ФЕОДОР ДАФНОПАТ

ПАМЯТНОЕ СЛОВО

Феодора Дафнопата на перенесение из Антиохии досточтимой и честной руки святого славного пророка и крестителя Иоанна.

1. Вот и опять явился нам святой Предтеча Христов, обильно изливая потоки своих благодатей; и опять устроилось другое празднество, являющее поводы большие и важнейшие, чем в других его праздниках, и возводящее празднолюбцев к высшему созерцанию чудес. Вот воссияла блестящая и многосветлая денница солнца правды, озаряющая своими лучами всю общину церкви и просветляющая свой праздник. Явился же он нам не так, как прежде, чрез рождество, не так, как потом чрез усекновение от Ирода, и не так, как после того чрез таинственно открытую чудотворную главу, но чрез руку, ту руку честную и досточтимую даже самим ангелам, освещаемую небесным светом и осеняемую благодатями Духа, все тяжкое и земное отложившую на земле и перешедшую к нетлению чрез жизнь воздержную превыше человека, раньше показавшую неблагодарным Иудеям агнца Божья и секиру, лежащую у корня древес и грозящую усекновением погрешающим:

2. Ныне же, когда она сама явилась и чудесным образом избежала рук варваров, которыми была [58] содержима как бы в плену, достоит благоговейно расположить к светлости праздника сонмы празднолюбцев, мысленным сиянием его разорять и разогнать омрачающие душу облака и скачущею ногою и веселящимся духом поспешить к таинствам, вожделенным и самим ангелам. Ибо праздновать значить ревностно благоустроиться к встрече честных и святых и внешностью и движениями показывать жар внутренней веры и расположения.

Итак, да придет всякий чин удостоенных бесплотия в вышних и еще облеченных сею перстию: сплетши общи лик, составим световидное и пресветлое зрелище, имея большего в рожденных Предтечу путеводителем и руководителем. Ибо, хотя он и превзошел пределы человеческого естества бесплотным и бестелесным житием, но все-таки, как причастившийся к нашим естественным особенностям он радуется нашим хвалам и прославлениям и, принимая наше расположение, возмеряет богатое воздаяние.

3. Но все то, что относится к его зачатии и рождению, жизни в пустыне, явленно к Израилю и неложному свидетельству, которым он показал агнца Божия и провозгласил его первым и позади идущим по божественному достоинству и человеческому восприятии; как он, призванный свыше, пришел к Иордану и, крестивши прикосновением чистого, беспорочного и (стоявшего) превыше всякого очищения, принял оттуда источник освящения; что крещенный им изъяснил о нем иудеям посредством образа трости и облечения в мягкие ризы, разумея простоту его жизни, твердость и непоколебимость в добродетели, соревнование и подобие с [59] древним Шлею, и все, что за сим следует, — четверица святых Евангелий яснее покажет испытующим о сем с особливым трудолюбием.

4. Нам же следует возвестить и изъяснить то, что пристойно и наиболее свойственно настоящему празднеству, дабы, по сведении нашей цели к предмету праздника, изучаемое нами было устроено как следует.

Сей, воспитанный в учениях Моисеевых и усердно изучавший закон Божий, считал все вторым и низшим перед сохранением и соблюдением его и ставил предметом усердного стремления одно пребывание в оправданиях его. Когда же великий в необузданности Ирод, бывший тетрархом земли иудейской, преступив пределы предписаний закона, сочетался браком с женою брата своего Филиппа, что было для него невозможно вследствие того, что она имела детей от последнего, и этот гнусный поступок был нарушением закона и презрением Бога, а для людей побуждением и поощрением к пороку, — тогда (Иоанн), как доблестный борец, хорошо подготовленный и раньше упражнявшийся в трудах, укрепив себя оружием и стрелами истины, выступает против тирана. Какими именно? “Не подобает тебе иметь жену Филиппа брата твоего”. О, свободоречие безбоязненное и убеждение неизменное, о, уста богословесные и язык богодвижимый, который, вонзив острия обличений в самое сердце, заставил жестокого бросить щит и бежать! О, рука досточтимая и святая, которая, будучи движима соответственно произносимым речам, увеличивала суровость обличений и показывала дерзновение неустрашимое! Ибо у выступающих на [60] словесную борьбу и состязание есть обычай совершать движения рукою вместе с устами, соразмерять ее движения с речами и теми и другими показывать смелость и неустрашимость говорящего. Вследствие сего он был заключен под стражу и в узы, так как безумная женщина подстрекнула к сему беззаконного любовника.

