О Алжире и экспедиции французской в 1830 году.

Алжирские владения заключают в себе часть Нумидии и древней Мавритании, которые в следствие Пунических войн присоединены были к Римской Империи. Нумидия и Мавритания (Древними до Августа, называемая Тингитанскою, а с сего времени Кесаревою.) процветавшие под владычеством Рима, по разрушении сей обширной Империи, соделались добычею Вандалов, пришедших из Испании в 428 году по Р. Х. и завоевавших большую часть северной Африки. Велизарий в 553 году вновь завоевал страну сию, которая принадлежала Греческой Империи до 643 года, эпохи распространения в Африке, так называемых, [48] Сарацинов и Арабов, магометанского вероисповедания. Династия Калифов Арабских, в следствие междоусобий и внутренних распрей водворились и долго владычествовали в Алжире и в прилежащих соседних владениях: Тунисе, Феце и Мароко. От сюда, толпы Мавров вторглись потом в Испанию, в которой, с переменным могуществом, владычествовали в продолжении 700 лет: борьба природных жителей с завоевателями была продолжительна и кровопролитна; наконец в Царствование Фердинанда и Изабеллы, страна сия освободилась от Африканцев. Преследуемые Мавры, в свою очередь отброшены были на те самые берега, которые отцы их променяли на завоевание Испании.

Беглецы Африканские, стесненные на сем пустом, диком берегу, положили начало происхождению, так называемых ныне Варварийских владений. Врожденная к Христианам ненависть, в сих народах усилилась неудачами и самым воспоминанием о невозвратно потерянной прекрасной стране Андалузии и Гренады. Варварийцы опустошали берега двух [49] последних сих провинций и вооруженные суда их, соделались бичом народов около Средиземного мора обитающих.

Когда знаменитой Корсар Барбаруса (Хорук, прозванный Барбаруссою.), призванный, в 1516 году на помощь к Алжиру (Алжирским Царем Антеми, которого умертвив, Барбарусса сделался преемником.) овладел оным, и добровольно отдался в покровительство Султану Солиману I, тогда сей Великий Государь, не отвергая сей добровольной покорности, даровал Правительствам Варварийским особые права и постановления, с тою целию, чтобы противупоставить оные Родосским и Малтийским рыцарям. С сего времени Варварийские владения платят дань Порте Оттоманской.

Европа, не могшая спокойно взирать, на хищничества и жестокости сих варваров против Христианских пленников, не однократно предпринимала обуздать и даже покорить их; но ни одно из подобных предприятий, до наших времен, не имело полного успеха. Показав в кратце в Хронологическом порядке, [50] важнейшие из экспедиций, мы критически изложим те из них, которые по свойству своему могли достигнуть предназначенной цели. Сим самым, средством мы покажем ясно как все необходимое, так и все излишнее в приуготовлениях к последней Экспедиции 1830 года; равно не упустим из виду и мудрые на сей конец распоряжения Французского Правительства, увенчанные столь блистательным успехом.

1-я Экспедиция противу Варварийцев в 1504 году.

Фердинанд Аррагонский, супруг Изабеллы, побеждаемый советами Министра своего Ксименеса, решился отмстить Варварийцам, за оскорбления наносимые Христианским флагам. 29-го Августа 1504 года первый противу Варварийских владений, вооруженный флот снялся с якоря в Малаге и направился к Мерсаквилвиру, на Африканском берегу, противу Алтерии, в 40 милях от Карфагена. 5 тыс. человек, высаженные на сем пункте, овладели городом и Испанцы оставили его за собою, заключив перемирие с Оранскими Маврами. [51]

Взятие Орана в 1509 году.

Ободренный сим успехом Кардинал Ксименес, задумал овладеть и Ораном. Долго на сей предмет приготовляемая Экспедиция, соединилась наконец в Карфагене в 1509 году, и 16 Маия пустилась в море. Отряд состоял из 1600 человек вооруженных стрелами и 4-х баталионов, или 10 т. копиеносцев; всего было 15 т. человек. 17-го числа занят Мерсаквилвирской порт, а на другой день и Оран покорился Кардиналу, который прежде сего приуготовил там в пользу свою расположение некоторых умов. Испанская пехота, в то время лучшая в Европе, и в сем бою, решившем покорение Орана, не уронила славы своей противу многочисленной Мавританской конницы.

Покорение Алжира, и других прибрежных городов, Испаниею в 1510 году.

