ЖЕРАР ИСТРЕБИТЕЛЬ ЛЬВОВ.

В Алжирии есть один французский офицер, по имени Жюль Жерар, прозванный истребителем львов — le tueur de lions. Г. Жерар вполне [469] заслуживает свое прозвище, потому что, действительно, истребил невероятное число львов; его хладнокровие и искусство на этой опасной охоте заслуживают удивление. В Journal des Debats напечатано письмо его, которое может дать понятие о Жераре, истребителе львов тем, которые еще не слыхали о его подвигах.

«Узнав, пишет Жерар, о существовании в стране Смаулов старого большого льва, я туда отправился. Там мне сказали, что он в Буарифе, близ Батны. Едва успел я раскинуть свою палатку у подошвы этой горы, как меня известили, что он перебрался опять в другое место. Пространствовав десять дней и исходив, в это время, по следам льва, около ста льё, я услыхал наконец, 22 августа, его рев.

«Я поставил палатку в Уртенской долине, плотно замкнутой горами и пересекаемой одной только тропинкой, на которой мне легко было найти след льва, а потом и самое его логовище. Со мной был один туземец и один спаги (Название одного из полков французской армии в Алжире.); первый нес мой карабин, второй мое старое ружье. В шесть часов вечера я достиг до возвышения, с которого можно было обозревать всю окрестность. К вечеру, я услыхал рев льва; но он не пошел на [470] меня, а повернул на запад и притом с такою поспешностию, что я едва успевал за ним следовать. В полночь я поворотил назад и расположился под деревом, на самой тропинке, по которой прошел лев. Лесу в этом месте не было; и земля была обработана. Месяц светил ярко; из под дерева можно было видеть во все стороны. Утомленный путем и не надеясь дождаться в эту ночь льва, я лег, приказав моему спаги держать ухо остро. Я уже начинал засыпать, когда почувствовал, что меня дергают легонько за бурнус. Приподнявшись, я увидел двух львов, сидевших рядом, шагах в ста от тропинка, на которой я находился. Я догадался, что нас заметили, и приготовился извлечь из этого обстоятельства пользу. Луна освещала все пространство между львами и деревом; под деревом же, благодаря его толщине и густоте его листьев, было темно шагов на десять в окружности. Мы с спаги стояли в тени, араб же спал как убитый на освещенном месте. Не было никакого сомнения, что араб-то и привлекал внимание львов. Я запретил спаги будить араба, в полной уверенности, что он будет впоследствии гордиться, что служит приманкою львам. Потом я приготовил ружья, поставил их к дереву и привстал, чтобы лучше наблюдать за движениями неприятелей. Они употребили не менее получаса на то, чтобы пройти сто шагов до араба. [471]

«Хотя местность была открытая, но я их видел только тогда, когда они поднимали головы, чтобы увериться, что араб не сошел с своего места. Они прятались за каждым камнем, за каждым кустом травы. Наконец, смелейший из двух подполз на брюхе довольно близко, так что находился от меня шагах в десяти, а от араба в пятнадцати; другой был несколько далее. Тогда только я заметил, что имею дело с двумя молодыми, но уже совсем взрослыми львицами. Я выстрелил в первую — она прикатилась с ревом к подножию дерева. Араб проснулся от выстрела, но я, не дав ему даже привстать, выстрелил во второй раз и убил львицу на повал. Первая пуля моя попала в пасть и вышла около хвоста, вторая в самое сердце. Успокоенный насчет моих спутников, я стал искать глазами вторую львицу; она стояла в пятнадцати шагах, смотря на происходящее перед ней. Я прицелился. Львица села. Когда я выстрелил, она упала, потом вскочила и скрылась в маисе, росшем вдоль тропинки. Подошед поближе, я услыхал ее стоны, но не решился идти за ней в маис и отложил поиски до утра; но утром я уже не нашел ее; а увидал один только кровавый след, который вел к лесу. Отослав убитую львицу в соседний гарнизон, который полакомился ею, я воротился на вчерашний обсервационный пост. Вскоре после того как солнце село, раздался первый рев льва; но [472] он не вышел из логовища, а проревел в нем целую ночь. Убедившись, что раненая львица там же, я послал утром, 24-августа, двух туземных арабов исследовать пещеру; они воротились, не осмелившись войти в нее. 24 и 25 августа прошли, в совершенном бездействии; лев продолжал реветь. Вечером, 25 числа, я приказал связать молодую козу, надеть ей намордник, и отправился к горе. Пробраться в логовище было не легко, однако же я таки проник туда ползком, то на руках, то на животе. Убедившись в присутствии льва, я приказал освободить козу от намордника и привязать ее к дереву. Четверть часа спустя, показалась львица; она подошла к козе и стала озираться. Мой выстрел повалил ее. Арабы, струсившие было при появлении зверя, бросились целовать мои руки; я сам был вполне уверен, что львица убита. Вдруг она встала и оскалила свои страшные зубы. Первый из арабов, бросившийся на выстрел, был в шести шагах от нее; видя, что она встала, он прыгнул на дерево и скрылся в листьях его как белка. Я выстрелил второй; раз и докончил львицу. Второй выстрел попал в сердце, первый вышел у затылка, не раздробив черепа. Эта новая добыча отправлена вслед за первой, а я остался ждать льва; но он скрылся, вероятно устрашенный смертию обеих своих подруг; я последовал его примеру, и распрощался с прекрасной Уртенской долиной, где так часто [473] находил добычу, дав себе слово ежегодно приходить туда.

Константина, 14 августа 1850 года.

Текст воспроизведен по изданию: Жерар истребитель львов // Журнал для чтения воспитанникам военно-учебных заведений, Том 88. № 352. 1851

© текст - ??. 1851
© сетевая версия - Тhietmar. 2017
©
OCR - Иванов А. 2017
© дизайн - Войтехович А. 2001
© ЖЧВВУЗ. 1851