Главная   А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Э  Ю  Я  Документы
Реклама:

Www.poolmarket.ru/kupit_sbornye_bassejny/

Какой бассейн лучше каркасный www.poolmarket.ru/kupit_sbornye_bassejny/.

www.poolmarket.ru

ЛО ГУАНЬЧЖУН

ТРОЕЦАРСТВИЕ

ГЛАВА ШЕСТНАДЦАТАЯ,

из которой читатель узнает о том, как Люй Бу стрелял в алебарду, и о том, как Цао Цао потерпел поражение на реке Юйшуй

Какой же вы предлагаете план? — спросил Юань Шу, обращаясь к Ян Да-цзяну.

— Войско Лю Бэя расположено в Сяопэе. Сяопэй взять легко. Но Люй Бу, как тигр в своей пещере, засел в Сюйчжоу, и так как вы до сего дня не дали ему обещанного золота, тканей, провианта и лошадей, то, боюсь, он поможет Лю Бэю. Надо отправить ему провиант, чтобы задобрить его. Тогда он не выступит, а одного Лю Бэя одолеть нетрудно. Прежде покончим с ним, потом займемся Люй Бу и захватим Сюйчжоу.

План этот пришелся по душе Юань Шу. Заготовив двести тысяч ху проса для Люй Бу, он приказал Хань Иню снарядиться в путь и вручил ему секретное письмо.

Люй Бу весьма радушно принял Хань Иня, о чем тот по возвращении рассказал Юань Шу. Тогда Юань Шу послал на Сяопэй войско под началом Цзи Лина, а Лэй Бо и Чэнь Ланя назначил его помощниками.

Когда весть об этом дошла до Лю Бэя, он созвал совет. Чжан Фэй предлагал вступить в сражение, но Сунь Цянь запротестовал:

— У нас войск мало и провианта недостаточно. Как тут устоять? Надо уведомить Люй Бу об опасности. [209]

— Да разве можно ждать помощи от этого негодяя? — возразил Чжан Фэй.

— Сунь Цянь хорошо придумал, — воскликнул Лю Бэй и написал Люй Бу такое письмо:

«Смиренно осмелюсь напомнить вам, что вы повелели мне находиться в Сяопэе, удостоив милости, высокой как облака в небе. Ныне Юань Шу хочет отомстить за свою личную обиду и послал Цзи Лина с войском против моего уезда. Мы погибнем не сегодня, так завтра, если вы не заступитесь за нас. Уповаю на то, что вы не замедлите прислать войска, дабы спасти нас от гибели, и наше счастье будет невыразимо».

Прочитав письмо, Люй Бу призвал Чэнь Гуна:

— Юань Шу прислал мне письмо, желая заручиться моей помощью, — сказал он. — Теперь о том же умоляет Лю Бэй. Я считаю, что Лю Бэй, находясь в Сяопэе, не может причинить нам вреда. Но если Юань Шу одолеет Лю Бэя, то северные и тайшаньские разбойники выступят против меня, это не дает мне спать спокойно. Надо помочь Лю Бэю.

И Люй Бу без промедления двинулся в поход.

За это время Цзи Лин, двигаясь ускоренным маршем, уже достиг юго-восточной окраины уезда Пэй и здесь разбил лагерь. Днем знамена и флаги покрывали реки и горы, ночью огни озаряли небо, грохот барабанов потрясал землю.

У Лю Бэя было всего пять тысяч воинов, и он счел за благо вывести их из города и расположиться там лагерем. Тут к нему пришла весть, что Люй Бу с войсками находится юго-восточнее Сяопэя. Когда об этом узнал Цзи Лин, он тотчас же послал Люй Бу письмо, упрекая его в вероломстве.

— Я нашел способ, как заставить Юань Шу и двух военачальников не сердиться на меня, — улыбаясь, сказал Люй Бу и отправил гонцов в лагери Цзи Лина и Лю Бэя, приглашая их обоих на пир.

Гуань Юй и Чжан Фэй отговаривали Лю Бэя от этой поездки, опасаясь за жизнь старшего брата.

— Я ведь неплохо относился к Люй Бу, и он не станет вредить мне, — сказал Лю Бэй братьям и поехал. Гуань Юй и Чжан Фэй последовали за ним.

Когда они прибыли, Люй Бу сказал Лю Бэю:

— Сегодня я избавлю вас от опасности, — обещайте мне, что вы не забудете этого. [210]

Лю Бэй обещал. Люй Бу предложил ему сесть, а Гуань Юй и Чжан Фэй, опираясь на мечи, стали позади. В это время доложили о прибытии Цзи Лина. Встревоженный Лю Бэй хотел было скрыться, но Люй Бу успокоил его:

— Я пригласил вас обоих для переговоров, не истолкуйте это превратно.

Лю Бэй, не зная его истинных намерений, никак не мог успокоиться. Вскоре вошел Цзи Лин. Увидев Лю Бэя, сидящего в шатре, он тут же хотел удалиться, но окружающие помешали этому. Люй Бу втащил его в шатер, как младенца.

— Вы хотите убить меня? — спрашивал Цзи Лин у Люй Бу.

— Нет.

— Значит, вы собираетесь убить этого Большеухого?

— Тоже нет.

— Тогда что все это значит?

— Вы напали на Лю Бэя, а я пришел спасти его, ибо мы с ним братья, — сказал Люй Бу.

— Если так, убейте меня!

— В этом нет никакого смысла. Я никогда не любил ссор, я люблю творить мир. И теперь хочу прекратить вражду между вами.

— Позвольте спросить, каким образом вы собираетесь добиться этого? — осведомился Цзи Лин.

— У меня есть способ, указанный мне самим небом.

Лю Бэй и Цзи Лин насторожились. Люй Бу уселся в середине шатра, посадив Цзи Лина по левую сторону, а Лю Бэя по правую, и велел начинать пир. Когда вино обошло несколько кругов, Люй Бу сказал:

— Я хотел бы, чтобы вы из уважения ко мне прекратили войну.

Лю Бэй промолчал.

— Но ведь я получил повеление своего господина поднять стотысячное войско и схватить Лю Бэя, — возразил Цзи Лин. — Как же я могу прекратить войну?

Такое заявление привело в ярость Чжан Фэя.

— У нас хоть и небольшое войско, но мы смотрим на тебя, как на детскую игрушку! Что ты в сравнении с бесчисленным множеством Желтых! И ты еще смеешь грубить моему старшему брату!

— Сначала послушаем, что предложит Люй Бу; мы и потом успеем вернуться в лагерь и вступить в бой, — сказал Гуань Юй.

— Еще раз прошу вас прекратить войну, — настаивал Люй Бу. — Я не могу допустить, чтобы вы дрались. [211]

Цзи Лин явно был недоволен этим, а Чжан Фэй так и рвался в бой. Люй Бу разгневался и приказал принести ему алебарду. Цзи Лин и Лю Бэй побледнели.

— Я еще раз предлагаю вам не воевать, — таково веление неба.

Люй Бу приказал приближенным воткнуть алебарду за воротами лагеря и обратился к Цзи Лину и Лю Бэю с такими словами:

— Отсюда до ворот сто пятьдесят шагов. Если я попаду стрелой в среднее острие алебарды, вы прекращаете войну. Если же я не попаду, возвращайтесь к себе и готовьтесь к битве. Не вздумайте противиться тому, что я сказал!

«Алебарда в ста пятидесяти шагах, — подумал Цзи Лин. — Как в нее попасть? Если я соглашусь на его условие и он не попадает, я смогу вступить в бой».

Цзи Лин согласился. Лю Бэй тоже не возражал. Люй Бу сделал всем знак сесть. Выпили еще по кубку вина, и затем Люй Бу приказал подать лук и стрелы.

«Только бы он попал!» — молился в душе Лю Бэй.

Он видел, как Люй Бу закатал рукава своего халата, наложил стрелу и натянул тетиву до отказа. Хоп! Лук изогнулся, словно осенний месяц, плывущий по небу, стрела взвилась подобно звезде, падающей на землю, и точно вонзилась в цель. Военачальники и воины, находившиеся возле шатра, закричали от восторга, а потомки сложили об этом такие стихи:

Когда-то Хоу И 112 подвело заходящее солнце,
И в битве с Ю Цзи он в помощь призвал Юань Чжи.
Люй Бу был стрелок, какого не сыщешь на свете,
Он выстрелил раз — и уже примирились мужи.
Едва тетива из тигровой жилы запела,
Орлиным пером оперенная взмыла стрела,
Качнулся бунчук — пробило насквозь алебарду,
И мощная рать боевые доспехи сняла.

Люй Бу рассмеялся и бросил лук на землю. Взяв Цзи Лина и Лю Бэя за руки, он сказал:

— Небо повелело, чтобы вы прекратили войну!

Кубки вновь были наполнены вином. Лю Бэй был смущен, а Цзи Лин произнес после долгого раздумья:

— Я не смею ослушаться. Но согласится ли поверить этому мой господин?

— Я напишу ему, — успокоил его Люй Бу.

Вино обошло еще несколько кругов. Цзи Лин попросил письмо и удалился.

— Благодаря мне, — сказал Люй Бу, обращаясь к Лю Бэю, — вы сегодня избежали опасности. [212]

Лю Бэй поблагодарил его и ушел вместе с Гуань Юйем и Чжан Фэем. На другой день все три армии разошлись.

Возвратившись в Хуайнань, Цзи Лин поведал Юань Шу о том, как Люй Бу стрелял в алебарду и установил мир и в подтверждение показал письмо.

— Люй Бу получил от меня много провианта, а отблагодарил этой ребяческой забавой да еще спас Лю Бэя! — негодовал Юань Шу. — Теперь я сам поведу большую армию, покараю Лю Бэя и накажу Люй Бу.

— Господин мой, вы не должны поступать опрометчиво, — предупредил Цзи Лин. — Люй Бу по силе и храбрости превосходит многих, да к тому же еще владеет землями Сюйчжоу. Если Люй Бу и Лю Бэй будут прикрывать друг друга, их нелегко одолеть. Но я слышал, что у жены Люй Бу, урожденной Янь, есть дочь, достигшая совершеннолетия. У вас же есть сын, и вы можете породниться с Люй Бу. Тогда он сам покончит с Лю Бэем, ибо известно, что «чужой не может стоять между родственниками».

Юань Шу послушался его и в тот же день послал Хань Иня к Люй Бу с подарками и с предложением породниться.

— Мой господин очень любит вас, — сказал Хань Инь, встретившись с Люй Бу, — и просит вас вступить с ним в вечный союз, как княжества Цинь и Цзинь 113.

Люй Бу удалился посоветоваться с женой, госпожой Янь. У него было две жены и одна наложница. Госпожа Янь была его первой и законной женой, а наложницей — Дяо Шань. Кроме того, в Сяопэе он взял в жены дочь Цао Бао. Госпожа Цао умерла, не оставив потомства, а госпожа Янь родила дочь, которую Люй Бу любил больше всего на свете.

— Я слышала, что Юань Шу давно властвует в Хуайнане, — сказала мужу госпожа Янь. — У него большое войско и много провианта. Рано или поздно он станет императором, и наша дочь со временем будет императрицей. Не знаю только, сколько у него сыновей?

— Один единственный сын.

— Тогда соглашайтесь. Даже если дочь и не будет императрицей, о нашем Сюйчжоу все равно нечего жалеть.

Люй Бу решил согласиться и принял Хань Иня очень приветливо. Уладив дело, Хань Инь возвратился и доложил Юань Шу, что Люй Бу принял его предложение. Юань Шу приготовил новые подарки и опять отправил Хань Иня в Сюйчжоу.

В честь его прибытия Люй Бу устроил пир. Посол расположился отдыхать на подворье. На другой день его посетил Чэнь Гун. Когда после приветственных церемоний они [213] уселись, Чэнь Гун приказал приближенным удалиться и задал Хань Иню такой вопрос:

— Кто это надоумил Юань Шу вступить с Люй Бу в родственный союз? Ведь цель в том, чтобы взять голову Лю Бэя, верно?

— Я умоляю вас не выдавать тайны, — испугался Хань Инь

— Я-то не выдам. Но если Люй Бу будет мешкать, об этом проведают другие, и все дело может расстроиться.

— В таком случае посоветуйте, как быть?

— Я увижу Люй Бу и уговорю его поторопиться с этим браком, — пообещал Чэнь Гун. — Пусть он отправит девушку немедленно.

— Юань Шу будет глубоко благодарен вам за вашу доброту, — обрадовался Хань Инь.

Вскоре Чэнь Гун, распрощавшись с Хань Инем, явился к Люй Бу и сказал:

— Я слышал, что ваша дочь должна выйти замуж за сына Юань Шу. Это великолепно! Интересно знать, на какой день назначено бракосочетание?

— Об этом еще надо подумать.

— Древними установлены следующие сроки от принятия даров до свадьбы, — продолжал Чэнь Гун: — для императора один год, для князей полгода, для высших чиновников три месяца, для простого народа один месяц.

— Небо послало в руки Юань Шу государственную печать — рано или поздно он будет императором. Я полагаю, что подойдет императорский срок.

— Нет, нет!

— Ну, тогда по княжескому обычаю.

— Тоже нельзя.

В таком случае по обычаю высших чиновников?

— Нет!

— Уж не думаешь ли ты, что мне следует поступить по обычаю простолюдинов? — засмеялся Люй Бу.

— Конечно, нет.

Что же делать, по-твоему?

— Ныне все князья Поднебесной дерутся друг с другом, — сказал Чэнь Гун. — Если вы породнитесь с Юань Шу, разве они не будут завидовать вам? В этом деле нельзя упускать благоприятный момент, а то в одно прекрасное утро свадебный поезд попадет в засаду и невесту похитят. Что вы тогда будете делать? По-моему, самое лучшее было бы совсем отказаться от этого брака. Но раз уж вы согласились, действуйте сразу, пока об этом не знают князья: немедленно отправляйте девушку в Шоучунь. Вы найдете там убежище, [214] а затем, выбрав счастливый день, отпразднуете свадьбу, и никаких неприятностей не произойдет.

— Вы правы, — обрадовался Люй Бу.

Рассказав обо всем госпоже Янь, он немедленно приготовил приданое, погрузил на повозки драгоценности и благовония и снарядил свою дочь в дорогу под охраной Сун Сяня, Вэй Сюя и Хань Иня.

