чанъани, хотел бы сообщить новости. В тот же миг появился прежний всадник и ввел Баня во дворец изложенным выше способом. Помня, что Бань доставлял письмо, Повелитель обратился к нему со словами: [111]

— Доложите, что было после того, как мы расстались?

Бань закончил рассказ и, выйдя по нужде, вдруг увидел своего отца на тяжелой работе, в колодках — в числе многих сот других людей. Бань подошел, поклонился и спросил, проливая слезы:

— По какой причине мой покойный родитель попал сюда?

— После моей смерти, — ответил отец, — я, к моему несчастью, сослан сюда на три года, сейчас прошло уже два. Муки мои непереносимы. Слышал я, что ты ныне удостоен знакомства с тем, кто повелевает этой местностью. Можешь ли ты похлопотать перед ним и умолить освободить меня от этой повинности? И еще я хотел бы сделаться духом-покровителем нашего семейного алтаря.

Бань послушался его наказа и, ударив челом, изложил просьбу.

— У живых и мертвых пути различны, — сказал Повелитель, — их нельзя приблизить друг к другу. А жалости я не знаю.

Лишь после слезных просьб Баня он помиловал его отца. Бань распростился и ушел. Примерно через год после возвращения Баня домой у него умерли почти все дети. В ужасе Бань снова отправился к горе Тайшань, [112] постучал по дереву и попросил свидания. Прежний всадник вновь выехал ему навстречу, и Бань был допущен к Повелителю. Тут он покаялся в напрасных и глупых своих просьбах и рассказал, что, когда вернулся домой, все его дети стали умирать — и ныне, боясь, что причины этой беды еще не миновали, он спешит почтительно доложить, что рад будет услышать наставления и умоляет о спасении. Повелитель области засмеялся, стиснув ладони, и промолвил:

— Я же говорил вам, что пути живых и мертвых различны и что их нельзя приблизить друг к другу. В этом причина всего.

И повелел вызвать отца Баня. Вскоре отец явился в присутствие, и ему был задан вопрос:

— В тот раз ты пожелал вернуться к родному алтарю ради счастья твоей семьи. Почему же все твои внуки перемерли?

— Разлученный с давних пор с родной стороной, — был ответ, — я был счастлив своему возвращению. К тому же у меня наконец появились в изобилии вино и пища. Я все вспоминал своих внуков и призывал их к себе.

Отец был тут же отрешен от должности и вышел, проливая слезы. После этого Бань возвратился домой. У него родились еще дети, и несчастий с ними больше не случалось. [113]

IV. 75. Во время Сун жил Фэн И из Хуннуна, бывший смотрителем плотины в волости Тунсян уезда Хуаинь. В восьмую луну, в день гэн первой декады он переправлялся через Реку и погиб в волнах. А Небесный Повелитель учредил для него должность Владыки Реки.

И еще в «Сведениях о пяти стихиях» говорится: «Поскольку Владыка Реки погиб в день гэн-чэнь, нельзя в этот день готовить лодку к дальнему плаванию: она утонет, и ты не вернешься».

IV. 76. В государстве У, на юге уезда Юйхан, есть озеро Шанху. Посередине озера построена плотина. Однажды некто выехал туда на верховую прогулку вместе с тремя-четырьмя спутниками и завернул в деревню Цэньцунь выпить вина. Возвращались они оттуда под вечер, слегка опьянев. Было время непереносимо жаркое, он сошел с коня, вошел в воду и заснул, положив голову на камень. Лошадь его отвязалась и убежала, все его спутники ушли ловить лошадь и не вернулись к ночи.

Когда он пробудился от сна, солнце уже садилось, а рядом не было ни людей, ни коня. Увидел он только какую-то женщину лет шестнадцати-семнадцати. [114]

— Низко кланяюсь вам, — сказала она. — Солнце вот-вот закатится, и оставаться здесь совсем небезопасно. Что вы собираетесь предпринять?

— Как ваше имя, сударыня? — в свою очередь спросил он. — Чему я обязан счастием слышать вас?

Но тут появился какой-то отрок лет тринадцати-четырнадцати, смышленый на вид, восседавший в новенькой повозке. За ним следом шли человек двадцать слуг. Подъехав, отрок пригласил его в повозку.

— Мой батюшка только что пожелал встретиться с вами, — сказал он и, развернув повозку, куда-то его повез.