5. Засим празднество (дня) рождения, изобильная и разгульная попойка, в которой неумеренное употребление вина увлекло хозяина к безумному поступку. Какое же увеселение при попойке? Пляска распутной дочери и требование награды, а награда — убиение пророка. Вследствие ее — огорчение царя, причиненное осаждающим внутри угрызением. Все-таки повиновение, подчинение, приговор над праведным пророком и глава, вскоре принесенная на блюд и данная развратной и прелюбодейной женщин. Что бесчеловечнее и безнравственнее сего бесчеловечного деяния? Что безумнее и зверовиднее сего зверовидного дерзновения? Человек, из самой утробы облеченный святостью, возлюбивший целомудрие, усвоивши себе чистоту, подвизавшийся в неядении, отрешившийся от всякого общения с людьми, поселившийся в пустыне, как во граде, живший с сельными зверями, прикрывавшийся верблюжьим волосом, опоясывавшийся усменным поясом, подобно птицам имевший самородную пищу, весь истощенный, весь бездомный, весь бесплотный и весь видимо бестелесный, так как сие вещественное смешение было утончено и умерщвлено неядением и превратилось в невещественность вследствие чрезмерного воздержания, — сей за праведность, за истину, за то, [61] чтобы закон не был в чем-либо нарушен, был подарен в виде мзды прелюбодейной женщине!

6. Но каким образом сие было попущено Ведущим все премудро, — ведают те, которым дух дает сколько-нибудь выдать таковые дела. Ученики же его, взявши тело, отделенное от главы, предали его честному погребению, дабы и оно, зримое после кончины веселящимися, не было разжигалищем зависти и не сделалось для необузданных предметом большого зла. Таким образом тело, положенное в гробницу, было сокрыто, так как никто не заботился о разыскании его и оно само не содействовало открытию.

В сем месте речи я хочу изъяснить сему святому собранно нечто о сем пророческом теле и принадлежащей к нему руке на основании старинного сказания и подробнее изложить, что мы о них слышали и узнали и что передают древние предания, именно откуда сия божественная рука была перенесена в град Антиохов, где лежит перемещенное тело пророка, и каким образом оно было перемещено, а рука отнята и перенесена.

7. Ирод детоубийца, изменившей иудейское многовластие в царство, был подвластен Римлянам и, изыскивая способы показать им свое благорасположение и верность, убедил Римлян благосклонно взирать на него и поставил свое царство вне подозрения в отпадении. Дабы яснее показать им свое благорасположение, он между прочим построил город не очень далеко от Иерусалима, на расстоянии лишь одного дня пути, и назвал его Севастою, чтобы наименованием Августа Кесаря обозначить свое благорасположение и покорность ему. В сем городе [62] властвовавший после него тетрарх Ирод построил дворец, в котором совершилось и то пророкоубийственное пиршество. Вблизи его был заключен сей святой пророк в некоем мрачном помещении преступников. Сбоку его, как указывают, и было погребено тело проповедника истины, где, как говорят, существовала другая могила, пророка Елисея, так что об гробницы были видимы в одном и том же месте. На них издревле был воздвигнут огромный храм, несравненный по находящимся в нем чудесам и красотам. Когда крыша его разрушилась от времени то строения его остались под открытым небом, при чем невредимым сохранилось одно только помещение, служившее хранилищем священной утвари; заключенный в нем гробницы пророков сохранили неприкосновенною свою прочность.

8. Когда евангелист Лука, путешествуя по всяким странам, прибыл и в город Севасту, то, движимый любовью ко граду Антиохову, в котором он родился, имел желание взять целиком святое тело Предтечи, но так как не мог этого сделать вследствие легкости обнаружения, то, отняв десную руку, принес в свой город, вместо какого-либо другого благодеяния и богатства уплачивая этим мзду за свое вскормление и воспитание воспитавшему его городу. С того времени рука лежала у Антиохийцев, будучи почитаема и чудесами удостоверяя живущую в ней присноживую благодать.