Под музыку и барабанный бой поезд выехал из города. Отец Чэнь Дэна, глубокий старик Чэнь Гуй, постоянно сидевший дома, услышал этот шум и спросил слуг, что там происходит. Узнав, в чем дело, старик воскликнул:

— Это — план «чужой не может стоять между родственниками». Лю Бэю угрожает опасность! — И, преодолев старческую слабость, Чэнь Гуй поспешил к Люй Бу.

— Что привело вас ко мне, почтенный муж? — спросил Люй Бу.

— Я слышал, что вы умерли, и пришел на похороны.

— Кто это говорит? — встревожился Люй Бу.

— Прежде Юань Шу прислал вам дары, собираясь погубить Лю Бэя, но метким выстрелом в алебарду вы предотвратили это. Теперь он вдруг решил породниться с вами! Он хочет получить вашу дочь как заложницу для того, чтобы вы не могли придти на помощь Лю Бэю, а сам нападет на него и возьмет Сяопэй. Если же Сяопэй будет потерян, то и Сюйчжоу окажется в опасности. И Юань Шу еще будет просить у вас то провиант, то людей. Помогая ему, вы ослабеете сами и тем вызовете недовольство среди ваших людей. Если же вы откажете Юань Шу, то тем самым нарушите родственные обязанности, и это послужит ему предлогом для нападения на вас. Кроме того, я слышал, что Юань Шу намеревается присвоить себе императорский титул. Это означает, что он подымет мятеж, и вы будете принадлежать к семье преступника. Разве это потерпит Поднебесная?

— Чэнь Гун обманул меня! — спохватился Люй Бу и немедленно приказал Чжан Ляо догнать девушку и вернуть ее домой. Хань Инь и его люди были брошены в темницу, а к Юань Шу был послан гонец с вестью, что приданое еще не готово и потому свадьба откладывается.

Мудрый Чэнь Гуй предлагал отправить и Хань Иня в Сюйчан, но Люй Бу колебался.

В это время Люй Бу доложили, что Лю Бэй в Сяопэе собирает войско и покупает лошадей, неизвестно с какой целью.

— Он просто делает то, что полагается военачальнику, удивляться тут нечему, — сказал Люй Бу.

Но тут явились Сунь Сянь и Вэй Сюй с жалобой на Лю Бэя. [215]

— По вашему повелению, мы отправились в Шаньдун покупать лошадей, — говорили они. — Купили триста добрых коней, добрались до Пэйсяня, и здесь разбойники отняли у нас половину. Мы слышали, что под видом разбойников орудовали брат Лю Бэя по имени Чжан Фэй и его люди.

Люй Бу до того разгневался, что сейчас же собрал войско и отправился в Сяопэй. Лю Бэй, сильно встревоженный, вышел ему навстречу.

— Зачем вы, брат мой, привели сюда войско?

— Я стрелял в алебарду, чтобы спасти тебя, когда тебе грозила опасность, — гневался Люй Бу, — а ты теперь отбираешь у меня коней!

— У меня не хватает лошадей, и я послал людей купить их. Но у меня и в мыслях не было захватывать ваших!

— Твой Чжан Фэй забрал у меня сто пятьдесят лучших коней, и ты присвоил их! — не унимался Люй Бу.

— Да, это я увел твоих коней! — заявил Чжан Фэй, с копьем наперевес выезжая вперед. — Чего же ты теперь хочешь?

— Эй, ты, бесстыжий! Уже не первый раз ты оскорбляешь меня! — закричал Люй Бу.

— Я захватил твоих коней, и ты подымаешь из-за этого шум. А ты захватил у моего брата Сюйчжоу, и он тебе не сказал ничего!

В ответ на эти слова Люй Бу вступил в бой с Чжан Фэем. Оба дрались с ожесточением, но победа не давалась ни тому, ни другому. Лю Бэй ударами в гонг созвал своих воинов и возвратился в Сяопэй, а войска Люй Бу окружили город.

Лю Бэй призвал Чжан Фэя и стал упрекать его:

— Где же кони? Из-за них на нас обрушилась беда.

— Укрыты в храмах и по дворам.

Лю Бэй послал гонца в лагерь Люй Бу, предлагая вернуть коней и прекратить войну. Люй Бу было согласился, но Чэнь Гун остановил его:

— Если вы сейчас не избавитесь от Лю Бэя, то хватите еще много горя!

И Люй Бу, не вняв просьбе Лю Бэя, повел наступление на город. Лю Бэй призвал на совет Ми Чжу и Сунь Цяня.

— Люй Бу нанес обиду Цао Цао, — сказал Сунь Цянь. — И вам лучше всего поскорее уйти из города в Сюйчан к Цао Цао, взять у него войско и разбить Люй Бу.

— Мы осаждены. Надо проложить себе путь. Кто пойдет вперед?

— Ваш младший брат желает вступить в кровавый бой! — заявил Чжан Фэй. [216]

Лю Бэй послал Чжан Фэя вперед; Гуань Юйя он поставил позади, а сам остался в центре, охраняя семью. Ночью, во время третьей стражи, при ярком свете луны, они вышли из северных ворот и двинулись в путь. Чжан Фэй уже вел бой, прокладывая дорогу. Они столкнулись с Сун Сянем и Вэй Сюем, отступившими после сражения с Чжан Фэем. Осада была прорвана. Чжан Ляо бросился в погоню за Лю Бэем, но его отбил Гуань Юй. Люй Бу, узнав об уходе Лю Бэя, не стал преследовать его, а занял город и успокоил народ. Затем он поручил Гао Шуню охранять Сяопэй и вернулся в Сюйчжоу.

Лю Бэй подошел к Сюйчану и разбил лагерь у стен города. К Цао Цао был послан Сунь Цянь сообщить, что Лю Бэй пришел сюда, спасаясь от преследований Люй Бу.

— Мы с Лю Бэем братья, — сказал Цао Цао и пригласил его в город.

На другой день Лю Бэй, оставив в лагере Гуань Юйя и Чжан Фэя, в сопровождении Сунь Цяня и Ми Чжу явился к Цао Цао. Тот принял его с почетом, как высокого гостя. Выслушав рассказ Лю Бэя, Цао Цао сказал:

— Люй Бу — человек, не знающий справедливости, и мы с вами общими силами накажем его.

Лю Бэй поблагодарил, а Цао Цао устроил в честь его пир. Только к вечеру Лю Бэй удалился.

— Лю Бэй — забияка, — сказал Сюнь Юй. — Пора покончить с ним.

Цао Цао промолчал, и Сюнь Юй ушел. Затем явился Го Цзя, и Цао Цао спросил у него:

— Как мне поступить? Сюнь Юй уговаривает меня убить Лю Бэя.

— Этого делать нельзя! — отвечал Го Цзя. — Вы подняли армию справедливости против тиранов, чтобы избавить народ от бедствий. Только действуя справедливо, вы сумеете привлечь на свою сторону высокоодаренных людей. Ныне Лю Бэй приобрел славу героя, но затруднения и нужда привели его к вам. Если вы убьете его, то оттолкнете от себя мудрых людей. Все сановники империи, услышав об этом, отвернутся от вас. С чьей же помощью вы будете управлять Поднебесной? Уничтожить одного опасного человека — и лишиться доверия всей страны! Нет, вы не должны жертвовать возможностью избавить Поднебесную от смуты!

— Ваши слова вполне совпадают с моими мыслями.

На другой день Цао Цао упросил императора назначить Лю Бэя правителем округа Юйчжоу.

— Лю Бэй вовсе не такой человек, который будет [217] подчиняться власти других, — заметил Чэн Юй. — Лучше было бы пораньше убрать его с дороги.

— Сейчас такое время, когда надо использовать героев, — возразил Цао Цао. — Нельзя убить одного человека и потерять любовь всего народа. В этом я согласен с Го Цзя.

Не слушая наговоров Чэн Юйя, Цао Цао отправил Лю Бэю в Юйчжоу десять тысяч ху провианта. Лю Бэй, прибыв в Юйчжоу, прежде всего должен был собрать своих разбежавшихся воинов. Он готовился выступить против Люй Бу, предварительно известив об этом Цао Цао.

Цао Цао в это время тоже хотел начать войну с Люй Бу, но неожиданно получил донесение, что Чжан Цзи, который хотел захватить Наньян, был ранен шальной стрелой и умер. Его племянник Чжан Сю, возглавив полчища своего дяди и имея советником Цзя Сюя, заключил союз с Лю Бяо и расположился с войсками в Ваньчэне, собираясь напасть на столицу и захватить самого императора.

Цао Цао твердо решил поднять войска и покарать дерзкого, но опасался, что Люй Бу нападет на Сюйчан, и потому вызвал на совет Сюнь Юйя.

— Люй у — человек непроницательный и расчетливый, — сказал Сюнь Юй. — Если вы дадите ему новый титул, преподнесете подарки и прикажете заключить мир с Лю Бэем, он обрадуется и не станет много раздумывать.

— Прекрасно! — согласился Цао Цао.

Он послал Ван Цзэ к Люй Бу с письмом и указом о пожаловании титула, а сам двинул в поход сто пятьдесят тысяч воинов на расправу с Чжан Сю. Разделив войско на три отряда, Цао Цао отправил вперед Сяхоу Дуня. Армия подошла к реке Юйшуй и разбила лагери.

— Силы Цао Цао так велики, что противостоять им невозможно. Разумнее всего сдаться, — сказал Цзя Сюй, советник Чжан Сю.

Чжан Сю послушался и отправил Цзя Сюя в лагерь Цао Цао с повинной. Когда Цао Цао услышал речь Цзя Сюя, который говорил так плавно, словно ручей журчал, он проникся к нему уважением и пожелал взять его к себе в советники.

— Прежде я служил Ли Цзюэ и этим провинился перед Поднебесной, — отвечал ему Цзя Сюй. — Ныне я служу Чжан Сю, который принимает мои советы, и я не могу покинуть его.

На другой день Цзя Сюй привел к Цао Цао самого Чжан Сю и Цао Цао беседовал с ним весьма приветливо. Уладив таким образом дело, Цао Цао с передовым отрядом въехал в Ваньчэн, расположив остальные войска за городом. Лагери растянулись более чем на десять ли. [218]

Прошло несколько дней. Чжан Сю ежедневно устраивал в честь Цао Цао пиры. Однажды Цао Цао пьяный вернулся в свою опочивальню и спросил приближенных:

— В этом городе есть девицы?

Его племянник — Цао Ань-минь, догадываясь о желании дяди, шепнул ему:

— Вчера вечером возле кабачка ваш недостойный племянник видел одну женщину, совершенную красавицу. Я узнал, что это жена Чжан Цзи, дяди Чжан Сю.

Цао Цао велел привести ее. Вскоре женщина предстала пред ним. Это была действительно красавица. Цао Цао спросил ее имя.

— Я ваша служанка, жена Чжан Цзи, из рода Цзоу, — ответила красавица.

— Вы знаете меня?

— Я давно наслышана о вашей славе, — отвечала госпожа Цзоу. — Счастлива видеть вас в этот вечер и поклониться вам.

— Только ради вас я принял повинную Чжан Сю и не уничтожил его род, — продолжал Цао Цао.

— Я поистине тронута вашей милостью, — прошептала красавица; склоняясь перед ним.

— Встреча с вами величайшее счастье для меня, — уверял ее Цао Цао. — Я хочу, чтобы сегодня вы разделили со мной ложе, а когда я возвращусь в столицу, вы будете наслаждаться богатством и почетом.

Госпожа Цзоу снова поклонилась. Эту ночь она провела вместе с Цао Цао в его опочивальне.

— Боюсь, что мое длительное отсутствие покажется подозрительным Чжан Сю, — сказала она Цао Цао. — Да и люди осудят меня.

— Завтра мы уедем с вами в мой лагерь, — успокоил ее Цао Цао.

На другой день он перебрался за город и приказал Дянь Вэю охранять шатер. Никто не омел без разрешения входить туда. Цао Цао целыми днями веселился с госпожой Цзоу и не помышлял о возвращении домой. Слуги Чжан Сю донесли об этом своему господину.

— Злодей Цао Цао опозорил меня! — бесновался Чжан Сю и позвал на совет Цзя Сюя.

— Этого нельзя разглашать! — предупредил его Цзя Сюй. — Подождем, когда Цао Цао выйдет из шатра, и тогда...

На другой день к Цао Цао явился Чжан Сю и сказал:

— Многие из тех воинов, что сдались вам, разбегаются, Я просил бы расположить их среди ваших войск. [219]

Цао Цао согласился. Чжан Сю привел свои войска и поставил их среди лагерей Цао Цао. Теперь ему оставалось ждать удобного момента для нападения на Цао Цао. Это было нелегким делом. Чжан Сю боялся силы Дянь Вэя и призвал на совет своего военачальника Ху Чэ-эра. Этот Ху Чэ-эр был человеком необыкновенным. Он обладал такой силой, что с грузом в пятьсот цзиней мог пройти за день семьсот ли.

— Самое страшное у Дянь Вэя — его алебарда, — сказал Ху Чэ-эр. — Пригласите его завтра к себе и напоите допьяна, а когда он будет возвращаться, я вместе с сопровождающими его проникну к нему в шатер и выкраду алебарду. Тогда этот человек будет неопасен.

Чжан Сю очень обрадовался. Он привел в готовность воинов, вооруженных луками и стрелами, и затем устроил все так, как советовал Ху Чэ-эр.

Цао Цао в ту ночь пьянствовал в своем шатре с госпожой Цзоу. Вдруг он услышал какие-то голоса и ржание коней. Он приказал узнать, в чем дело, и ему доложили, что это ночной дозор из войск Чжан Сю. Цао Цао ничего не заподозрил. Когда уже приближалось время второй стражи, в лагере снова поднялся сильный шум. Цао Цао донесли, что загорелись повозки с сеном.

— Кто-нибудь уронил искру, — промолвил он, — незачем поднимать тревогу.

Однако вскоре огонь вспыхнул со всех сторон. Цао Цао встревожился не на шутку и вызвал Дянь Вэя, но тот, пьяный, спал глубоким сном.

В это время войско Чжан Сю подошло к воротам того лагеря, где находился Цао Цао. Грохот гонгов и барабанов разбудил Дянь Вэя, он вскочил, но не нашел своей алебарды и выхватил у какого-то воина меч. Конные и пешие латники с длинными копьями наперевес ворвались в лагерь. Дянь Вэй отважно бросился вперед и зарубил более двадцати всадников. Конных воинов сменили пешие. Со всех сторон как заросли тростника, поднялись копья. Дянь Вэй был без лат, и ему нанесли много ран. Он сражался отчаянно до тех пор, пока у него не сломался меч. Тогда он поднял правой и левой рукой двух врагов и бросился с ними на осаждающих его. Так он убил еще восемь-девять латников. Другие не смели приблизиться и только издали осыпали его стрелами.