Путь их на всем протяжении освещался факелами. Наконец перед ними предстали городские стены и дома. Проехав внутрь города, они вступили в присутственное место, над которым реял вымпел с надписью: «По поручению Владыки Реки». Откуда-то появился человек лет тридцати, с лицом как на картине, в сопровождении множества слуг и телохранителей. С приветливым видом он остановился против [115] прибывших, велел подать вино и сказал с улыбкой:

— У вашего покорного слуги есть дочь, очень смышленая. Хотел бы вручить ее вам, что говорится, для служения с метелкой и совком.

Наш герой понял, что перед ним дух, и не посмел пойти наперекор. Тут же последовал приказ приготовить все для бракосочетания столь почтенного человека. Вскоре доложили, что все, как велено, приготовлено. Принесено было нижнее белье шелкового полотна, шелковая юбка с кисейной подкладкой, шелковые рубашка и штаны, туфли — все отменного качества. Еще ему были приданы десяток отроков и несколько десятков служанок. Молодой было лет семнадцать-восемнадцать, она была прелестна собой. Свадьба совершилась. Через три дня гости, собравшиеся на пир, откланялись, а хозяин на четвертый лень сказал:

— Всякий обряд имеет свой конец. Я должен теперь отослать вас отсюда.

Жена подарила мужу на прощание золотую чашу и мешочек с мускусным благовонием, и они простились, проливая слезы. А еще ему были вручены сто тысяч монет и три свитка с рецептами лекарств.

— С помощью этого вы сможете благодетельствовать людям, — сказала она и добавила: — Встретиться снова мы сможем через десять лет.

Человек этот возвратился к себе домой. Не пожелав жениться на другой, он простился с родными и стал даосом-отшельником. Первый из полученных им трех свитков [116] текст книги о пульсах, второй — описание отваров, третий — рецепты пилюль. Обходя окрестности, он спасал людей от недугов и достиг в этом искусства, равного искусству духов.

Впоследствии, когда матушка его постарела, а старший брат скончался, он возвратился в семью и завел наложницу.

IV. 77. На тридцать шестом году правления Циньского Ши-хуана его посланник Чжэн Жун, возвращаясь из областей, расположенных к востоку от застав, намеревался проехать через заставу Ханьгуань. Когда он, продвигаясь на запад, достиг Хуаиня, то увидел вдали выбеленную повозку с белой лошадью, двигавшуюся то вверх, то вниз по горе Хуашань. Усомнившись, человек ли там, он остановился на дороге и стал поджидать, когда повозка при близится. Седок спросил Чжэн Жуна:

— Куда вы направляетесь?

— Еду в Сяньян, — ответил он.

— Я — посланник с горы Хуашань, — сказал сидевший в повозке, — и хотел бы с вашей помощью передать послание в управление Повелителя пруда Хаочи. По пути в Сяньян вы проедете мимо пруда Хаочи и увидите большое дерево — катальпу, а под ней — узорный камень. Возьмите его и постучите по стволу. Кто-нибудь должен отозваться — ему и вручите мое письмо. [117]

Жун сделал, как было сказано, постучал камнем по стволу катальпы. И в самом деле появился человек, который взял у него письмо.

А на следующий год умер Старый Дракон 1.

IV. 78. Чжан Пу, второе имя которого Гун-Чжи, а место рождения неизвестно, служил наместником в округе Уцзюнь, а потом был оттуда отозван. Путь его пролегал через гору Лушань. Когда дочь Чжан Пу осматривала храм духа горы, служанка пошутила, указав на статую духа:

— Вот за него и отдадим тебя замуж.

В эту же ночь жена Пу увидела сон: пришел свататься Владыка горы Лушань.

— Я, невоспитанный мужлан, — сказал он, — растроган тем, что выбор ваш пал на меня, и пользуюсь случаем, чтобы хоть как-нибудь выразить вам свои чувства.

Женщина проснулась и удивлялась своему сну. Тогда служанка рассказала, как все было, и это привело мать в ужас. Она стала торопить Пу выезжать поскорее. Посредине реки их лодка стала неподвижно. Все в лодке задрожали от страха и стали бросать в воду вещи, но лодка по-прежнему не трогалась с места. Кто-то произнес: [118]

— Надо бросить девочку. — И лодка тут же слегка двинулась.