9. Когда Юлиан тиранически захватил кормило правления царства, то, стремясь затмить бывших до него гонителей и богоборцев, предавал огню и пеплу всякий останок или целое тело подвизавшихся за Христа и всякие иные символы нашей чистой веры. [63]

Наконец он поспешно явился и в град Антиохов, дабы совершить нечистый служения на воздвигнутом у Дафны идольском алтаре, а также разыскать и предать огню, если найдет здесь что-либо святое. Итак, когда был обнародован сей жестокий указ, люди из среды христиан поспешили тайно заключить святую руку Предтечи в одной башне города, именуемой Угловою, дабы она не попала в руки идолослужителю. Между тем (святитель), занимавший архиерейский престол Иерусалима, услышав ужасный указ и то, что тиран во всяком случае не преминет явиться и в святые места и предать на истребление огню находящаяся в них честнейшие тела, счел весьма важным делом и употребил величайшее старание, чтобы, вынув из гробницы святейшие мощи Предтечи, отослать их на хранение в град Александрийский, заняв помещение вместо них другим простым мертвым телом.

10. Когда же нечестивый, все обыскавши в Антиохии, не мог достигнуть своей цели, так как рука была скрыта бесследно, то, потерпев неудачу в этой попытка и раз ярившись против остального пророческого тела, грешник тотчас послал в Иерусалим (людей) разыскать мощи Предтечи и предать их огню. Когда сие было исполнено и погребенное вместо них простое тело было превращено в пепел посланными, то он, выступив оттуда, предпринял осаду Едессы, так как известно было, что жители ее принадлежать к числу христиан. Но, как говорят, один из служителей его, удостоенный им свободы речи и дружбы и в душе чтивший и уважавши христианскую веру, отклонил его от этого намерения и побудил к походу [64] против Персов, обещая, что этот город он будет иметь в своих руках, когда захочет. По этому совету он пошел на войну с Персами, в которой жалким образом окончил жизнь, пораженный Божьим ударом.

11. Когда Римская держава оказалась под властью верных царей, и христианам дана была свобода, честная рука Предтечи была неизвестна населяющим град Антиохов; но невдолге было открыто божественным видением, где она была сокрыта. С верою взявши ее оттуда, они воздавали ей величайшую честь. По истечении не малых времен царь Юстиниан вместе с прочими достойными соревнования подвигами своего благочестия совершил и следующее. Он перенес в царственный град сию чудотворную десницу Предтечи из Антиохии, ризу Христа и Бога нашего, (хранившуюся) в города Маратсмере, и всечестную главу из Емесы. Сии святыни показывались за печатью иже во святых царя Константина, дабы что-либо из них не было похищено лобзающими. Сняв печати, он освятил Владычнею ризою и упомянутыми останками воздвигнутый им храм Предтечи в Евдоме, а затем, снова припечатав собственными печатями, отослал в места, откуда они прибыли, оставивши незапечатанного одну пророческую десницу, потому что она была умащаема миром и воздвигаема в праздник Воздвижения.

12. Так рассказывается об этом у старинных (писателей), причем о деснице одни говорят одно, другие другое, но никто не отступает далеко от истины, ибо они соединяются в одном и том же помышлении веры и отвергают всякое неверие. [65]

Если же надлежит припомнить и какое-нибудь чудо, то Антиохия посвидетельствует с нами речи, воспринятой нашими ушами от некоторых прибывших оттуда. Был некий дракон, гнездившиеся в ее пределах, которого жители города боготворили и чтили ежегодною жертвою. Ею была непорочная девица, только что достигшая зрелости и вследствие неоскверненного девства хранимая в жертву дракону. Каков же образ жертвы?

13. В том месте, где было логовище дракона, Антиохйцы, собираясь всенародно и составляя многолюдное позорище, выводили девицу на средину и предоставляли в пищу дракону. Он, выползая из логовища и являясь невиданным и невероятным чудовищем, подползая и подвигаясь своими извивами, изгибаясь и волнуясь внутренним естественным дыханием, широко разинув пасть и выпрямив изгибы туловища, принимал жертву и растерзывал зубами. И вот, брошенный по обычаю жребий пал на одного христианина, который и должен был отдать свою дочь в жертву дракону. Он, поражаемый естественными побуждениями, воссылал к великому Предтече сердечные стенания и для того, чтобы дочь его избежала смерти, измыслил следующее. Спрятав при себе большое количество золота, он испрашивает разрешения поклониться честной руке у хранителя ее. Сей по просьбе разрешил вход. Муж, войдя в храм и под видом поклонения незаметно рассыпав по полу принесенное с собою золото, пошел прямо вперед для поклонения. Церковнослужитель, жадными очами воззрев на золото, побежал собирать его; между тем испросивший поклонение, нагнувшись и всем телом [66] склонившись над ракою, движимый божественною любовию, при лобзании и прикосновении губ откусил зубами большой перст досточтимой десницы и, спрятав его, как можно скорее выбежал из храма. И вот, когда наступил день жертвоприношения и собрались на зрелище граждане и окрестные жители, приходит отец, ведя с собою дочь для жертвы, и, приблизившись к дракону, как только увидел, что он чрезмерно разинул пасть, страшным шипением приводит в ужас слушателей и устремляется на жертву, то бросил в глотку его сей святой и досточтимый перст и ввержением его тотчас причинил ему смерть.