Дянь Вэй упорно защищался, но враг уже ворвался в лагерь с другой стороны. Копье вонзилось в спину Дянь Вэя. Он несколько раз громко вскрикнул, на землю хлынула кровь, и он испустил дух. Но еще долгое время никто не осмеливался войти в передние ворота. [220]

Пока Дянь Вэй удерживал врага, Цао Цао на коне бежал из лагеря через задние ворота. За ним пешком следовал его племянник Цао Ань-минь. Одна из вражеских стрел угодила Цао Цао в правую руку, в коня тоже вонзились три стрелы. К счастью, конь был великолепным скакуном из Даваня и вскоре вынес всадника на берег реки Юйшуй, но Цао Ань-миня настигли враги и изрубили в куски. Цао Цао с конем бросился в реку и добрался до противоположного берега. Тут вражеская стрела попала коню в глаз. Конь упал. Старший сын Цао Цао, по имени Цао Ан, отдал отцу своего коня. Цао Цао ускакал, а Цао Ан пал от шальной стрелы.

Так Цао Цао спасся. По дороге ему повстречались некоторые военачальники с остатками разбитых войск.

В это время часть цинчжоуских латников Сяхоу Дуня, воспользовавшись моментом, принялась грабить деревню. Защищая население, Юй Цзинь перебил многих грабителей. Те разбежались и принесли Цао Цао весть о том, что Юй Цзинь поднял мятеж и напал на них. Цао Цао охватило смятение.

Вскоре подоспел Сяхоу Дунь, Сюй Чу, Ли Дянь и Ио Цзинь. Цао Цао рассказал им о мятеже Юй Цзиня и решил с войсками двинуться ему навстречу.

Юй Цзинь, узнав о приближении войска Цао Цао, приказал строить лагери.

— Цинчжоуские воины обвинили вас в мятеже, — сказал ему кто-то. — Почему бы вам не объяснить Цао Цао, как было дело? Может быть, вам не пришлось бы строить укрепленные лагери.

— Надо успеть хорошо подготовиться, чтобы устоять против врага, — отвечал Юй Цзинь. — Объяснить — дело маленькое, отбить врага — дело большое!

Едва только войска Юй Цзиня расположились в лагерях, как Чжан Сю напал на них с двух сторон. Юй Цзинь сам выехал вперед и завязал бой. За ним и его военачальники вступили в сражение. Армия Чжан Сю была разбита. Ее преследовали более ста ли. Силы Чжан Сю окончательно истощились, и он перешел к Лю Бяо.

Цао Цао делал смотр своим войскам, когда Юй Цзинь явился к нему и рассказал, как его оклеветали.

— Вы не испугались клеветы и, действуя смело, превратили поражение в победу! — восхищался Цао Цао. — Кто из древних полководцев может сравниться с вами?

Он подарил Юй Цзиню золотую чашу и пожаловал титул хоу, а Сяхоу Дуня порицал за отсутствие в его войсках повиновения. [221]

В честь погибшего Дянь Вэя Цао Цао устроил жертвоприношения. Он сам оплакивал храброго воина и, обращаясь к военачальникам, говорил:

— Я потерял старшего сына и любимого племянника, но не скорблю о них так, как о Дянь Вэе!

Все были растроганы.

На другой день Цао Цао отдал приказ о возвращении в Сюйчан.

Когда Ван Цзэ прибыл в Сюйчжоу, Люй Бу пригласил его во дворец и прочитал императорский указ. Ему пожаловали титул Умиротворителя Востока и преподнесли печать с поясом. Ван Цзэ вручил ему также личное письмо Цао Цао. Люй Бу был очень польщен уважением, которое ему оказывал Цао Цао.

В это время в Сюйчжоу прибыл гонец с известием, что Юань Шу объявил себя императором, что он уже построил Восточный дворец и скоро прибудет в Хуайнань, чтобы выбрать императрицу и наложниц.

— Мятежник, как он посмел это сделать! — в гневе вскричал Люй Бу.

Он приказал казнить гонца, а Хань Иня заковать в цепи. Затем он послал Чэнь Дэна к Цао Цао передать благодарность за полученные милости и в специальном письме просил утвердить его, Люй Бу, в должности правителя Сюйчжоу. Хань Инь был отправлен в Сюйчан вместе с Ван Цзэ.

Цао Цао, узнав о том, что Люй Бу отказался породниться с Юань Шу, очень обрадовался. По его приказанию, Хань Инь был казнен на базарной площади.

— Люй Бу — это жадный волк, — говорил Чэнь Дэн. — Он храбр, но глуп и непостоянен, его следовало бы поскорее убрать.

— Я знаю, что у него сердце хищного волка, — отвечал Цао Цао, — и его очень трудно насытить. Если бы не вы и не ваш батюшка, я не сумел бы распознать его так хорошо. Вы должны помочь мне избавиться от него.

— Если вы, чэн-сян, выступите против Люй Бу, я буду вашим сообщником в стане врага, — заверил Чэнь Дэн.

Обрадованный Цао Цао пожаловал Чэн Гую должность с жалованием в две тысячи даней хлеба в год, а Чэнь Дэну — должность гуанлинского тай-шоу. Когда Чэнь Дэн прощался, Цао Цао взял его за руку и сказал:

— Восточные дела я поручаю вам.

Чэнь Дэн кивнул головой в знак согласия. Он вернулся в [222] Сюйчжоу и на вопросы Люй Бу отвечал, что его отец получил должность, а сам он стал тай-шоу.

— Ты не добивался, чтобы меня утвердили правителем Сюйчжоу! Ты выпросил титулы и жалованье для себя! — в гневе закричал Люй Бу. — Твой отец уговорил меня пойти на соглашение с Цао Цао и расстроил родство с Юань Шу. Теперь мне ничего не досталось, а вы стали знатными! Ты и твой отец предали меня!

Выхватив меч, Люй Бу бросился на Чэнь Дэна, но тот только рассмеялся:

— О, как вы неразумны!

— Кто, я неразумен! — возмутился Люй Бу.

— Встретившись с Цао Цао, я сказал ему, что кормить вас все равно, что кормить тигра. Если тигр не будет есть мяса вдоволь, он станет пожирать людей. Цао Цао рассмеялся и ответил: «Вовсе не так, как вы говорите. Я обращаюсь с Вэньским хоу, как с ястребом, который не бывает сыт, пока не съест лису или зайца. Когда он голоден, его можно использовать, а насытившись, он улетает». Я поинтересовался, кто же такие лисы и зайцы, и Цао Цао сказал: «Лисы и зайцы — это хуайнаньский Юань Шу, цзяндунский Сунь Цэ, цзинсянский Лю Бяо, ичжоуский Лю Чжан и ханьчжунский Чжан Лу».

— Цао Цао хорошо знает меня! — Люй Бу расхохотался и бросил меч.

Как раз во время этой беседы доложили, что войска Юань Шу идут на Сюйчжоу. Люй Бу перепугался. Поистине:

Одни еще не примирились, как схватились Юэ и У.
Готовились к радостной свадьбе, а завязали войну.

О дальнейших событиях вы узнаете из следующей главы.

ГЛАВА СЕМНАДЦАТАЯ,

в которой повествуется о том, как Юань Шу выступил в поход с семью армиями, и о том, как Цао Цао связал союзом трех полководцев

Юань Шу находился в Хуайнане. Земли у него были обширные, провианта в изобилии, и к тому же он обладал государственной печатью, которую ему оставил в залог Сунь Цэ. Юань Шу стал подумывать о том, как бы присвоить себе императорский титул. Он созвал большой совет и обратился к нему с такими словами:

— В старину ханьский Гао-цзу был всего лишь смотрителем переправы на реке Сы, и все же он сделался властителем Поднебесной. Правление династии длилось четыреста лет, и ныне судьба ее свершилась. Страна клокочет, как кипящий котел. В четырех поколениях моего рода было три гуна. В Поднебесной уважают наш род. И я хочу в соответствии с волей неба и желанием людей занять престол. Что вы думаете об этом?

Чжу-бо Янь Сян возразил:

— Несмотря на то, что в древности чжоуский род Хоу Цзи 114 прославился своими добродетелями и совершил много подвигов, он продолжал верой служить династии Инь даже тогда, когда Вэнь-вань 115 уже владел двумя третями [224] Поднебесной. Ваш род хотя и пользуется почетом, но он не так славен, как род Чжоу. Ханьский дом ослабел, но император не так жесток, как иньский государь Чжоу-гун. Вот почему вам не следует помышлять об императорском троне.

— Наш род Юаней происходит от Чэнь 116, а Чэнь был потомком великого Шуня, — гневно возразил Юань Шу. — То, что земля наследует огню, как раз соответствует воле неба. К тому же по гаданию выходит: «Заменит Хань тот, кто возвышается над грязью». Мое прозвание Гун-лу, что означает «Большая дорога», согласуется с предсказанием. Ко всему этому я владею императорской печатью. Если я не стану императором, то сойду с пути, предначертанного небом. Мое решение неизменно. Всех, кто будет против меня, казню!

Юань Шу назвал первый период своего правления — Чжун-ши 117, желая подчеркнуть, что он является потомком Шуня, и пожаловал чиновникам титулы, даруемые только императором. Он выезжал в колеснице, украшенной драконами и фениксами, и устраивал жертвоприношения в северном и южном предместьях своей столицы. Он избрал императрицей дочь Фын Фана; поселил своего сына в Восточном дворце 118 и стал торопиться с женитьбой его на дочери Люй Бу. Но когда ему стало известно, что Люй Бу отправил Хань Иня в Сюйчан, где Цао Цао казнил его, Юань Шу решил немедленно напасть на Сюйчжоу. Он поставил Чжан Сюня во главе двухсоттысячного войска, разделив его на семь армий. Полководцы и храбрые военачальники выступили в поход на Сюйчжоу.

Яньчжоускому цы-ши Цзинь Шану было приказано обеспечивать армии провиантом и казной, но Цзинь Шан воспротивился этому, и Юань Шу казнил его. На его место был поставлен Цзи Лин. Сам Юань Шу вел тридцатитысячную армию. Ли Фын, Лян Ган и Ио Цзю должны были постоянно проверять состояние всех семи армий, наблюдать, чтобы воины не отставали, и оказывать помощь там, где это необходимо.

Разведчики Люй Бу донесли, что войска Чжан Сюня по большой дороге двигаются прямо на Сюйчжоу, проходя в день по пятьдесят ли, и все грабят на своем пути.

Люй Бу срочно созвал совет. В числе прочих пришли и Чэнь Гуй с Чэнь Дэном. [225]

— На Сюйчжоу беду извлекли Чэнь Гуй и Чэнь Дэн, — заявил Чэнь Гун. — Они лестью добыли себе при дворе награды и почести, а теперь все бедствия пали на нас. Надо отрубить им обоим головы и отправить их Юань Шу — тогда он сам уведет свое войско.

Люй Бу приказал схватить Чэнь Гуя и Чэнь Дэна. Но Чэнь Дэн весело рассмеялся и спросил:

— Откуда этот страх? Я смотрю на семь армии Юань Шу, как на семь куч гнилого сена. Стоит ли на них обращать внимание?

— Если у тебя есть план, как разбить врага, ты избежишь смерти, — сказал Люй Бу.

— Если вы, господин, послушаете меня, старого дурака, — перебил сына Чэнь Гуй, — то сможете уберечь Сюйчжоу от опасности.

— Слушаю, что ты скажешь.

— Хотя войско Юань Шу многочисленно, но это лишь стая ворон, — продолжал Чэнь Гуй. — Они не верят друг другу; мы смогли бы удержать их даже силами простых лучников. Если же двинуть против них отборных воинов, победа будет полная. Я могу предложить и другой план, который позволит не только сохранить Сюйчжоу, но и захватить в плен самого Юань Шу.

— Какой же это план? — заинтересовался Люй Бу.

— Хань Сянь и Ян Фын — старые слуги Ханьской династии, — сказал Чэнь Гуй, — но они бежали в страхе перед Цао Цао. Теперь же, не имея пристанища, они перешли к Юань Шу. Он, конечно, презирает их, да и они без радости служат ему. Если взять с них обязательство, что они будут нашими сообщниками в стане врага, а Лю Бэя привлечь как внешнего союзника, то можно считать, что Юань Шу уже наш пленник.

— Если это так, вы сами должны отвезти письмо Хань Сяню и Ян Фыну.

Чэнь Дэн согласился.

Направив доклад в Сюйчан и письмо Лю Бэю в Юйчжоу, Люй Бу приказал Чэнь Дэну с несколькими десятками всадников ехать в Сяпи и на дороге ждать Хань Сяня, чтобы передать ему секретное письмо.

Вскоре подошел Хань Сянь со своими войсками, и, после того как он разбил лагерь, Чэнь Дэн явился к нему.

— Ты — посол Люй Бу, зачем же ты пришел ко мне? — Удивился Хань Сянь.

— Я — сановник великого Хань, почему вы считаете меня прислужником Люй Бу? — улыбаясь, спросил Чэнь [226] Дэн. — А вот вы были раньше подданным великого ханьского государя, ныне же — подданный мятежника. У вас были большие заслуги — вы защищали императора в Гуаньчжуне, но что осталось от этих заслуг? Будь я на вашем месте, я бы ни за что не перешел к мятежнику. К тому же Юань Шу слишком подозрителен, и вы впоследствии несомненно пострадаете от него. Если вы не подумаете об этом заранее, раскаиваться будет поздно.

— Я хотел бы возвратиться к государю, но, к сожалению, у меня нет туда пути, — со вздохом ответил Хань Сянь.

Чэнь Дэн вручил ему письмо Люй Бу. Прочитав его, Хань Сянь молвил:

— Да, все это правда. Вы можете возвращаться, а мы с Ян Фыном в нужный момент повернем копья. Передайте Люй Бу, чтобы он по сигнальному огню двинул войска нам на помощь.

Чэнь Дэн, распрощавшись с Хань Сянем, поспешно возвратился к Люй Бу и сообщил ему о согласии Хань Сяня. Люй Бу разделил войско на пять отрядов, по десять тысяч человек в каждом. Остальные остались защищать город.

В тридцати ли от города Люй Бу разбил лагерь. К нему двинулась армия Чжан Сюня. Видя, что ему Люй Бу не одолеть, Чжан Сюнь остановился и стал стягивать подкрепления.