— Желания духа, можно сказать, нам уже ясны, — заговорили люди. — Что же теперь делать? Лучше пожертвовать одной девочкой, чем погибнуть всей семье.

— Смотреть на это я не в силах, — сказал Пу.

Он поднялся в фэйлюй 2 и лег, а утопить девочку в реке велел жене. Жена же заменила ее дочерью покойного старшего брата Чжан Пу. На воду положили циновку девочка села на нее, и лодка получила возможность плыть дальше. Когда Пу увидел, что его собственная дочь осталась в лодке, он разгневался:

— С каким лицом я предстану перед людьми? — и сбросил туда же еще и свою дочь.

Когда же они наконец переправились, то еще издали увидели обеих девочек, а внизу, под берегом стоял чиновник, возвестивший:

— Я — письмоводитель Владыки горы Лушань. Владыка Лушань благодарит вас, сударь. Но знайте, что духи и демоны в брак не вступают. В то же время, в знак уважения к верности данному слову, мы возвращаем вам обеих девочек.

Впоследствии девочек стали расспрашивать, и они [119] рассказали:

— Мы видели только красивый дом, чиновников и стражей, но даже и не чувствовали, что были в воде.

IV. 79. Цао Чжу, мелкий чиновник в Цзянькане, как-то был принят посланцем с горы Лушань, который предлагал ему в жены свою дочь по имени Вань. Чжу в душе чувствовал беспокойство и раз за разом просил позволения отказаться от брака. Вань, проливая ручьи слез, написала для него «Рассуждение о предисловиях к Песням». И еще подарила ему сотканные ею самой штаны и рубашку.

IV. 80. На озере Гунтинху есть храм Гушимяо. Однажды какой то торговый гость, направлявшийся в столицу, проезжал мимо этого храма и повстречал двух девиц.

— Не согласитесь ли вы купить нам две пары шелковых туфель? — попросили они. — Мы бы вас щедро за это отблагодарили. [120]

Прибыв в столицу, торговый гость присмотрел на рынке подходящие шелковые туфли, уложил их в коробку и еще в ту же коробку засунул приобретенный на том же рынке стилет для письма. Возвратившись обратно, он оставил в храме коробку, зажег благовония и уехал, забыв забрать стилет. Вот он выехал на стремнину реки, как вдруг из воды прямо в лодку прыгнул карп. Когда же ему вспороли брюхо, внутри у него оказался забытый стилет.

IV. 81. Люди из южных областей как-то послали с одним чиновником в подарок Сунь Цюаню шпильки из рога носорога. Когда лодка проплывала мимо храма на озере Гунтин, чиновник вознес молитву духу храма. Неожиданно дух подал голос:

— Давай сюда твои носорожьи шпильки!

Чиновник так перепугался, что не посмел ничего возразить и сразу же разложил свои шпильки перед алтарем. Дух снова подал голос:

— Когда доберешься до Шитоучэна, верну тебе твои шпильки.

Чиновнику ничего не оставалось, как двинуться дальше. Он принял как неизбежное будущую смертную [121] казнь за утрату доверенных ему шпилек. Но когда он добрался до Шитоучэна, то вдруг огромный карп длиной в три чи прыгнул ему в лодку. Вскрыли рыбу — и обнаружили шпильки.

IV. 82. Когда Го Пу «переправился через Цзян», правитель Сюаньчэна Инь Ю пригласил его к себе военным советником. А как раз тогда появилось какое-то чудище, большое как буйвол, с короткими серыми ногами — такие ноги бывают у слонов, — а на груди и под хвостом все было белое. Мощное и медлительное, чудище подошло к самым городским стенам, и все люди в городе дивились на него. Правитель Ю послал людей устроить засаду, чтобы изловить чудище, а Пу получил приказ составить знаки-гуа. Вышел знак «дунь» — «скрываться» в сочетании с «ту» — «избегать», а по толкованию получились слова «ослиная мышь». Едва гадание было завершено, сидевшие в засаде поразили чудище копьем, вошедшим на глубину чуть ли не целый чи. По законоположению этого округа отправились в местную кумирню с просьбой о разрешении убить чудище. [122]

— Дух храма не одобряет этого, — возвестила шаманка, — ведь чудище — посланец Владыки Ослиной горы, что на озере Гунтин. Он следовал к горе Цзиншань, и лишь ненадолго завернул сюда к нам. Не смейте трогать его.