14. Когда сие совершилось таким образом, отец возвратился с живою дочерью, проливая слезы радости и рассказывая нежданное избавление дочери от неотвратимой участи. Окружавшая толпа, пораженная необыкновенным чудом, воссылала к Богу благодарственные возгласы. Вследствие сего на месте, где совершилось чудо, воздвигли храм Предтечи, назвав его „Висящим" или по той причине, что пол храма был в воздухе выше земли, или потому, что ширина его простиралась над высотою (окружающих) строений, так что он казался зрителям почти висящим в воздухе. Положив в нем сей святой и чудотворный перст, они чтут его ежегодными празднествами, по памяти передавая потомкам совершившееся чудо. Таковой рассказ из старинного предания недалек от истины, потому что Крестителю возможно творить и большия сих чудеса, но и не близок, потому что рассказ воспринят одним слухом. Но одержит ли верх то или другое, оно нисколько не нарушить точности [67] истины, так как Предтеча обычно совершает такие чудеса.

Когда же сие варварское племя, выползши из старинных тайников, взяло, увы мне, большую часть Римской державы и подчинило своей власти, тогда и град Антиохов с прочими был захвачен в рабство, причем неверные человеколюбиво даровали местным христианам разрешение обозначать подданство взносом даней, но исполнять обряды своей веры по существующему у них обычаю. Этот город имел блеск и значение и от основателя своего, царя Антиоха, мужа искусного и счастливого и оставившего по себе во всем добрую славу, но большее и несравненное возвышение получил от самого верховного апостола Петра, который первый украсил его (епископский) престол, будучи рукоположен самим Христом, и был в нем учителем и проповедником Евангелия в течение двенадцати лет, хотя по неизследимым глубинам судеб (город) был делом варварской руки. Святая рука, положенная в сем город и благоговейно чтимая благочестивыми людьми, славилась многими чудесами и возвеличивалась весьма многими сверхъестественными деяниями. Ибо говорят, что совершалось и таковое чудесное знамение: персты сей святой руки иногда выпрямлялись, а иногда сгибались; выпрямлением их знаменовалось изобилие плодов, согбением же — скудость и нужда.

15. У многих из повременных царей было стремление каким-либо способом сделаться обладателями руки и не оставлять столь великое благо в плену у язычников. Но вожделение сего зрело, а найти способ овладения было невозможно. Однажды [68] решили они приобрести таковое сокровище за деньги, но, по пословице, били кулаками по воздуху. Итак, она была предметом вожделения у всех, которыми призывается имя Христово, и всякий, имея сие в мыслях, с несказанными стенаниями молил Бога, дабы Он призрел благосерднее на народ свой и показал его обладателем и зрителем сего (сокровища). Поелику же все предопределяется Божественным Провидением, и даже времена и годы, в которые бывает обнаружение сверх естественного, дабы ничто из творимого им не происходило неразумно и всуе, — Предвидевши и Предопределивши все до создания мира, презрев времена нашего неведения, соблаговолил по многим своим милостям открыть сие великое и сверхъестественное чудо при сем поколении, в котором Константин и Роман, достойные великой хвалы, от самого рождения повитые багряницею, владели и опоясывались самодержавными браздами. Сие есть выведение и воззвание всечестной руки Предтечи.