В ту же ночь во время второй стражи Хань Сянь и Ян Фын зажгли сигнальный огонь. По этому сигналу армия Люй Бу ворвалась во вражеский лагерь. Войска Чжан Сюня пришли в великое смятение, и Люй Бу, воспользовавшись этим, стремительным натиском разбил противника. Чжан Сюнь потерпел поражение и бежал. Люй Бу преследовал его и на рассвете столкнулся с Цзи Лином, пришедшим на помощь Чжан Сюню. Но в это время Хань Сянь и Ян Фын напали на вражескую армию с двух сторон. Цзи Лин бежал. Люй Бу бросился в погоню, но вскоре он увидел выступивших из-за гор пеших и конных воинов со знаменами, на которых были изображены драконы и фениксы, солнце и луна, увидел стяги с изображением четырех ковшей и пяти стран света, в руках императорских телохранителей были серебряные топоры и золотая тыква, желтые секиры и белые бунчуки. Под желтым парчовым зонтом, в золотых латах, с мечом в каждой руке восседал на коне Юань Шу. Он громко бранил Люй Бу, называя его рабом, изменившим хозяину. Люй Бу загорелся гневом и, склонив копье, бросился вперед. Один из военачальников Юань Шу, Ли Фын, с копьем наперевес двинулся ему навстречу. В третьей схватке Люй Бу [227] ранил его в руку. Ли Фын бросил копье и обратился в бегство Люй Бу подал войскам сигнал к нападению. Армия Юань Шу смешалась, и Люй Бу, преследуя ее, захватил одежду доспехи и бесчисленное множество лошадей. Юань Шу бежал без оглядки несколько ли, как вдруг из-за гор вышел отряд и отрезал ему путь.

— Мятежник! Тебя еще не убили? — раздался громовой голос Гуань Юйя.

Юань Шу в великом смятении повернул коня и ускакал. Остальные рассыпались кто куда, спасая свою жизнь. Многие были перебиты Гуань Юйем. Сам Юань Шу бежал в Хуайнань.

Одержав блестящую победу, Люй Бу пригласил Гуань Юйя, Ян Фына и Хань Сяня в Сюйчжоу на большой пир. Военачальники и даже простые воины получили награды. На другой день Гуань Юй распрощался и вернулся домой. Люй Бу назначил Хань Сяня правителем Иду, а Ян Фына правителем Ланъе. Правда, сначала он хотел оставить их обоих в Сюйчжоу, но Чэнь Гуй запротестовал.

— А почему бы и в самом деле не оставить их в Сюйчжоу? — спросил Чэнь Дэн у своего отца. — Они послужили бы опорой против Люй Бу.

— Ну, а если они вступят в соглашение с Люй Бу? — отвечал Чэнь Гуй. — Тогда у тигра удлинятся когти и клыки.

Чэнь Дэн только подивился предусмотрительности отца.

Тем временем Юань Шу, возвратившись в Хуайнань, послал гонца в Цзяндун к Сунь Цэ просить поддержки, чтобы отомстить.

— Не хочу помогать мятежнику! — в гневе воскликнул Сунь Цэ. — Он воспользовался моей печатью и присвоил себе императорский титул, изменив Ханьской династии. Я пойду войной против него!

Получив от Сунь Цэ ответное письмо с отказом, Юань Шу в ярости закричал:

— Желторотый юнец! Да как он смеет!.. Я убью его.

Между тем Сунь Цэ, отправив письмо, привел в порядок своя войска и укрепился в Цзянкоу. От Цао Цао прибыл гонец, который привез ему назначение на должность тай-шоу области Хуэйцзи и приказ выступить в поход и покарать Юань Шу. Сунь Цэ начал собираться в поход, но Чжан Чжао стал отговаривать его: [228]

— Хотя войска Юань Шу только что потерпели поражение, но они все же многочисленны и провианта у них много. Умнее было бы посоветовать Цао Цао отправиться походом на юг, а мы бы служили ему подмогой с тыла. В этих условиях поражение армии Юань Шу неизбежно. А случись так, что нам будет угрожать неудача, мы обратимся за помощью к Цао Цао.

Сунь Цэ послушался его совета.

Цао Цао, находясь в Сюйчане, все время думал о Дянь Вэе. Он устраивал жертвоприношения, пожаловал его сыну Дянь Маню титул чжун-лана и взял к себе во дворец на воспитание.

Когда к Цао Цао одновременно прибыли два гонца — один с письмом от Сунь Цэ, а другой — с известием, что Юань Шу грабит Чэньлю, Цао Цао немедленно двинул войска на юг, оставив Цао Жэня охранять Сюйчан. Пеших и конных воинов было у него сто семьдесят тысяч, провианта — более тысячи повозок. В то же время были отправлены посланцы заключить союз с Сунь Цэ, Лю Бэем и Люй Бу. Войска вышли на границы Юйчжана. Лю Бэй прибыл первым, и Цао Цао пригласил его в свой лагерь. После взаимных приветствий Лю Бэй положил перед ним две отрубленных головы.

— Чьи это головы? — удивился Цао Цао.

— Хань Сяня и Ян Фына.

— Как же это случилось?

— Люй Бу послал их управлять уездами Иду и Ланъе, — объяснил Лю Бэй, — но они, — этого от них никто не ожидал, — стали грабить население. Народ возмутился. Тогда я устроил пир и хитростью завлек их к себе, якобы для того, чтобы обсудить некоторые дела. В разгар веселья я бросил на землю кубок, что послужило сигналом моим братьям Гуань Юйю и Чжан Фэю, и они убили их. Остальные сразу сдались. И вот теперь я пришел просить прощения за свою вину.

— Вы избавили государство от зла, это великая заслуга! Какая же здесь вина?

И Цао Цао щедро наградил Лю Бэя.

Объединенная армия подошла к границам Сюйчжоу. Люй Бу вышел навстречу. Цао Цао любезно поговорил с ним, успокоил, пожаловал ему чин полководца армии левой руки и по возвращении в столицу обещал вручить пояс с печатью. Люй Бу возликовал. [229]

Юань Шу, узнав о приближении армии Цао Цао, повелел Тяо Жую принять командование над сорокатысячной армией. Противники встретились у Шоучуня. Тяо Жуй выехал на коне вперед. В третьей схватке с Сяхоу Дунем он был убит наповал, а его войско бежало в город. Тут донесли, что флот Сунь Цэ напал на западный берег реки; Люй Бу ведет свое войско с востока, Лю Бэй с Гуань Юйем и Чжан Фэем наступают с юга и сам Цао Цао — с севера. Юань Шу, охваченный тревогой, созвал на совет чиновников.

— Шоучунь несколько лет подряд страдает от засухи, людям нечего есть, — сказал Ян Да-цзян. — Продолжать войну — значит разорять население. В народе подымется ропот, и нам не одолеть врага. Самое правильное — засесть в городе и выждать, пока истощится провиант у противника, тогда у них непременно вспыхнет мятеж. А вы, государь, пока со своей армией уйдите за реку Хуайхэ и там выжидайте.

Юань Шу воспользовался этим советом, оставил Ли Фына, Ио Цзю, Лян Гана и Чэнь Цзи охранять Шоучунь, а остальные войска и все сокровища — золото, яшму, драгоценные камни — переправил за реку Хуайхэ и ушел туда сам.

Сто семьдесят тысяч войск Цао Цао ежедневно расходовали громадное количество провианта, и, поскольку во всех округах царил голод, продовольствие не успевали доставлять. Цао Цао стремился поскорее кончить войну, но Ли Фын затворился в городе и на бой не выходил. Осада длилась больше месяца. Провиант подходил к концу. Цао Цао обратился к Сунь Цэ с просьбой одолжить десять тысяч ху риса.

Когда запасы кончились, ведающий провиантом Жэнь Цзюнь и смотритель житниц Ван Хоу пришли с докладом:

— Что делать? Войск много, а провианта нет.

— Выдавайте малой мерой — это спасет нас на время, — сказал Цао Цао.

— А если в войсках подымется ропот? — спросил Ван Хоу.

— Тогда я придумаю, что делать, — успокоил его Цао Дао.

Выполняя приказ, Ван Хоу стал выдавать провиант малой мерой. Прослышав, что среди воинов растет недовольство и ходят разговоры, что якобы чэн-сян обманывает их, Цао Цао вызвал к себе Ван Хоу и сказал так:

— Я хочу кое-что попросить у вас. Необходимо успокоить воинов... Не поскупитесь.

— Что желает господин чэн-сян? [230]

— Вашу голову.

— Я ни в чем не виновен! — воскликнул перепуганный Ван Хоу.

— Я и сам знаю, что вы не виновны. Но если я не казню вас, подымется бунт. Не беспокойтесь о семье, я обещаю вам обеспечить ее после вашей смерти.

Ван Хоу пытался что-то возразить, но Цао Цао кликнул палача; несчастного вытащили за ворота и обезглавили. Отрубленную голову выставили на высоком месте, а войскам зачитали приказ:

«Ван Хоу при выдаче провианта пользовался малой мерой и таким образом обкрадывал наших воинов; за это, согласно военным законам, он казнен...»

Волнение среди воинов улеглось. На другой день в лагери был разослан приказ, гласящий, что если в течение трех дней город не будет взят, все военачальники поплатятся головой.

Цао Цао лично руководил воинами, засыпавшими городской ров землей и камнями. Со стены дождем сыпались на них стрелы и камни. Двух младших военачальников, которые в страхе пытались бежать, Цао Цао собственноручно обезглавил тут же у стены. Затем он сошел с коня и стал наравне с другими таскать землю и засыпать ров. Воодушевленное этим примером, войско бросилось вперед. Проломив ворота, большой отряд воинов ворвался в город. Противник не смог удержаться. Ли Фын, Чэнь Цзи, Ио Цзю и Лян Ган попали в плен живыми. Цао Цао велел отрубить им головы на базарной площади. Все дома и дворцы, воздвигнутые лжеимператором, были сожжены, а также все дома других преступников. Город был разграблен дочиста. Однако на совете, где решался вопрос, двинуть ли войска за реку Хуайхэ на преследование Юань Шу, Сюнь Юй заявил:

— В последние годы здесь был неурожай — с провиантом трудно. Если двинуть войска дальше, это будет утомительно для армии и бедственно для народа. Лучше сейчас вернуться в Сюйчан и подождать, пока созреет озимая пшеница, а потом, заготовив достаточно провианта, можно двинуться за Хуайхэ.

Цао Цао пребывал в нерешительности, когда ему доложили, что Чжан Сю при поддержке Лю Бяо снова взялся за грабежи и насилия, что в Наньяне и Цзянлине вспыхнуло восстание и Цао Хун не может сдержать врага; он уже проиграл несколько сражений и теперь прислал гонца уведомить о своем тяжелом положении. [231]

Цао Цао немедленно отправил Сунь Цэ приказ переправиться за реку для устрашения Лю Бяо, и сам в тот же день стал готовить армию к походу. Лю Бэю он велел расположить войска в Сяопэе и заключить с Люй Бу братский союз.

Когда Люй Бу уходил в округ Сюйчжоу, Цао Цао по секрету предупредил Лю Бэя:

— Я приказал вам расположиться в Сяопэе для того, чтобы осуществить план, который называется «вырыть ров для поимки тигра». Советуйтесь только с Чэнь Гуем и его сыном — это избавит вас от неудач. Я буду служить вам подмогой извне.

Они распрощались.

Цао Цао возвратился в Сюйчан. Ему сообщили, что Дуань Вэй убил Ли Цзюэ, а У Си убил Го Сы, и привезли их головы. Дуань Вэй захватил родственников Ли Цзюэ более двухсот человек и привез их в Сюйчан. Цао Цао велел всех обезглавить у городских ворот и выставить головы напоказ. Люди одобрили такое решение и радовались.

Сын неба собрал во дворце гражданских и военных чинов и устроил пир в честь установления спокойствия. Дуань Вэю был пожалован титул Истребителя разбойников, а У Си — Истребителя варваров и обоих их отправили охранять Чанань.

Цао Цао представил императору доклад о том, что Чжан Сю наводит смуту, и он, Цао Цао, вынужден пойти против него войной. Император лично в своей колеснице проводил Цао Цао за город — это было летом в четвертом месяце третьего года Цзянь-ань 119.

Цао Цао оставил Сюнь Юйя в Сюйчане, а сам выступил в поход во главе большой армии. Повсюду, где проходили они, пшеница уже созрела, но народ при приближении войск разбегался, не смея приниматься за работу. Цао Цао послал людей объявить старикам в деревнях:

«Я получил повеление Сына неба покарать мятежников и избавить народ от зла. Ныне поспела пшеница, но я вынужден идти в поход. Старшие и младшие военачальники — все, кто позволит себе топтать пшеничные поля, будут обезглавлены. Военные законы строги, и народу бояться нечего».

Люди радовались и восхваляли Цао Цао, глядели на пыльную дорогу и низко кланялись. Когда воины проходили [232] среди пшеничных полей, они спешивались и раздвигали руками колосья, боясь их потоптать.

Цао Цао ехал верхом. Вдруг посреди поля вспорхнул испуганный голубь. Конь от неожиданности шарахнулся в пшеницу и вытоптал значительный участок. Цао Цао немедленно вызвал к себе чжу-бо, чтобы выяснить, какая кара ждет его за потраву пшеницы.

— Разве можно судить чэн-сяна? — удивился чжу-бо.

— Я установил закон и сам же нарушил его, — заявил Цао Цао. — Народ не будет мне доверять,

Выхватив висевший у пояса меч, Цао Цао хотел заколоть себя, но люди его удержали.

— В древности, во времена Чуньцю 120, законы не применялись к знатным, — напомнил Го Цзя. — Вы не можете убить себя. Ведь вы предводитель огромной армии!

Цао Цао долго охал и вздыхал.

— Ну, раз уж в такой книге, как «Чуньцю», сказано об этом, я пока могу сохранить свою жизнь.

И тут он мечом отрезал себе волосы и, бросив их на землю, сказал:

— Вместо головы я снял с себя волосы.

Об этом были оповещены три армии, и воины, устрашенные таким примером, с почтением выполняли приказы Цао Цао.

Когда Чжан Сю узнал о приближении войска Цао Цао, он обратился с письмом к Лю Бяо, прося его оказать помощь с тыла, а сам вместе со своими военачальниками Лэй Сюем и Чжан Сянем вышел навстречу врагу.

Обе армии стали друг против друга. Чжан Сю выехал вперед на коне и, указывая на Цао Цао, закричал:

— Гуманность твоя фальшива, ты бесчестный и бесстыдный человек! Чем ты отличаешься от дикого зверя?