Чудище отпустили, и больше его никто не видел.

IV. 83. Оу Мин, уроженец округа Лулин, путешествовал вместе с торговыми гостями. Путь их проходил через озеро Пэнцзэху. Оу Мин каждый раз какую-то часть бывшего у него в лодке бросал в озеро со словами:

— Это поклонение от меня.

Прошло несколько лет. Он снова там проплывал — и вдруг увидел, как в озере образовалась большая дорога, а на ней — какое-то движение. Несколько чиновников, кто в повозке, кто на коне, ожидали приближения Мина.

— Нас за вами послал Владыка Темного Разлива, — сказали они.

Скоро они доехали. Перед ним предстали дома окружного управления, у ворот которого стояли чиновники и стража. Мин очень испугался. [123]

— Вам бояться нечего, — успокоил его чиновник. — Владыка Темного Разлива растроган тем, что вы несколько раз совершали ему подношения, и потому пожелал вас увидеть. Вам непременно будут предложены ценные подарки. Но вы их не берете, просите только дать «чего пожелаешь».

И вот Мин, увидевшись с Владыкой Темного Разлива, стал у него просить «чего пожелаешь». Когда же чиновник провожал Мина, выяснилось, что Чего Пожелаешь — это имя служанки Владыки Темного Разлива. Мин со служанкой вернулся к себе домой. С этого времени он сразу получал все, чего бы он ни пожелал, и через несколько лет стал несметно богат.

IV. 84. На запад от области Ичжоу и на восток от округа Юньнань есть кумирня местного духа. В камне горы выдолблена пещера, а кумирня расположена несколько ниже входа в пещеру. Поскольку имя духа — Желтый Старец, то и говорят, что дух этот — не кто иной, как [124] душа старца Желтый Камень, у которого получал наставление Чжан Лян. Он любит чистоту и не переносит убийства. Кто обращается к нему с молитвами, тот приносит сто монет, пару писчих кистей, шарик сухой туши и, сложив все это в пещере, выходит наружу и произносит свою просьбу. Сначала в пещере слышится какой-то звук, а через мгновение следует вопрос:

— Чего ты желаешь, пришелец?

Когда просьба высказана, голос сразу же сообщает, будет удача или нет, но самого духа не видно. И до сих пор все так же.

IV. 85. В годы правления под девизом Юн-цзя в Яньчжоу появился некий дух, сам себя называвший Фань Дао-Цзи. При нем была старуха-мать, и звали ее Матушка Чэн. Она, эта Матушка, любила музыку и сама умела играть на кунхоу. А услыхав, что играют и поют другие, она тут же пускалась в пляс.

IV. 86. Дай Вэнь из округа Пэйго намеревался поселиться отшельником на горе Янчэншань. Однажды, когда он [125] принимал пищу в комнате для гостей, вдруг послышался голос какого-то духа:

— Я — посланец Небесного Повелителя. Собираюсь снизойти на землю и довериться вам. Согласны ли вы?

Услышав это, Вэнь задрожал.

— Вы сомневаетесь во мне? — последовал вопрос.

Тогда Вэнь сказал, преклонив колени:

— Живу я бедно — боюсь, ваша милость не будет довольна.

Не откладывая, он свое жилище побрызгал водою и чисто вымел, устроил в нем место, где дважды в день утром и вечером с должным почтением ставил для духа угощение.

Прошло некоторое время, и он в спальне тайком поведал об этом своей жене.

— Боюсь, что это козни нечистой силы, — сказала женщина.

— У меня тоже есть такие сомнения, — ответил Вэнь.

Когда же пришло время ставить на алтарь угощение, дух ему объявил:

— Я было доверился вам и подумывал уже, как бы вас вознаградить. Но вы нежданно усомнились во мне и высказали странное суждение.

Когда Вэнь распростился с духом, над его домом вдруг послышались голоса — как будто разговор множества людей. Он вышел посмотреть, что это, и увидел [126] большую пятицветную птицу в сопровождении десятков белых горлиц. Они полетели на северо-восток, вошли в тучу, и их не стало видно.