Алжирское Правление в сие время имело вид республиканского, под покровительством двух Мавританских Королей или Властителей: Тремесенского и Бугийского. Поелику последний, имел [52] намерение соединить всю Мавританию под единое свое владычество; то Ксименес, пользуясь сими внутренними несогласиями Мавров, снарядил в 1510 году 1-го Сентября новую Экспедицию, которая овладела Бугиею, важнейшим городом во всей Мавритании. Другие города из страха спешили, на перерыв, покориться победителям. Первый подал к тому пример Алжир, за ним последовал Тунис, и большая часть Мавров, добровольно сделались данниками Королей.

Алжир свергает иго Испанцев в 1516.

Имея в руках своих Алжир, Испанцы устроили на противулежащем острову крепость, которая долго обеспечивала их владычество. Но Алжирцы, уже размножившиеся, с нетерпением несли иго, лишившее их выгодных сношений с морскими разбойниками, которых число чрезвычайно умножилось по Средиземному морю. Наконец Алжир, в 1516 году, с помощию одного Арабского Князя и Барбарусса, знаменитого Корсара, восстановил свою независимость. [53]

Испанская Экспедиция противу Алжира в 1516 году.

В тот же году Испанцы, покушались взять обратно Алжир, но суда, на которые посажена была Экспедиция, 50 Сентября претерпели кораблекрушение, и весь отряд соделался добычею неприятеля.

В 1518 году Барбарусса погиб в деле с Христианами Орана, и ему наследовал брат его Шередин, которой приняв имя Барбаруссы, первой начал называться Алжирским Деем.

Новая Испанская Экспедиция противу Алжира в 1518.

16-го Августа того же года новая экспедиция явилась пред Алжиром, но отброшена была бурею; остатки ее с трудом пристали к Балеарским островам; и Мавры продолжали владеть всем берегом.

Взятие Туниса Карлом V, в 1535.

В 1535 году, блестящим подвигом Карл V овладел Тунисом. В 1541 году, сей Государь решился наказать и Алжир, сделавшийся страшным [54] Христианам. Город сильно был укреплен; стены его на твердой земле, посредством плотины соединялись со скалою, на которой стоял древний замок.

Экспедиция Карла V противу Алжира в 1541.

В Испании и Италии собрана была многочисленная Армия под личным предводительством Императора и многих славных Генералов, между которыми находился и завоеватель Мексики Фердинанд Кортес. Флоты Императорские пришедшие с разных сторон соединились, 1541 года 17-го Октября в Майорке под командою знаменитого Андрея Дории.

21-го того же месяца экспедиция показалась в виду Алжирских берегов; но буря и мало известность высадного места на берегу, худо обозренном, промедлили высадку до 26-го. В сей день пехота, в числе 22 т. человек, вышла на берег при устье Арача, в 5-ти верстах к юго-западу от Алжира; а на другой день высажена и вся Артиллерия.

Того же числа Армия, в составе трех корпусов, подвинулась от берега на 1000 шагов вперед. [55]

Действия открылись 27-го; левый фланг овладел высотами, занимаемыми Арабами; в тоже время, как Армия, следуя по направлению сего движения, довершила обложение. Главная Квартира Карла V расположилась у Императорского замка, называемого Алжирцами Султан Каласи.

Вечером, 27-го Октября, шел проливной холодной дождь. Солдаты без палаток претерпели много от жестокой стужи. Ночь с 27 на 28-е была ужасна для флота, который, стоя на рейде к юго-западу от Алжира, настигнут был бурею и отбит к берегу; 150 судов и 8 т. человек погибли в волнах. Хотя Армия, лишенная продовольствия, мужественно отразила вылазку Гассана-Аги наместника Барбаруссы в Алжире; но несмотря на то, положение ее было самое затруднительное.

Уныние войск и настоятельные представления Адмирала Дории, с трудом собравшего на запад от Матифуского мыса, остатки рассеянного флота, убедили Императора отступить, 29-го Октября; но и самое отступление было несказано затруднительно, при переходе речек Арача и Хамизы, которые от сильных дождей [56] делались глубоки и быстры. В сих то обстоятельствах Император Карл, подавший редкий пример мужества и самоотвержения, явил все величие своего характера.

31-го Октября и 1-го Ноября Армия посажена была на суда, и, после несколькодневного пребывания в Бугии, возвратилась в Испанию и Италию.

Слабый успех столь важной экспедиции, без сомнения возбудил еще большую дерзость в Фарбанцах, приобретших право быть уверенными в непобедимости своей; в самом деле, с тех пор, более нежели когда нибудь, Христиане терпели от морских разбойников.