По приказу полководцев, с обеих сторон на поединок выехали Сюй Чу и Чжан Сянь. В третьей схватке Чжан Сянь был убит. Войска Чжан Сю понесли поражение. Цао Цао преследовал их до самых стен Наньяна. Чжан Сю заперся в городе. Цао Цао окружил Наньян, намереваясь взять его штурмом. Видя, что ров широк и вода в нем глубока, Цао Цао велел засыпать ров землей. По его приказу, из мешков с песком соорудили высокий холм и, приставив к нему лестницу, наблюдали за происходящим в городе. Цао Цао сам объехал вокруг городских стен.

Прошло три дня. Цао Цао приказал собрать кучу [233] хвороста у западных ворот и подтянуть туда войско, якобы для того, чтобы подняться на стену. Заметив эти приготовления,

Цзя Сюй сказал Чжан Сю:

— Мне понятны намерения Цао Цао. На хитрость надо отвечать хитростью.

Вот уж правильно говорится:

На самых могучих людей могучая сила найдется.
Кто действует хитростью, сам на большую хитрость наткнется..

Каков был этот план, вы узнаете в следующей главе.

ГЛАВА ВОСЕМНАДЦАТАЯ,

в которой будет рассказано о том, как Цзя Сюй предрешил победу, и о том, как Сяхоу Дунь съел свой глаз

Итак, Цзя Сюй разгадал намерение Цао Цао и составил свой план.

— Я видел с городской стены, — сказал он, — как враг приблизился к городу, и три дня наблюдал за действиями Цао Цао. Он заметил, что на юго-восточном углу стены кирпич разного цвета и «оленьи рога» 121 полуразрушены. Вот он и задумал в этом месте нанести нам удар, но притворился, что отходит к северо-западу и для отвода глаз стал запасать там хворост. Он хочет заставить нас оттянуть войска туда для защиты. Сам же он под покровом ночной темноты непременно подымется на стену и ворвется в город с юго-восточного угла.

— Что же делать? — спросил Чжан Сю.

— Надо завтра получше накормить отборных воинов и спрятать их в домах на юго-восточной стороне. А население пусть перерядится воинами и делает вид, что готовится защищать северо-западную сторону. Когда враг через юго-восточный угол проникнет в город, по условному сигналу из [235] засады выскочат наши воины. Так мы сможем взять в плен самого Цао Цао.

Чжан Сю пришел в восторг от этого плана.

Утром разведчики донесли Цао Цао, что юго-восточная часть города совершенно опустела: Чжан Сю собрал все войско на северо-западной стороне.

— Они попали в мою ловушку! — самодовольно заявил Цао Цао.

Он велел незаметно приготовить лопаты, крючья и все необходимое для того, чтобы взбираться на стены, и днем повел войско к северо-западной стене. Ночью же, во время второй стражи, Цао Цао перебросил отборные части на юго-восточный угол. Воины спустились в ров и разобрали «оленьи рога». В городе не было заметно никаких признаков движения. Когда же войско Цао Цао проникло в город, внезапно раздался треск хлопушек, и со всех сторон выскочили воины, скрывавшиеся в засаде. Войско Цао Цао бросилось наутек, но Чжан Сю во главе храбрецов ударил противнику в спину. Армия Цао Цао без оглядки бежала несколько десятков ли. Чжан Сю гнал ее до самого рассвета, а затем остановил свое войско и возвратился в город.

Цао Цао собрал и привел в порядок свои разбитые войска. Он потерял более пятидесяти тысяч человек и много обозных повозок, Люй Цянь и Юй Цзинь были ранены.

Между тем Цзя Сюй уговорил Чжан Сю обратиться к Лю Бяо с просьбой, чтобы он отрезал Цао Цао путь к отступлению. Лю Бяо, получив письмо, решил немедленно выступить, но тут разведчики донесли, что Сунь Цэ с войском расположился лагерем в Хукоу.

— Сунь Цэ пустился на хитрость! — воскликнул Куай Лян. — Это не без участия Цао Цао! Он опять потерпел поражение, и теперь самый удобный момент ударить по нему.

Лю Бяо приказал Хуан Цзу стойко защищать вход в ущелье, а сам повел войска в Аньчжун, где условился встретиться с Чжан Сю, и отрезал Цао Цао путь к отступлению.

Войска Цао Цао двигались медленно и возле Сянчэна вышли к реке Юйшуй. Вдруг Цао Цао испустил громкий вопль, и все вопросительно посмотрели на него.

— Я вспомнил, как в прошлом году на этом месте погиб мой Дянь Вэй... Как же мне не плакать?

Он приказал войскам остановиться и устроил жертвоприношение. Принеся жертву душе умершего Дянь Вэя, Цао Цао своей рукой подкладывал в курильницу благовония и [236] с рыданиями кланялся. Все воины растроганно вздыхали. Когда окончилась церемония, Цао Цао принес жертвы душе своего племянника Цао Ань-миня и душе старшего сына Цао Ана. Кроме того, он помянул души всех погибших воинов и даже коня, убитого стрелой.

На другой день прибыл гонец от Сюнь Юйя с известием, что Лю Бяо выступил на помощь Чжан Сю и расположился лагерем в Аньчжуне, отрезав путь к отступлению.

— Мы прошли за день слишком малое расстояние, — сказал Цао Цао. — Мне, конечно, было известно, что разбойники будут преследовать нас. У меня готов план действий. Можете не сомневаться — мы придем в Аньчжун, и Чжан Сю будет разбит.

Цао Цао торопил войска, пока не дошел до границ Аньчжуна, где стояла армия врага, запирая вход в ущелье. Чжан Сю вел войска за ним следом. Пользуясь ночной темнотой, Цао Цао велел по дороге устроить засаду.

На рассвете армии Чжан Сю и Лю Бяо соединились. Видя малочисленность войск Цао Цао, они решили, что противник отступает, и повели войска к ущелью. Неожиданно из засады ударили войска Цао Цао и разрезали силы наступающих на две части. После короткой битвы Цао Цао прошел через Аньчжунское ущелье и расположился лагерем у его входа.

Лю Бяо и Чжан Сю, восстановив порядок в своих разбитых войсках, стали держать совет.

— Кто мог предвидеть, что Цао Цао задумает такой коварный план? — воскликнул Лю Бяо.

— Надо еще раз попытаться остановить Цао Цао, — предложил Чжан Сю.

Обе армии вновь соединились в Аньчжуне.

В это время Сюнь Юй, разузнав через лазутчиков, что Юань Шао собирается напасть на Сюйчан, немедленно отправил донесение Цао Цао.

Получив письмо, Цао Цао взволновался и повернул войска обратно. Лазутчики донесли об этом Чжан Сю, и тот решил начать преследование.

— Преследовать врага сейчас — значит потерпеть поражение, — возражал Цзя Сюй.

— Не преследовать его — значит упустить благоприятный момент!

Лю Бяо поддержал Чжан Сю, и они выступили с десятитысячной армией. Вскоре они нагнали Цао Цао, и [237] завязался бой. Воины Цао Цао сражались с великим мужеством и разбили врага.

— Я наказан за то, что не внял вашим словам! — сокрушенно говорил Чжан Сю, обращаясь к Цзя Сюю.

— А вот теперь быстрее приводите войска в порядок и снова нападайте на Цао Цао.

— Мы уже потерпели поражение, — возражали Чжан Сю и Лю Бяо. — Где тут думать о новом нападении!

— Надо догнать Цао Цао сегодня же, — настаивал Цзя Сюй, — и мы одержим полную победу. Если будет не так, отрубите мне голову!

Чжан Сю поверил ему, но Лю Бяо испугался и отказался выступить. Чжан Сю пошел один и вернулся с победой, причинив армии Цао Цао большой урон.

Тогда Лю Бяо обратился к Цзя Сюю с таким вопросом:

— Скажите, как это понять? Раньше вы говорили, что преследовать с отборными войсками отступающего противника — значит потерпеть поражение, а потом сказали, что преследовать с разбитыми войсками армию, одержавшую победу, — значит победить? И в конце концов вышло так, как вы предвидели!

— Вы очень искусные полководцы, но все же вам не сравниться с Цао Цао, — ответил Цзя Сюй. — Пусть даже армия Цао Цао была разбита, но у него несомненно есть способные военачальники, умеющие защитить тыловые отряды от врага. Хотя наши войска и отважны, но противостоять врагу не смогли бы. Поэтому я и предсказал поражение. Ведь Цао Цао увел свою армию только потому, что в Сюйчане что-то произошло. Разбив нашу армию, он не подумал о том, что мы можем опять напасть на него. Вот это и обеспечило нашу победу.

Лю Бяо и Чжан Сю внимательно выслушали его наставления. Цзя Сюй посоветовал Лю Бяо вернуться в Цзинчжоу, а Чжан Сю — расположиться в Сянчэне. Обе армии прикрывали друг друга подобно тому, как губы прикрывают зубы.

Пока оставим Чжан Сю и Лю Бяо и вернемся к Цао Цао. Когда ему донесли, что его отряды, идущие позади, подверглись нападению, он поспешил на помощь, но в это время армия Чжан Сю уже отошла. Воины из разбитых отрядов жаловались Цао Цао:

— Если бы не люди, из-за гор вышедшие нам на помощь, мы попали бы в плен к врагу. [238]

— Какие люди?

Тогда один воин отбросил копье, спрыгнул с коня и поклонился Цао Цао. Это был знаменитый Ли Тун из Пинчуня. Цао Цао поинтересовался, зачем он пришел.

— Я стоял лагерем в Жунане, — отвечал Ли Тун, — но когда узнал, что вы сражаетесь с Чжан Сю и Лю Бяо, поспешил вам на помощь.

Цао Цао наградил его и отправил охранять западную границу Жунаня от Лю Бяо и Чжан Сю.

Возвратившись в Сюйчан, Цао Цао доложил императору, что Сунь Цэ совершил подвиг, и ему было пожаловано звание Истребителя мятежников и титул Уского хоу. Затем он отправил гонца к Сунь Цэ, повелевая покарать Лю Бяо.

Цао Цао прибыл во дворец и принял поздравления от чиновников. После церемоний Сюнь Юй спросил:

— Господин мой, вы очень медленно двигались к Аньчжуну. Скажите, почему вы были уверены, что победите мятежников?

— Тот, у кого нет дороги для отступления, неизбежно должен вступить в смертельную схватку. Медленно завлекая врага, я действовал по своему плану и знал, что обязательно одержу победу.

Сюнь Юй в восхищении поклонился ему. Через некоторое время вошел Го Цзя, и Цао Цао спросил:

— Почему вы явились в такой поздний час?

— Юань Шао прислал к вам человека с письмом, — ответил Го Цзя, доставая письмо из рукава. — Гонец говорит, что Юань Шао хочет послать войска против Гунсунь Цзаня, просит вас дать ему провианта и подкрепление.

— А я слышал, что Юань Шао собирается напасть на Сюйчан. Видимо, мое возвращение изменило его намерения.

Прочитав текст письма, изложенный изысканным слогом, Цао Цао обратился за советом к Го Цзя:

— Юань Шао так дерзок, что мне хочется расправиться с ним. Но, к сожалению, для этого у меня сил не хватает. Что делать?

— Вам известно, что Лю Бан и Сян Юй 122 не имели себе равных по силе, — сказал Го Цзя. — Но Лю Бан мудростью победил Сян Юйя и взял его в плен. Ныне выходит так, что у Юань Шао десять недостатков, а у вас десять достоинств. Хотя армия у него и велика, бояться его нечего. Юань Шао слишком любит церемонии, вы держитесь просто — в этом ваше достоинство. Юань Шао действует безрассудно, вы в [239] поступках руководствуетесь разумом. В этом ваше преимущество. Во время правления Хуань-ди и Лин-ди власть многое теряла от своего мягкосердечия. Юань Шао свойственно слабоволие, вы преисполнены строгости. Для правителя это большое достоинство. Однако Юань Шао добродушен только внешне, а в душе завистлив. Те, кого он назначает на высокие должности, большей частью его родственники. Вы внешне просты и внутренне чисты. Вы используете людей по их способностям. Умение разбираться в людях — ваше достоинство. Юань Шао строит много планов, но редко их выполняет. Вы составляете план и всегда выполняете его. Решительность — ваше достоинство. Юань Шао любит собирать вокруг себя людей знаменитых, вы собираете верных. Эта добродетель — ваше достоинство. Юань Шао милостив к тем, кто близок к нему, и не обращает внимания на тех, кто далек от него. Вы заботитесь обо всех окружающих. Гуманность — ваше достоинство. Юань Шао слушает только льстецов и подозревает всех в крамоле, вы на лесть не поддаетесь. Прозорливость — ваше достоинство. Юань Шао не различает добро и зло, а ваши же законы ясны и строги. Умение управлять — ваше достоинство. Юань Шао любит казаться могущественным, а сам не знает даже военного искусства. Вы малыми силами одолеваете большие — ведете войны, как мудрец. Мастерство полководца — ваше достоинство. Вы обладаете десятью достоинствами, и победить Юань Шао вам нетрудно.

— Откуда же у меня столько достоинств? — улыбнулся Цао Цао.

— То, что Го Цзя говорил о десяти достоинствах и десяти недостатках, полностью совпадает с моими мыслями, — вставил Сюнь Юй. — Хотя армия Юань Шао и многочисленна, ей все же не запугать нас.

— Самый опасный наш враг — сюйчжоуский Люй Бу, — сказал Го Цзя. — Юань Шао пойдет на север против Гунсунь Цзаня. Сначала мы должны уничтожить Люй Бу, чтобы избавиться от опасности на юго-востоке, а потом можно будет заняться и Юань Шао. Это наилучший план. Иначе мы не сможем напасть на Юань Шао, так как Люй Бу непременно обрушится на Сюйчан, что будет немалой бедой.

Цао Цао согласился с его словами.

Прежде следовало бы послать человека договориться с Лю Бэем, — посоветовал Сюнь Юй. — Только тогда можно двинуть войска.

Цао Цао принял во внимание и этот совет. Он отправил письмо Лю Бэю и щедро одарил гонца Юань Шао. Цао Цао [240] пожаловал Юань Шао чин полководца, назначил его главнокомандующим войсками четырех округов — Цзи, Цин, Ю и Бин и написал ему:

«Можете покарать Гунсунь Цзаня, я сочту своим долгом помочь вам».

Юань Шао, получив письменное разрешение от Цао Цао, с радостью выступил в поход.