16. Способ же воззвания сколь дивен и странен! Некий муж, сопричисляемый к клиру диаконов града Антиохова, именем Иов, вдохновенный свыше и исполнившийся божественного рвения, размышлял в себе, не может ли он, похитив десницу Предтечи, даровать христианам вожделенный дар. И вот он приступил к следующей попытке. В сем городе воздвигнут прекрасный и высокий храм во имя первоверховного апостола Петра. Устроив себе жилище в притворе его, он вошел в тесную дружбу с хранителем местной священной утвари, дабы от сего попытаться пребыть с ним целую ночь у раки честной руки. Когда же [69] хранитель не согласился на такую просьбу, опасаясь чего-либо неожиданного, (Иов) переходить к другому способу: усладив его богатою трапезою и дружескими возлияниями и угощениями погрузив в глубоки и близкий к смерти сон, он похитил ключи от раки и глубокою ночью чрез окно спустился в храм; тихо и бесшумно открыв святую раку, — о, страшное и деяние и слушание! — он берет вожделенную честную десницу Предтечи и, тихо выйдя назад, со тщанием скрывает у себя похищенное, дабы не стало известно кому-либо из варваров.

17. Засим Иов выходит из Антиохии и направляется в путь. Одержимый великим страхом, чтобы содеянное им не сделалось известно врагам, он молил Бога, чтобы тот самый (Предтеча), которому принадлежала, как известно, рука, был ему помощником в предприятии; он воссылал молитвы, слезами ублажал, чтобы не был узрен обманутым в надеждах и чтобы честные и досточтимые для христиан останки не остались во владении неверных. Долгое время вознося сии молитвы, минуя место за местом и город за городом, он спешил к выходу. Ибо сила той святой руки, с которою он дерзнул на взятие ее, следуя с ним в качестве защитницы и союзницы, отвращала вред со стороны супостатов. Так прошедши те тяжкие и смертоносные пути, он вступил в Римские пределы, освободившись от прежнего великого страха и смелее поспешая к царствующему граду. Ибо воистину надлежало царскому граду, получившему в удел многие телеса святых и многие великолепнейшие храмы и вклады, равно как и честнейшие орудия страстей Владыки, не быть лишенным и [70] руки Предтечи, прекрасные храмы которого воздвигнуты повсюду в сем (граде).

Когда верный царь Константин получил благовесте о прибытии ее и был поражен неожиданностью деяния, он не был в состоянии достойно возблагодарить Бога, затрудняясь неожиданностью радости, и послал людей принять сию святыню и перевезти к нему с песнями, светильниками и миром, дабы как сам (Предтеча), возвращаясь гласом вопиющего из пустыни, имел повелите уготовать пути Господа и сделать правыми стези, так и ему, вступающему в христоименный и царский град, которого он не оставлял своими благодатями, был приуготовлен украшенный и подобающий вход. Итак, когда рука уже приближалась к городу Калхидону, был выслан царский корабль и патриарх и иерарх Феофилакт с иереями и всей знатью синклита был послан на нем перевезти к царскому дворцу сие святое сокровище. Вместе с ними отплыли по морю, вышедши из города, толпы верных для встречи и сопровождения.

18. Когда (святыня) была принята руками архиерея, понесена в объятиях и вступила на море, можно было узреть и самое естество воды спокойным и гладким, причем легкие волны вздымались пред кораблем и сопровождали его в движении к царским чертогам. Присоединилось и нечто другое, более чудесное и достойное честной руки Предтечи. Ибо наступал праздник дня святых Светов, в который Свет истинный, озаривший течение Иордана, уничтожил сокрушение человеческого естества. И поелику мы предочищаемся предшествующим ему постом, случилось так, что [71] божественная рука прибыла именно в тот вечерний час, в который христиане по обычаю совершают освящение воды. Христолюбивейший царь, приняв ее, как небесный и чистый дар, облобызав и пролив слезу вожделения и веры, полагает ее посреди дворцового храма; и все верили, что сам Креститель незримо присутствует и освящает десницею предлежащие воды. Засим воспевались духовные песни, светильники озаряли храм, взоры всех обращались к святой раке и воззрением почерпали освящение.