IV. 87. Ми Чжу, по второму имени Цзы-Чжун, был уроженцем уезда Цюй в округе Дунхай. Предки его занимались торговлей, и семья его владела бессчетным богатством. Однажды он возвращался из Ло и, не доезжая до дому нескольких десятков ли, увидел приближавшуюся к нему по дороге прелестную молодую женщину. Она попросила Чжу подвести ее. Проехали примерно двадцать ли, молодая женщина простилась с Чжу.

— Я — посланница Неба, — сказала она, — и имею поручение поджечь дом Ми Чжу в округе Дунхай. Я растрогана тем, что вы меня подвезли, потому и сообщаю вам об этом.

Чжу стал упрашивать ее пощадить его дом.

— Не сжечь его никак невозможно, — отвечала женщина, — но теперь вы можете поспешить, а я пойду помедленнее. Помните: огонь загорится ровно в полдень.

Конечно, Чжу помчался вперед и, когда доехал до дому, перенес все свое имущество в другое место. А в полдень, и верно, вспыхнул огромный пожар. [127]

IV. 88. Во время правления Ханьского императора Сюань-ди жил некий Инь Цзы-Фан, родом из округа Наньян. От природы он был чрезвычайно отцепочтителен, великодушен и щедр, а особую радость доставляли ему жертвоприношения Духу Домашнего Очага. В праздник приношений духам он поутру развел огонь — и вдруг перед ним во плоти предстал Дух Очага. Цзы-Фан без конца кланялся ему, благодаря за оказанную честь. В доме нашелся, что называется, «желтый барашек», которого он и принес в жертву Духу. С этой поры у него стало быстро собираться несметное богатство, полей он приобрел чуть ли не семьсот цинов, а повозок, коней, слуг и рабов — вровень с правителем страны.

— Мои дети и внуки непременно обретут большую силу, — частенько говаривал Цзы-Фан.

Три поколения его рода, начиная с Инь Ши, достигли наивысшего расцвета. Всего в их доме было четыре хоу, а правителей областей и округов — несколько десятков.

Вот почему потомки Цзы-Фана каждый раз, когда наступает праздник приношений духам, неизменно приносят в жертву Духу Домашнего Очага «желтого барашка». [128]

IV. 89. Чжан Чэн, уроженец уезда Усянь, проснулся ночью и неожиданно увидел какую-то женщину, стоявшую в южном углу его дома. Подняв руку, она поманила Чэна.

— Эта комната в вашем доме, — сказала она, — помещение, где следует разводить шелковичных червей. Я же — дух этой местности. На будущий год в пятнадцатый день первой луны нужно сварить кашицу из белого риса, обильно сдобрить ее жиром и принести на мой алтарь. После этого червей у вас должно стать в сто раз больше.

Сказала — и исчезла, ее не стало видно. После этого у Чэна что ни год в обилии рождались шелковичные черви.

Жирная каша для червей, которую мы готовим и по сей день, похожа на ту.

IV. 90. В Юйчжане жила девица из семьи Дай. Она долго болела и никак не поправлялась. Но вот она нашла камешек, похожий на человеческую фигурку.

— У тебя человеческий облик, — сказала ему девица. — Не дух ли ты? Если ты избавишь меня от моей затянувшейся болезни, я буду почитать тебя.

В ту же ночь ей явился во сне человечек, [129] объявивший:

— Я помогу тебе!

После этого болезнь потихоньку пошла на поправку. Впоследствии у подножия горы в честь этого духа была поставлена кумирня, а девица Дай стала там шаманкой. Отсюда и пошло название «Кумирня Дай-хоу».

IV. 91. Во время Хань начальник уезда Янсянь Лю Ци как-то сказал:

— Когда я умру, я стану духом.

В тот же вечер он напился пьян и умер, ничем до того не болев. Поднялась буря, и гроб его потерялся. Ночью было слышно, как на горе Цзиншань словно бы галдели тысячи людей. Народ из соседнего селения отправился посмотреть, в чем дело, — а там гроб и уже готовый склеп. Гору после этого переименовали: назвали Цзюньшань — «Гора Покровителя Уезда». В честь его вскоре установили кумирню, где ему и молились.


Комментарии

1. Старый дракон — имеется в пилу император Цинь Ши-хуан, умерший в 210 г до н. э. на тридцать седьмом году своего правления (начиная со вступления на трон во владении Цинь в 246 г. до н. э.).

2. Фэйлюй — двухэтажная жилая палубная надстройка на носу лодки.