А тем временем Люй Бу, находясь в Сюйчжоу, каждый день задавал пиры. Чэнь Гуй и его сын неизменно присутствовали на них и превозносили его добродетели. Чэнь Гун был крайне недоволен этим и часто говорил Люй Бу:

— Чэнь Гуй и его сын слишком льстят вам, а что у них на уме, разгадать невозможно. Вам бы следовало их остерегаться.

— Ты без причины клевещешь на добрых людей и хочешь повредить им, — напустился на него Люй Бу.

Чэнь Гун тяжело вздохнул:

— Напрасно вы не обращаете внимания на искренние слова. Мы попадем в беду...

Он стал подумывать о том, чтобы покинуть Люй Бу, но не решался на это, опасаясь, что люди засмеют его. Дни проходили для Чэнь Гуна в тоске и печали; чтобы разогнать тоску, он с несколькими всадниками отправился на охоту в окрестности Сяопэя. Вдруг он увидел на дороге во весь опор скачущего гонца. Подозрение закралось в душу Чэнь Гуна. Он оставил охоту и бросился по тропинке наперерез гонцу.

— Откуда ты и кто тебя послал? — крикнул он. Гонец знал, что это один из приближенных Люй Бу, и смутился, не зная, что ответить. Чэнь Гун велел обыскать его и обнаружил секретный ответ Лю Бэя на письмо Цао Цао. На допросе гонец сказал:

— Цао Цао приказал мне доставить письмо Лю Бэю. Теперь я везу от него ответ, но что в нем содержится, не знаю.

Люй Бу, которому было вручено письмо, вскрыл его и внимательно прочел.

«Получив ваше повеление убить Люй Бу, смею ли я не думать об этом беспрестанно! Но войска мои малочисленны, и я не решаюсь действовать легкомысленно. Если вы, господин чэн-сян, также пошлете против [241] Люй Бу большую армию, я поспешу выполнить вашу волю. Мои войска и оружие в скором времени будут готовы, и тогда я отдам себя в ваше распоряжение».

Люй Бу сначала охватил страх, но потом он впал в ярость и велел обезглавить гонца.

Прежде всего Люй Бу послал Чэнь Гуна и Цзан Ба заручиться поддержкой тайшаньских разбойников Сунь Гуаня, У Дуня, Инь Ли и Чан Си и затем на востоке в области Шаньдун взять Яньчжоу. Гао Шуню и Чжан Ляо было приказано напасть на Сяопэй, а Сун Сяню и Вэй Сюю отправиться на запад. Сам Люй Бу возглавил большой отряд, чтобы помогать на всех трех направлениях, где это будет необходимо.

О надвигающейся опасности известили Лю Бэя, и он созвал военный совет.

— Надо дать знать Цао Цао, — посоветовал Сунь Цянь.

— Кто же осмелится поехать сейчас в Сюйчан? — спросил Лю Бэй.

— Я поеду, — вызвался Цзянь Юн, подходя к крыльцу. Цзянь Юн был земляком Лю Бэя и занимал при нем должность чжу-бо. Лю Бэй вручил ему письмо и велел без задержки мчаться в Сюйчан. В Сяопэе были сделаны все приготовления к обороне.

Когда подошла армия Гао Шуня, Лю Бэй поднялся на сторожевую башню над воротами.

— Зачем ты привел сюда войска? Я ведь не ссорился с твоим господином, — обратился он к Гао Шуню.

— Ты связался с Цао Цао и замышлял убить моего господина. Ныне это раскрылось. Как же мне не воевать с тобой?

Гао Шунь дал войску сигнал начинать бой. Лю Бэй закрыл ворота и не показывался.

На другой день Чжан Ляо повел воинов к западным воротам. Гуань Юй с городской стены крикнул ему:

— Вы — воплощение справедливости, а не пороков, почему же вы расточаете силы ради мятежников?

Чжан Ляо молча потупил голову. Гуань Юй знал, что у этого человека честная душа, и добавил еще несколько ласковых слов. Боя Гуань Юй не принял.

Когда Чжан Ляо пошел к восточным воротам, навстречу ему вышел Чжан Фэй. Узнав об этом, Гуань Юй поспешил [242] к восточным воротам, нагнал Чжан Фэя и велел ему немедленно вернуться в город.

— Почему же не преследовать Чжан Ляо? — изумился Чжан Фэй. — Ведь он отступает с перепугу!

— Как воин он не ниже нас с тобой, — продолжал настаивать Гуань Юй. — Но я взволновал его правдивыми словами, он раскаялся и не хочет с нами воевать.

Чжан Фэй понял и больше в бой не выходил.

Тем временем Цзянь Юн добрался до Сюйчана и обо всем рассказал Цао Цао. Тот созвал советников.

— Я хочу напасть на Люй Бу, — сказал он. — Юань Шао нам не опасен, но Лю Бяо и Чжан Сю могут ударить в спину.

— Двое последних недавно разбиты и никак не дерзнут на это, — успокоил его Сюнь Юй. — Но Люй Бу храбр. И если он еще вступит в союз с Юань Шу, они завоюют земли по рекам Хуай и Сы. Тогда дело осложнится.

— Надо воспользоваться тем, что Люй Бу выступил против нас первым, — перебил его Го Цзя. — На поддержку народа полагаться нельзя, надо действовать быстро.

Цао Цао послушался его и приказал Сяхоу Дуню, Сяхоу Юаню, Люй Цяню и Ли Дяню двинуться вперед во главе пятидесяти тысяч воинов. Затем выступил в поход и сам Цао Цао; его сопровождал Цзянь Юн.

Вскоре разведчики донесли об этом Гао Шуню, который тут же помчался к Люй Бу, и тот велел ему отступить на тридцать ли от Сяопэя, чтобы вместе с всадниками Хоу Чэна, Хао Мына и Цао Сина встретить войска Цао Цао.

Когда Лю Бэй увидел, что Гао Шунь отступил, он понял, что войска Цао Цао близко, и, оставив Сунь Цяня охранять город, пошел сам с Гуань Юйем и Чжан Фэем на помощь Цао Цао.

Сяхоу Дунь, командовавший передовыми частями, встретился с войском противника и вступил с Гао Шунем в единоборство. Гао Шунь дрался долго и упорно, но устоять не смог и бежал. Сяхоу Дунь преследовал его по пятам. Тогда Цао Син, находившийся в строю, украдкой выстрелил из лука и попал Сяхоу Дуню в левый глаз. Сяхоу Дунь взревел от боли и выдернул стрелу, а вместе с нею и глаз. «Отцовская плоть, материнская кровь — бросить нельзя», — подумал он и проглотил глаз.

Подняв копье, Сяхоу Дунь бросился на Цао Сина, и не успел тот опомниться, как получил удар копьем прямо [243] в лоб и замертво рухнул с коня. Отомстив Цао Сину, Сяхоу Дунь вернулся в строй. Гао Шунь подал сигнал к бою. Войска Цао Цао потерпели поражение. Сяхоу Дунь спас своего брата и бежал вместе с ним. Люй Цянь и Ли Дянь, собрав разбитые войска, отступили в Цзибэй и разбили там лагерь.

Гао Шунь, одержав победу, направил свои силы против Лю Бэя. Как раз в это время подошел и Люй Бу с большим войском.

Поистине:

Свой глаз проглотил он и силу обрел на мгновенье.
Но может ли долго держаться, кто ранен в сраженье?

О судьбе Лю Бэя вы узнаете в следующей главе.

ГЛАВА ДЕВЯТНАДЦАТАЯ,

о том, как Цао Цао сражался у стен Сяпи, и о том, как Люй Бу погиб на башне Белых ворот

Объединенными силами Люй Бу ударил на Лю Бэя с трех сторон и обратил противника в бегство. Лю Бэй с несколькими десятками всадников бросился в Сяопэй, и Люй Бу, преследуя его по пятам, ворвался в город. Удалось ему это потому, что воины, находившиеся на стене, не успели убрать подъемный мост, а стрелять из луков не решались, опасаясь попасть в своих.

Положение было безнадежным, и Лю Бэй вынужден был покинуть свою семью на произвол судьбы. Он бежал из города через противоположные ворота. Когда Люй Бу добрался до дома Лю Бэя, ему навстречу вышел Ми Чжу.

— Настоящий герой не убивает беззащитных жен и детей, — так слышал я, — обратился он к Люй Бу. — Цао Цао из-за власти борется с вами, а Лю Бэй помнит вашу услугу, которую вы ему оказали, когда выстрелили в алебарду у ворот лагеря, и не посмеет вам изменить. Сейчас он был вынужден стать на сторону Цао Цао, и я рассчитываю на вашу снисходительность.

— Мы с Лю Бэем старые друзья, — успокоил его Люй Бу. — Как же я посмею причинить вред его семье? [245]

По приказанию Люй Бу, Ми Чжу перевез семью Лю Бэя в Сюйчжоу. Сам же Люй Бу повел войска в Шаньдун к границам Яньчжоу, оставив Гао Шуня и Чжан Ляо охранять Сяопэй.

Одному только Сунь Цяню удалось скрыться из города, а Гуань Юй и Чжан Фэй собрали воинов и бежали в горы.

Когда Лю Бэй бежал, спасаясь от опасности, он заметил, что кто-то следует за ним. Это оказался Сунь Цянь.

— Семью я потерял и не знаю, живы ли мои братья, — сказал ему Лю Бэй. — Как мне теперь быть?

— Поедемте к Цао Цао, а там подумаем, — предложил Сунь Цянь.

Лю Бэй согласился. По узкой тропинке они направились в Сюйчан. Запасов пищи у них не было, и им приходилось питаться подаянием. Но жители, как только узнавали, что проезжает Лю Бэй, наперебой угощали его. По дороге они остановились на ночлег в доме охотника. Навстречу им вышел юноша по имени Лю Ань и низко поклонился. Узнав, что перед ним правитель округа Юйчжоу, юноша загорелся желанием угостить Лю Бэя дичью, но подстрелить ему ничего не удалось. Тогда он убил свою жену и приготовил кушанье.

— Что это за мясо? — поинтересовался Лю Бэй.

— Волчье.

Лю Бэй ничего не заподозрил и съел изрядный кусок. Было уже поздно, и он улегся спать. На рассвете он вышел на задний двор седлать коня и увидел на кухне труп женщины, с руки которой было срезано все мясо. И тут он понял, какое жаркое ел вчера! Лю Бэй был глубоко потрясен. Слезы бежали у него ручьем, когда он садился на коня. Лю Ань говорил ему:

— Сначала я решил было последовать за вами, но у меня дома старая мать, я не смею уезжать далеко.

Лю Бэй поблагодарил его и распрощался. Когда они выехали из Лянчэна, то вдруг увидели облако пыли, закрывшее небо: приближалось большое войско. Это была армия Цао Цао, и Лю Бэй в сопровождении Сунь Цяня направился к нему. Он рассказал Цао Цао о том, как потерял Сяопэй, как растерял братьев, жен и детей, и из сострадания к нему Цао Цао проливал слезы. Лю Бэй поведал ему и о том, как Лю Ань убил свою жену, чтобы накормить его. Цао Цао велел Сунь Цяню вернуться и подарить Лю Аню сто лян золота.

Войска подошли к Цзибэю. Сяхоу Юань и другие военачальники выехали навстречу и все вместе прибыли в [246] лагерь. Когда Сяхоу Юань рассказал, что его брат Сяхоу Дунь лишился глаза и лежит больной, Цао Цао сразу же отправился повидать пострадавшего и приказал отвезти его в Сюйчан на излечение. В то же время были посланы разведчики разузнать, где теперь находятся войска Люй Бу. Вскоре пришло донесение, что Люй Бу, Чэнь Гун и Цзан Ба заключили союз с тайшаньскими разбойниками и они вместе грабят яньчжоуские области. Цао Цао велел Цао Жэню с трехтысячным отрядом напасть на Сяопэй, а сам поднял большое войско и вместе с Лю Бэем двинулся в поход против Люй Бу. Когда они приблизились к Сяогуаню, тайшаньские разбойники Сунь Гуань, У Дунь, Инь Ли и Чан Си с тридцатитысячным войском преградили им путь. Цао Цао приказал Сюй Чу вступить в бой. Против него выехали четыре вражеских военачальника. Сюй Чу отважно ринулся на них и обратил в бегство всех четырех. Цао Цао, воспользовавшись этим, преследовал противника до самого Сяогуаня. Конные разведчики донесли об этом Люй Бу, который к тому времени уже успел возвратиться в Сюйчжоу и, оставив Чэнь Гуя охранять город, собирался идти на помощь Сяопэю.

Незадолго до выступления Люй Бу, Чэнь Гуй сказал Чэнь Дэну:

— Помнишь, Цао Цао заявил мне: «Восточные дела поручаю тебе»? Так вот, я уверен, Люй Бу потерпит поражение, и нам выгодно содействовать этому.

— С внешними делами управляюсь я сам, — заверил его Чэнь Дэн. — Если Люй Бу будет разбит и вернется сюда, вы с Ми Чжу не впускайте его в город, а у меня уже готов план, как избавиться от него.

— Но как же быть? Здесь находятся жены и дети Люй Бу, да к тому же у него много друзей.

— Об этом я тоже подумал, — сказал Чэнь Дэн. Он отправился к Люй Бу и предложил ему следующее:

— Сюйчжоу окружен множеством врагов, и Цао Цао, конечно, предпримет яростное нападение. Возможно, придется отступить. Разумнее было бы перевезти в Сяпи деньги и провиант. Если Сюйчжоу будет окружен, но запасы в Сяпи сохранятся, мы сможем еще спастись. Вам, господин, следовало бы заранее позаботиться об этом.

— Вы говорите мудро! Мне надо перебраться туда с женами и детьми, — решил Люй Бу.

Он велел Сун Сяню и Вэй Сюю переправить в Сяпи семью, провиант и казну, а сам с войском, взяв с собой [247] Чэнь Дэна, двинулся к Сяогуаню. Когда они прошли половину пути, Чэнь Дэн сказал:

— Разрешите мне поехать вперед к перевалу и разузнать, нет ли там войск Цао Цао.

С согласия Люй Бу Чэнь Дэн первым поднялся на перевал, где его встретил Чэнь Гун и другие военачальники.

— Люй Бу поражен, почему вы не хотите двигаться вперед, — упрекнул их Чэнь Дэн. — Он собирается покарать вас за это!

— Силы Цао Цао слишком велики, — возразил Чэнь Гун, — бороться с ним трудно. Мы будем стойко защищать перевал, а вы постарайтесь уговорить господина, чтобы он охранял Сяопэй. Так будет лучше.