19. Так совершив и отпраздновав праздник святого Богоявления и следующей за ним (день), в который предана свыше память святого Предтечи, как послужившего таинству божественного крещения, мы признали достойным чтить положите руки ежегодными праздниками, присоединив и сей (день) к другим празднествам его, дабы ни одно из (событий жизни) его не оставалось неславимым и недивным. И вот ныне наступил сей всечестный и светлый праздник по прошествии кругового периода года, изливая нам дожди чудес и привнося полезное душам. Предлежит все честная и всеславная рука Крестителя и Предтечи, окружаемая бесплотными силами, ужасаемыми пребывающею в ней силою Духа. Ибо, если она и отделена от остального тела, то все же обогащена не меньшею и не низшею благодатно; поелику мы веруем, что благодать святых не сораздробляется и не разделяется вместе с раздроблением тел или местными расстояниями, но в каждой части и члене святых и пречистых тел их действе Духа приходит и присутствует целым не убавленным и не уменьшенным.

Итак какой храм днесь прекраснее сего? Какой [72] дом Божий досточтимее и великолепнее, чем сей, в котором сие святое и божественное сокровище сиянием бесчисленных светов соревнует с небесными зрелищами, в котором нисходящая свыше благодати Духа даруются душам поющих по мере веры каждого?

20. Ибо как при сверхъестественном воплощении Слова, с тех пор как существует мир, другая (жена) не была признана достойною таинства воплощения, кроме чистейшей всякой твари и естества Приснодевы Богородицы Марш, так никто по святости и чистоте не оказался выше сего дивного Пророка и пригоднее крестить Христа. Ибо он был сродником его по роду, имел чудесное рождение после неплодия по обету и, будучи носим в материнском лоне, приветствовал взыгранием во чреве носимого в девической утробе, учился называть Господом Того, Которого еще не видел из темных мест чрева, по рождении возвращает голос отцу, замолчавшему вследствие недоверия к зачатию его, отцу, которым проповедан как пророк Всевышнего, и Стоящим превыше всех засвидетельствован, как больший в рожденных женами. Разве сие не чудесно и не полно ужаса? разве не превыше ума и не превосходит самого естества человеческого? Се тот, о котором пророчествовал Исаия от лица Отца: „Вот я посылаю ангела Моего пред лицом Твоим, который приготовит путь Твой пред Тобою". Се тот, которого Христос назвал Илиею, с одной стороны как подражателя и соревнователя его жизни, с другой — как предшествовавшая явлению его во плоти, как о том надеемся пред последним (пришествием). Его не облекали мягкие ризы, которые более [73] приличествуют жителям дворцов; его не избаловали роскошь и наслаждения, не изнежили воздушные ложа, лесть и богатство, но пустыня приняла из самой утробы, и жизнь бездомная и скудная вскормила и возрастила, а также великое неядение; он жил почти подобно ангелам, и верблюжья шерсть и пояс усменный прикрывали и облекали его; тело его, повсюду освободившееся от пятен порока и показанное неприкосновенным и не причастным клеймам страстей, хотя и дерзновенно сказать, уподобилось тому первоначально слепленному Творцом из земли, одушевленному божественным дуновением, одаренному благодатью и не знавшему естественных надобностей телу, в котором отпечатлен был ангельский образ, нисколько не отличавшийся от тончайшей тени вследствие чрезмерного воздержания. Кожа богоблагодатная, богоданная и издававшая великое благоухание от духа, цвела на нем и прикрывала его, как бы не отцвечивая плоть тучную и вещественную, но будучи как бы смешана и созерцаема на некоей невещественной сущности, не составленной из стихи. Волосы, также очень выросшие и спускавшиеся вниз, прикрывали это ангеловидное и озаряемое благодатями Духа лицо. И что для других составляли многоценные и златотканные покрывала, сему служило прикрытием для святого лица естественное произрастание и увеличение волос, дабы ничто даже до волоса из сего мира не служило телу его, но он сам был бы для себя и украшением, и прикрытием и всем прочим, что обычно облекает и осеняет чистейшее и непорочнейшее тело. Будучи как бы связью обоих Заветов и деятельность одного останавливая, а другому давая действовать, он не более разделял и разграничивал их, [74] тем приводил к единству и общению, так что несовершенство первого восполнялось совершенством благодати, а истина второго запечатлевалась образами и символами первого, смысл был согласен в обоих и один Христос показывался законоположником того и другого.

21. Чему прежде всего удивляться в сем равно-ангельском пророке? Дерзновенно ли пред иудеями и истинному и нелицемерному обличению противозаконных, или сиявшей на нем пророческой благодати и присущему ему богоблагодатному сиянию? Ибо его можно было бы найди то называющим их порождениями ехидн, причем он намекал на убийственный характер их, то [убеждающим] не уповать на благородство Авраама, которым они гордились и величались, то дающим поучение приходившим к нему Иудеям соответственно его жизненной деятельности, а думавшим о нем больше,— не он ли Христос, — противопоставляющим идущего позади, Которому он недостоин даже развязать ремень обуви. Сие, показывая цель последнего чина, отвергало неправильные представление о нем. Он то крестил их водою по обещанию, то обещал, что придет обновляющие и воссоздающее в духе и огне. Ныне он по божественному повелению пришел из пустыни к Иордану, а ныне отклонял повеление крестить, вследствие высоты и несравненности служения. Какова величина его благодати и непосредственность близости к Богу, — это покажет нынешнее празднество Богоявления, в котором он, послужив неизреченному таинству бывшего с нами, достойно стяжал себе право быть почитаемым превыше всех пророков. Наименование же “Богоявления” имеет и некоторые другие более таинственные значения, [75] вследствие которых оно так названо; но, быть может, не неуместно прибавить и то, что с тех пор, как Христос обновил то сверх естественное и девическое рождение, дабы не показалось, что деятельность времени проявляется раньше времени, и Его воплощение не было принято слабыми за представление фантазии, он избрал своеобразную и отшельническую жизнь, пока не наступило время крещения. Ибо тогда, достигнув полной телесной возмужалости, Он добровольно спешит к крещению и был засвидетельствован Отцом свыше, явно проповедан Духом и самим крестящим провозглашен очищающим в огне и духе и с сего времени явлен и показан истинным Богом и Сыном Бога и Отца, так что праздник соответственно деяниям назван Богоявлением, так как сие богоприличествующее имя стало более явным и удостоверило, что Бог явился на земле во плоти, тем, которые были одержимы тьмою неверия.

22. Имея несравненного в пророках Предтечу виновником столь великих благ, столь великого спасения, вводящего в царство Божие пути и столь великих даров Духа, поклонимся ему и припадем к нему и чрез него к крещенному им Богу, просветившему умы наши светом пречистого крещения и показавшему нас сынами света, поелику свет пришел в мир, как свет истинный засвидетельствован, светом как ризою одевается, назвал Себя светом мира и мы научились ходить во свете лица Его, слышали, что узрим Его в свете как свет равночестный Отцу, и верим, что от Него просветится светильник ума нашего. Ему и после-дуем со всяким рвением дабы, освободившись от пропастей и преткновении тьмы, имея в великом [76] Предтечи путеводителя и руководителя, придти к нему чрез чистую жизнь и веру и просветиться светом знания, делаясь чадами самого света и ходя во свете заповедей Его.

23. Но ты, о Креститель, глас Слова, луч солнца, печать закона, начаток благодати, виновник и дарователь всякого вышнего и небесного дара, ныне предстань нам незримо, присутствуй, чрез свою чудотворную и божественную руку являясь весь достойным, будучи весь видим чистым помыслами, весь неотступно шествуя в сей святой ограде; восприми веру уповающего на тебя вернейшего царя; измерь жар вожделения к тебе; узри, какими празднествами он ублажает тебя, какими светоявлениями чтит, какими духовными песнями и яркими светочами освещает прибытие руки твоей. Ты охранил его твоим предстательством от рождения, уделил ему царскую власть как отеческий жребий и не престаешь делать его победнейшим трофеями и победами над врагами. Мы молим даровать его христианской общине на долгие круговращения времен и предоставить посадить на царский престол родившихся и имеющих родиться из рода и плода чрева. Нам же даруй добре управляться ими и соблюдать нерушимо подданство и благопослушание, дабы мы могли проводить тихую и спокойную жизнь, славя Того, чрез Которого цари царствуют и просвещается всякий человек, грядущий в мир. Ибо Он есть просвещение и милость человеческого рода, и Ему подобает всецело слава, честь и поклонение со безначальным и единосущным Отцом и с собезначальным и совечным Духом ныне и во веки веков. Аминь.

(пер. В. В. Латышева)
Текст воспроизведен по изданию: Две речи Феодора Дафнопата // Православный палестинский сборник, Вып. 59. СПб. 1910

© текст - Латышев В. В. 1910
© сетевая версия - Тhietmar. 2005
© OCR - Николаева Е. В. 2005
© дизайн - Войтехович А. 2001
© Православный палестинский сборник. 1910