Чэнь Дэн скромно поддакивал, а вечером, заметив вдали войско Цао Цао, он написал три письма, прикрепил их к стрелам и выпустил вниз с перевала.

На другой день, распрощавшись с Чэнь Гуном, он вскочил на коня и, примчавшись к Люй Бу, сказал:

— Сунь Гуань и его приспешники хотят сдать перевал! Я там оставил для обороны Чэнь Гуна. В сумерки вам надо бы предпринять внезапное нападение, чтобы помочь Чэнь Гуну.

— Если бы не вы, перевал уже был бы потерян! — воскликнул Люй Бу и велел Чэнь Дэну скакать вперед и договориться с Чэнь Гуном о том, чтобы на перевале зажгли сигнальные огни и тем облегчили наступление.

Чэнь Дэн приехал к Чэнь Гуну и заявил:

— Войска Цао Цао обошли перевал по тропинке. Боюсь, что мы потеряем Сюйчжоу. Возвращайтесь скорее!

Чэнь Гун со своими людьми ушел с перевала. Чэнь Дэн зажег условный огонь. Люй Бу ночью приблизился к перевалу, и войска Чэнь Гуна, не разобравшись в темноте, набросились на них. Цао Цао же, увидев сигнал, двинулся вперед и захватил перевал. Сунь Гуань и другие разбежались во все стороны, спасая свою жизнь.

Люй Бу сражался до рассвета и только тогда понял свою ошибку. Вместе с Чэнь Гуном они поспешили в Сюйчжоу, но ворота были заперты, и со стены на них посыпались стрелы. Ми Чжу со сторожевой башни кричал:

— Ты захватил город у нашего господина, а теперь мы хотим возвратить его! Больше ты не войдешь сюда!

— Где Чэнь Гуй? — в бешенстве закричал Люй Бу.

— Я уже убил его!

— А где Чэнь Дэн, — спросил Люй Бу, обращаясь к Чэнь Гуну. [248]

— Неужели, вы все еще пребываете в заблуждении и беспокоитесь об этом злодее? — вскричал тот.

Люй Бу приказал повсюду искать Чэнь Дэна, но его нигде не было. Уступая уговорам Чэнь Гуна, Люй Бу заторопился в Сяопэй, но на полпути встретил войска Гао Шуня и Чжан Ляо.

На расспросы Люй Бу они отвечали:

— Чэнь Дэн пришел и объявил, что вы окружены, и велел идти вам на помощь!

— Это опять коварство злодея! — воскликнул Чэнь Гун.

— Ну, попадись мне этот разбойник! Убью! — кричал Люй Бу.

Они поскакали в Сяопэй. На городских стенах развевались знамена войск Цао Цао: Цао Жэнь уже успел захватить город. Люй Бу, стоя у городских стен, проклинал Чэнь Дэна, а тот со стены издевался над ним.

— Я — подданный Хань! Могу ли я служить тебе, мятежнику?

Люй Бу решил окружить город. Но в это время приблизился отряд пеших и конных воинов во главе с Чжан Фэем. Гао Шунь попытался сразиться с ним, но победы не добился. В бой вступил сам Люй Бу. И тогда большая армия Цао Цао ударила с тыла. Войска Люй Бу бежали до полного изнеможения в восточном направлении, и тут новый отряд преградил им дорогу.

— Стой! — кричал военачальник, с мечом в руке скакавший на коне впереди. — Гуань Юй здесь!

Люй Бу вынужден был принять бой. Сзади его настигал Чжан Фэй. Люй Бу ничего не оставалось, как только бежать в Сяпи. Хоу Чэн уже вел войска ему на помощь.

Так встретились Гуань Юй и Чжан Фэй. Оба, проливая слезы, поведали друг другу, что произошло с ними за время разлуки. Покончив с воспоминаниями, они повели свои войска к Лю Бэю и, увидав его, со слезами поклонились до земли. Лю Бэй и горевал и радовался. Он представил братьев Цао Цао, и они вместе направились в Сюйчжоу. Ми Чжу встретил их и прежде всего сообщил, что семья Лю Бэя невредима, чем доставил ему большую радость. Чэнь Гуй и его сын пришли к Цао Цао.

Чэн-сян устроил большой пир и наградил военачальников. Сам Цао Цао восседал в середине, справа от него сидел Чэнь Гуй, слева — Лю Бэй. Остальные военачальники и воины пировали за другими столами. Цао Цао восхвалял заслуги Чэнь Гуя. Он пожаловал ему во владение десять уездов, а Чэнь Дэну — титул Покорителя волн. [249]

Цао Цао был весьма доволен своими успехами и на совете заговорил о нападении на Сяпи. Однако Чэн Юй возразил:

— У Люй Бу сейчас осталось единственное пристанище — Сяпи. Если слишком сильно нажать на него, он вступит в борьбу насмерть или постарается перейти к Юань Шу. Если же Люй Бу помирится с Юань Шу, одолеть их будет трудно. Надо сейчас же послать отважного военачальника перерезать Хуайнаньскую дорогу, чтобы задержать здесь Люй Бу и всячески противодействовать попыткам Юань Шу помочь ему. Кроме того, есть еще в Шаньдуне приспешники Сунь Гуаня и Цзан Ба. Привести их к повиновению — это такое дело, которым пренебрегать нельзя.

— Я сам буду держать Шаньдун, — сказал Цао Цао, — а Хуайнаньскую дорогу попрошу занять Лю Бэя.

— Если вы приказываете, осмелюсь ли я не повиноваться? — ответил Лю Бэй.

На другой день, оставив в Сюйчжоу Ми Чжу и Цзянь Юна, он вместе с Сунь Цянем, Гуань Юйем и Чжан Фэем повел войска на Хуайнаньскую дорогу. Цао Цао выступил в поход на Сяпи.

Люй Бу заготовил в Сяпи достаточное количество провианта и, защищенный неприступной рекой Сышуй, мог спокойно обороняться.

— Враг только что подошел и еще не успел раскинуть лагерь, — сказал ему Чэнь Гун. — Если со свежими силами обрушиться на утомленное войско, победа обеспечена.

— Не стоит рисковать, я уже проиграл одну битву, — возразил Люй Бу. — Пусть сначала нападут они, а потом я стремительным ударом сброшу их в Сышуй.

Прошло несколько дней. Цао Цао соорудил лагерь и, подъехав к городским стенам, стал вызывать Люй Бу. Тот поднялся на стену.

— Я слышал, что ты собирался породниться с Юань Шу, — сказал ему Цао Цао, — вот поэтому я и пришел сюда. Юань Шу обвинен в мятеже, а ты снискал себе славу тем, что покарал Дун Чжо. Почему ты, позабыв свои прежние заслуги, служишь мятежнику? Когда город падет, раскаиваться будет поздно! Покорись и помоги поддержать правящий дом, тогда ты сохранишь титул хоу.

— Отведите войска, и тогда мы все обсудим, — отвечал Люй Бу.

А стоящий рядом с ним Чэнь Гун стал всячески поносить Цао Цао и выпустив стрелу, попал в перья, украшавшие его шлем. [250]

— Клянусь, я убью тебя! — в бешенстве крикнул Цао Цао и отдал приказ войскам готовиться к бою.

— Цао Цао пришел издалека, и сил у него хватит ненадолго, — сказал Чэнь Гун, обращаясь к Люй Бу. — Вы, господин, расположитесь с конным и пешим войском за городскими стенами и оставьте меня в городе. Когда Цао Цао нападет на вас, я ударю ему с тыла. Такое построение называется «бычьи рога» 123.

— Ваше предложение совершенно правильно.

Люй Бу начал готовиться к выступлению. Стояли уже зимние холода, и он приказал своим людям одеться в ватную одежду.

— Куда это вы, господин мой? — спросила Люй Бу жена, госпожа Янь, заслышав про сборы.

Люй Бу рассказал ей о замысле Чэнь Гуна.

— Вы оставляете город, покидаете семью и уходите с малочисленным войском, — молвила госпожа Янь. — А если вдруг что-либо случится, встречусь ли я вновь с вами?

Люй Бу заколебался и три дня бездействовал. Чэнь Гун предупреждал его:

— Войска Цао Цао окружили город с четырех сторон. Мы попадем в затруднительное положение, если не двинем войско немедленно.

— Я думаю, что лучше далеко не уходить и защищать город.

— Недавно мне стало известно, что в армии Цао Цао мало провианта, и он отправил за ним людей в Сюйчан, — продолжал Чэнь Гун. — Скоро они должны вернуться. Вы можете с отборными воинами перерезать им путь. Разве плох этот план?

Люй Бу согласился с ним и рассказал об этом госпоже Янь.

— Боюсь, что без вас Чэнь Гун и Гао Шунь не смогут защищать город, — расплакалась госпожа Янь. — Если они что-нибудь прозевают, потом уж беде не поможешь. Когда вы оставили меня в Чанане, только благодаря доброте Пан Шу мне удалось укрыться от врагов. Кто думал, что вашей служанке вновь придется расставаться с вами? Хотите уйти — уходите хоть за десять тысяч ли, но обо мне не вспоминайте!

Госпожа Янь залилась слезами. Смущенный Люй Бу пошел прощаться с Дяо Шань. [251]

— Берегите себя, господин мой, — умоляла его Дяо Шань, — не выезжайте один!

— Тебе нечего бояться! — успокаивал ее Люй Бу. — Со мной моя алебарда и Красный заяц. Кто посмеет приблизиться ко мне?

Однако, выйдя от Дяо Шань, он сказал Чэнь Гуну,-

— То, что к Цао Цао идет провиант, — ложь. Цао Цао очень хитер, и я не хочу выходить из города.

— Мы все погибнем, и у нас не будет даже места для погребения! — вздохнул Чэнь Гун.

Весь этот день Люй Бу пил вино с госпожой Янь и Дяо Шань, стараясь рассеять свою грусть.

Советники Сюй Сы и Ван Цзе предложили ему новый план:

— Юань Шу находится в Хуайнане. Слава о нем гремит. Вы прежде собирались породниться с ним. Почему же вы теперь не обратитесь к нему? С его помощью нетрудно разбить Цао Цао.

Люй Бу тотчас написал письмо и поручил им доставить Юань Шу.

— Нам нужен отряд войск, чтобы проложить путь, — сказал Сюй Сы.

Люй Бу приказал Чжан Ляо и Хао Мыну с отрядом в тысячу воинов довести их до входа в ущелье. В ту ночь во время второй стражи Сюй Сы и Ван Цзе под охраной Чжан Ляо и Хао Мына промчались мимо лагеря Лю Бэя так стремительно, что их не успели задержать.

Сюй Сы и Ван Цзе благополучно добрались до Шоучуня и вручили Юань Шу письмо.

— Как же это так? — недоумевал Юань Шу. — Он убил моего посла и отказался от брака наших детей, а теперь опять обращается ко мне с просьбой!

— Всему виной коварство Цао Цао, — горячо уверял Сюй Сы. — Прошу вас, господин, хорошенько подумать над этим.

— А разве твой господин согласился бы отдать свою дочь за моего сына, когда бы не был прижат войсками Цао Цао?

— Если вы, князь, сейчас не поможете, то, боюсь, когда будут потеряны губы, зубы тоже пострадают, — перебил его Ван Цзе. — Для вас это не будет счастьем.

— Люй Бу человек ненадежный. Пусть он сначала пришлет дочь, а потом я отправлю войска.

Послам ничего не оставалось, как вернуться обратно.

Недалеко от лагеря Лю Бэя Сюй Сы сказал: [252]

— Днем нам не пройти, это можно сделать только ночью. Мы пойдем впереди, а Хао Мын будет прикрывать нас.

Они подробно обсудили, как миновать опасное место. Но предосторожность не спасла их — путь им преградил Чжан Фэй со своим отрядом. Хао Мын вступил с ним в поединок, но в первой же схватке был живым взят в плен. Часть воинов была зарублена, остальные разбежались. Чжан Фэй доставил Хао Мына к Лю Бэю, и тот под стражей отправил пленника в большой лагерь к Цао Цао. На его расспросы Хао Мын выложил все, что знал. Цао Цао в сильном гневе велел обезглавить Хао Мына у ворот и затем разослал по лагерям приказ соблюдать осторожность; с теми, кто нарушит приказ, будут поступать по военным законам.

Все начальники лагерей трепетали, и Лю Бэй сказал братьям:

— Мы с вами находимся на самой трудной дороге в Хуайнань и должны быть особенно осторожны.

— Да мы ведь только что захватили одного из предводителей мятежников, — ворчал Чжан Фэй, — а Цао Цао даже не наградил нас и еще запугивает.

— Неправда! — возразил Лю Бэй. — Цао Цао командует большой армией, приказами он заставляет людей повиноваться. Мы обязаны выполнять их.

Гуань Юй и Чжан Фэй должны были согласиться с ним.

Тем временем Ван Цзе и Сюй Сы доложили Люй Бу, что Юань Шу не окажет никакой помощи, прежде чем ему не доставят невесту.

— Как же ее отправить? — спросил озадаченный Люй Бу.

— Хао Мын попал в плен, — сказал Сюй Сы. — Теперь Цао Цао узнает о наших планах и, конечно, примет меры. Без вашего участия никто не сможет прорвать окружение.

— А что, если мы отправим мою дочь сегодня же?

— Сегодня день встречи злого духа, — запротестовал Сюй Сы. — Вот завтра — день счастливый, и лучше всего тронуться в путь вечером.

На следующую ночь, во время второй стражи, Люй Бу надел на дочь поверх парчового платья латы, вооружился алебардой, сел на коня, а дочь посадил себе за спину. Ворота раскрылись, и Люй Бу первый выехал из города. Чжан Ляо и Гао Шунь следовали за ним с трехтысячным отрядом. Так добрались они до лагеря Лю Бэя. Раздался грохот барабанов, и Чжан Фэй с Гуань Юйем преградили им путь. Люй [253] Бу не хотел ввязываться в сражение и двинулся вперед. Тогда в бой вступил сам Лю Бэй. Началась жестокая битва. Хотя Люй Бу был храбр, но сейчас, боясь за свою дочь, он не решался пойти на прорыв окружения. Кроме того, сзади наседали Сюй Хуан и Сюй Чу. Оставалось одно — отступить в город. Лю Бэй тоже отвел свое войско. Сюй Хуан и Сюй Чу вернулись в свои лагери в хорошем настроении. Они были очень довольны тем, что никому не удалось ускользнуть. Но Люй Бу воротился в город с тоской на сердце и стал заливать свою досаду вином.

Цао Цао бился у стен города в течение двух месяцев, но не мог овладеть им. Он созвал своих военачальников и сказал так:

— На севере нам грозит Юань Шао, на востоке — Лю Бяо и Чжан Сю. Чтобы взять Сяпи, еще потребуется много времени. Я хочу вернуться в Сюйчан и сделать передышку.

— Этого делать нельзя, — прервал его Сюнь Юй. — Люй Бу потерпел несколько поражений, и его дух подорван. Воины считают полководца своим повелителем, и если он пребывает в подавленном состоянии, у них нет желания сражаться. Чэнь Гун умен, но упускает время. Пока Люй Бу не воспрянул духом и Чэнь Гун не принял определенного решения, надо напасть на них. Люй Бу можно захватить в плен.

— У меня есть план, как разгромить Сяпи и одержать победу над двухсоттысячной армией, — заявил Го Цзя.

— Уж не думаете ли вы поднять воды рек И и Сы? — с насмешкой спросил Сюй Юй.

— Именно это я имею в виду.

Цао Цао пришел в восторг от этого плана и приказал запрудить воду в обеих реках. Воины Цао Цао стояли на возвышенности и наблюдали, как вода заливает Сяпи. Все городские ворота были затоплены за исключением восточных. Об этом доложили Люй Бу, но он беспечно махнул рукой:

— Чего мне бояться? У меня есть Красный заяц, на котором я переберусь через реку, как по ровному месту.

Он весь день наслаждался вином вместе со своей женой и наложницей. От пьянства он похудел, лицо стало изнуренным, как у больного. Увидев себя однажды в зеркале, он испугался.

— От вина у меня стал плохой цвет лица. Отныне надо воздерживаться от него.

И Люй Бу издал приказ отсекать голову всем, кто пьет вино. [254]

Но случилось так, что Хоу Цао украл у Хоу Чэна пятьдесят коней, намереваясь передать их Лю Бэю. Хоу Чэн узнал об этом, бросился по следам Хоу Цао, отбил у него коней и вернулся обратно. Военачальники пришли его поздравлять. Хоу Чэн приготовил пять-шесть мер вина и хотел устроить пир, но, боясь, что Люй Бу проведает об этом и покарает его, отправил во дворец пять кувшинов вина и обратился к Люй Бу с просьбой:

— Благодаря вашей военной славе мне удалось вернуть потерянных коней. Военачальники явились поздравить меня, и я приготовил немного вина, но пить самовольно не осмеливаюсь и прошу вашего разрешения.

— Я только что запретил пить вино, а ты устраиваешь пиры! — в гневе закричал Люй Бу. — Уж не собираетесь ли вы убить меня!

Он приказал обезглавить Хоу Чэна, но Сун Сянь и Вэй Сюй вступились за него.

— Ты нарушил мой приказ, и следовало бы отрубить тебе голову, — сказал Люй Бу. — Ну уж ладно, уступаю просьбе моих друзей и казнь отменяю. Ты получишь сто ударов палкой по спине.

Военачальники снова долго упрашивали его, и Хоу Чэну дали только пятьдесят ударов, после чего разрешили вернуться домой. Военачальники пали духом. Сун Сянь и Вэй Сюй навестили Хоу Чэна, и тот со слезами сказал им:

— Если бы не вы, меня бы уже не было на свете!

— Люй Бу любит только своих жен и детей, а на нас смотрит, как на сорную траву, — возмущался Сун Сянь.

— Город в осаде, вода перелилась через ров, — добавил Вэй Сюй. — Не пройдет и дня, как все мы погибнем.

— Люй Бу — человек негуманный и несправедливый. Что, если мы покинем его и убежим? — предложил Сун Сянь.

— Он не настоящий муж. Надо схватить его и выдать Цао Цао, — предложил Вэй Сюй.

— Я наказан за то, что вернул коней, — вмешался Хоу Чэн. — Люй Бу надеется только на своего Красного зайца. Если вы действительно можете овладеть воротами и схватить Люй Бу, я выкраду его коня и поеду к Цао Цао.

На том они и порешили. В ту же ночь Хоу Чэн пробрался на конюшню, вывел коня и помчался к восточным воротам. Там Вэй Сюй пропустил его, а стража лишь сделала вид, что пытается остановить его. Хоу Чэн прибыл в [255] лагерь Цао Цао, подарил ему коня и сообщил, что Сун Сянь и Вэй Сюй должны вывесить белый флаг и открыть ворота. Цао Цао тут же написал предупреждение и на стрелах забросил его в город:

«Великий полководец Цао Цао получил повеление покарать Люй Бу. Если кто-нибудь посмеет оказывать сопротивление великой армии, то в тот день, когда город падет, все население, от военачальников до простого народа, будет уничтожено! Тот, кто поможет схватить Люй Бу и выдаст его, получит щедрую награду. Пусть об этом повелении знают все».

Как только рассвело, крики за городскими стенами потрясли землю. Люй Бу схватил свою алебарду и поднялся на стену. Осмотрев ворота, он стал бранить Вэй Сюя за то, что он дал возможность Хоу Чэну бежать и увести его боевого коня.

Войска Цао Цао, заметив на башне белый флаг, ринулись к городу. Люй Бу пришлось самому с рассвета до полудня отражать натиск. Затем войска Цао Цао отступили.

Люй Бу отдыхал на башне и незаметно заснул, сидя в своем кресле. Сун Сянь, отослав его приближенных, похитил у него алебарду и вместе с Вэй Сюем связал спящего веревками. Очнувшись от сна, Люй Бу стал звать своих людей, но они были либо перебиты, либо разбежались. Над воротами был поднят белый флаг. Когда воины Цао Цао ровными рядами приблизились к стенам города, Вэй Сюй крикнул, что ему удалось схватить Люй Бу живым. Сяхоу Юань не поверил. Тогда Сунь Сянь сбросил со стены алебарду Люй Бу.

Ворота широко распахнулись, и войска Цао Цао вступили в город. Гао Шунь и Чжан Ляо находились у западных ворот. Их окружала вода. Выйти было невозможно, и они были захвачены воинами Цао Цао. Чэнь Гун бежал к южным воротам, но там его перехватил Сюй Хуан. Цао Цао, войдя в город, тотчас же приказал отвести воду и успокоить народ.

Цао Цао и Лю Бэй сидели на башне Белых ворот, Гуань Юй и Чжан Фэй стояли по сторонам. Привели пленных. Люй Бу хотя и был высокого роста, но, опутанный веревками, представлял собой клубок. [256]

— Тигра всегда надо связывать туго! — отвечал Цао Цао.

Люй Бу увидел Хоу Чэна, Вэй Сюя и Сун Сяня, стоявших рядом.

— Я неплохо относился к вам, почему вы ушли от меня? — обратился он к ним.

— Ты слушался свою жену да наложницу и пренебрегал советами военачальников, — ответил за всех Сун Сянь. — Разве этого мало?

Люй Бу промолчал. Стража ввела Гао Шуня.

— А ты что скажешь? — обратился к нему Цао Цао. Гао Шунь не отвечал. Цао Цао разгневался и велел его обезглавить.

Сюй Хуан подвел Чэнь Гуна.

— Надеюсь, вы не хворали с тех пор, как мы расстались? — насмешливо спросил Цао Цао.

— Ты всегда был нечестен, поэтому я и ушел от тебя! — гневно вскричал Чэнь Гун.

— Вы утверждаете, что я нечестен, — продолжал Цао Цао. — А какой толк от вашей службы Люй Бу?

— Люй Бу хоть и не проницателен, но не так коварен и хитер, как ты!

— Но ведь вы достаточно умны и способны, не так ли? Почему же вы попали в такое положение?

— К сожалению, этот человек не слушался меня, — Чэнь Гун кивнул головой в сторону Люй Бу. — Если бы он следовал моим советам, вы не поймали бы его!

— Что же мне делать с вами?

— Сегодня — день моей смерти, и только, — заключил Чэнь Гун.

— Для вас это так, но как быть с вашей матушкой и женой?

— Я слышал, что тот, кто управляет Поднебесной, соблюдая долг сыновнего послушания, не причиняет вреда неповинным родственникам. Тот, кто вершит дела гуманно и справедливо, не мешает совершать жертвоприношения на могилах других. Жизнь моей матушки и жены зависит от вас... Раз уж я попался, убейте меня, но не мучайте воспоминаниями о близких!

Цао Цао был уже склонен помиловать Чэнь Гуна, но тот повернулся и спустился с башни. Приближенные не могли удержать его.

— Проводите матушку и жену Чэнь Гуна в Сюйчан, пусть они живут там до старости! А того, кто осмелится нерадиво выполнять это повеление, казню! — крикнул [257] вдогонку Цао Цао. На глазах его навернулись слезы. Но Чэнь Гун даже не обернулся. Он подставил шею и был обезглавлен. Цао Цао положил его тело в гроб и похоронил в Сюйчане. Потомки, оплакивая Чэнь Гуна, сложили такие стихи:

Он о жизни не думал и к смерти был равнодушен.
Он воистину мудрым и доблестным воином был!
Но никто не склонялся к советам его многоумным,
И талант полководца в себе он без пользы таил.
Уваженья достойно, что рядом он стал с господином,
Сожаленья достойно, что в горе оставил сирот.
Все же, кто не хотел бы хоть раз походить на Чэнь Гуна,
Чтобы так умереть, как он умер у Белых ворот!

Когда Цао Цао вслед за Чэнь Гуном спустился с башни, Люй Бу обернулся к Лю Бэю:

— Вы сидите здесь, как почетный гость, а я связанным брошен у ступеней. Не можете ли вы замолвить словечко, чтобы ко мне были более снисходительны?

Лю Бэй покачал головой. Вскоре вернулся Цао Цао.

— Я был главной причиной вашего беспокойства, — обратился к нему Люй Бу. — Я покоряюсь вам. Вы великий полководец, и если вы сделаете меня своим помощником, мы без труда завоюем Поднебесную.

— Каково! — Цао Цао повернулся к Лю Бэю.

— А разве вы забыли о Дин Юане и Дун Чжо? — усмехнулся Лю Бэй.

— Вот уж кому никак нельзя доверять! — воскликнул Люй Бу, глядя на Лю Бэя.

Цао Цао велел увести пленника с башни и задушить.

— Эй, длинноухий! Ты забыл, как я у ворот лагеря стрелял в алебарду?

— Люй Бу, глупец! — послышался чей-то возглас. — Умирать так умирать, тут нечего бояться!

Все посмотрели на этого человека — то был Чжан Ляо, которого тащил палач. Люй Бу задушили. Голова его была отрублена. Потомки об этом сложили такие стихи:

Люй Бу в тот скорбный день был схвачен палачами,
Когда Сяпи залил разлившийся поток.
Не помогли Люй Бу ни меч, ни алебарда,
И Красный заяц — конь в несчастье не помог.
Самоуверен был он, словно ястреб сытый,
Сейчас же присмирел, как тигр, что в сеть попал.
Любя жену свою, отверг совет Чэнь Гуна
И парня длинноухого напрасно обругал.

Когда стража привела Чжан Ляо, Цао Цао, указывая на него, промолвил:

— А это лицо мне знакомо! [258]

— Как же его не знать? Встречались в Пуяне.

— Так ты тоже об этом помнишь?

— И очень сожалею.

— О чем же?

— О том, что огонь тогда был не достаточно силен, чтобы сжечь тебя, разбойника! — выпалил Чжан Ляо.

— Ах ты, битый вояка! Как ты смеешь меня оскорблять! — задыхаясь от гнева, крикнул Цао Цао и обнажил меч.

Чжан Ляо не проявил никаких признаков страха и сам подставил шею для удара. Но вдруг один из тех, кто стоял за спиной Цао Цао, поспешно удержал его руку, а другой упал перед ним на колени.

— О чэн-сян, умоляю вас, не подымайте руку! Вот уж поистине:

Люй Бу о пощаде молил, но спасся ли он от могилы?
Чжан Ляо злодея ругал, судьба ж ему жизнь подарила.

Кто спас Чжан Ляо, об этом вы узнаете из следующей главы.


Комментарии

112. Хоу И (третье тысячелетие до н. э.) — правитель княжества Цюн, живший при династии Ся. По преданию, был лучшим стрелком из лука. Он так увлекся своим искусством, что совершенно перестал заботиться о делах народа. За это он был убит своей же наложницей по имени Хань Чжо.

113. ...как княжества Цинь и Цзинь — образное выражение о браке между людьми из знатных семей. В основе его лежит аналогичное событие, происшедшее в VI веке до н. э., когда вступили в союз и породнились правящие дома княжеств Цинь и Цзинь.

114. Хоу Цзи — министр земледелия при императоре Шуне, обоготворенный впоследствии под именем бога земледелия. Вэнь-ван, отец основателя Чжоуской династии У-вана, происходил из этого же рода. У-ван возглавил поход князей против иньского тирана Чжоу, разбил его войско и уничтожил Иньскую династию.

115. Вэнь-ван — отец основателя Чжоуской династии У-вана, живший в XII веке до н. э.

116. Чэнь — название рода, ведущего начало от потомка императора Шуня — Ху-гунцзы. Ху-гунцзы получил во владение земли Чэнь, и потому род его впоследствии также стал называться Чэнь.

117. Чжун — род, из которого по преданию происходил император Шунь (3-е тысячелетие до н. э.

118. Поселить сына в Восточном дворце — образное выражение, обозначающее: сделать сына наследником престола.

119. 198 г. н. э.

120. Чуньцю (770-403 гг. до н. э.). — Название этого периода в истории Китая произошло от одноименной летописи удела Лу, составленной Конфуцием.

121. Оленьи рога — рогатки, засеки, расставлявшиеся на дорогах, чтобы преградить путь врагу.

122. Лю Бан — имя основателя Ханьской династии Гао-цзу (см. комментарий к стр. 13).

Сян Юй — полководец и фактический правитель княжества Чу, соперник Лю Бана в борьбе за власть. Провозгласил себя гегемоном княжества Чу и вел успешную борьбу против Лю Бана. В 202 г. до н. э. Лю Бану удалось с помощью князей окружить и уничтожить войско Сян Юйя в Гайся. Сам Сян Юй при этом погиб.

123. «Бычьи рога» — расположение войск треугольником, наподобие бычьих рогов.

(пер. В. А. Панасюка)
Текст воспроизведен по изданию: Ло Гуань-чжун. Троецарствие, Том I. М. Гос. ид. худ. лит. 1954

© текст - Панасюк В. А. 1954
© сетевая версия - Strori. 2012
© OCR - Karaiskender. 2012
© дизайн - Войтехович А. 2001
© Гос. изд. худ. лит. 1954