По повелению Короля Лудовика XIV, Алжир бомбардируем, в 1684-87 годах.

В половине 17-го столетия Лудовик XIV, стараясь положить конец морским разбоям Варварийцев, снаряжал несколько экспедиций для укрощения их необузданной дерзости; но предприятие 1684 года не надолго сделало их покорными; ибо в 1687 году Адмирал Турвиль, вынужден был снова бомбандировать Алжир. [57]

В 1734 году Испанцы, вторично покорив Оран, держались в оном до 1790 года. В сие время ужасное землетрясение вынудило их оставить Оран.

Экспедиция Испанцев противу Алжира в 1715 году.

В 1715 году, в Царствование Карла III, предпринята была Испанцами последняя важная экспедиция противу Алжира, под предводительством Генерала Орельи. 23 т. человек, в числе коих, кавалерии было не более 1000, весною соединились в Карфагене. Флот с посаженною на оном Армиею, 23 Июня снялся с якоря, а 1-го Июля находился уже в виду Алжира.

Противные ветры, неблагоразумные распоряжения, взаимные несогласия двух главных предводителей, сухопутных и морских сил, замедлили высадку, которая вместо 3-го, совершилась 8-го числа, почти на том же месте, как и в экспедицию Карла V. В самом начале, Мавры оставались спокойными зрителями происходившего; но когда левое крыло Испанской Армии, увлеченное не большим успехом, не осторожно выдалось вперед, тогда они сильно атаковали оное [58] и принудили к отступлению. Войска, посланные на подкрепление, не могли уже занять позиции, предназначенной к лагерному расположению. Появление многочисленного Кавалерийского корпуса, на правом фланге, и переправа на левом, сильного отряда Мавров, чрез Арачь, заставило Генерала Орельи соединить войска свои в прибрежных окопах, которые находились под выстрелами двух неприятельских батарей; а потому войска в оных, расположенные массою потерпели большой урон. Обезнадеженый столь неудачным началом и не полагаясь на войска, равным образом упавшие духом, Генерал Орельи решился посадить Армию на суда, что и исполнил на другой день, под прикрытием легких судов и с содействием Гренадеров своих и Егерей, которые принесли себя в жертву, для блага целой Армии.

Бомбандирование Алжира Лордом Эксмутом, в 1816 году.

После сей неудачной экспедиции, возвысившей смелость Алжирцев, до невероятной дерзости, Европейцы ничего не предпринимали важного противу сего [59] пристанища морских разбойников, скоро забывших урок, данный им Лордом Эксмутом. В 1816 году сильно укрепив гавань, они в окопах своих считали себя неприступными.

Но величаясь своею безопасностию, ни сколько не основательною, они не ведали что малого недоставало к падению их в двух экспедициях Испанцев 1541-го и 1775 годов, которые одни только истинно угрожали существованию Алжирцев. В самом деле, ни что не Вынуждало Карла V к снятию осады, а потому, если бы он не так скоро обезнадежился в успехе предприятия своего, то не замедлил бы воспользоваться плодами благоразумных распоряжений, совершенно удовлетворительных в отношении военного искуства. Правда, что позднее время года, не удобно было для производства осадных работ, и сообщения Армии с флотом, вынужденным искать безопаснейшей пристани, не было довольно обеспечено; не смотря на то, Карл V, уже совершенно обложивший Алжир, в несколько дней мог покорить сей город, не имевший достаточных запасов в продовольствии, для выдержания [60] продолжительной осады; В сей экспедиции особенно замечательно совершенное согласие действии сухопутной Армии, с действиями флота; но мудрые соображения, приведенные в исполнение, с таким же искуством, как и решительностию, в самых стихиях, встретил сильных себе противуборников.

Сего не можно сказать о предприятии Орельи, который без всякой пользы пожертвовал лучшими войсками своими. Неискуство предводителя сухопутной Армии и не соображение действий сей последней, с действиями флота, были причиною безуспешности сей экспедиции, в которой все приуготовлено было к достижению цели в благоприятнейшее время года.

Жалобы Франции на правительство Алжирское.

Со времени мира, дарованного Алжирцам в 1729 году, Лудовиком XIV, неприязненные отношения прекратились между Франциею и правительством Алжирским, которое не охотно принимало сторону Турок в Египетской экспедиции 1798 года. Амиенский трактат, [61] восстановил древние сношения Франции с Алжиром. В 1815 году, Дей сильно понуждал уплату по долговым свидетельствам, за доставленный им хлеб Итальянской Армии; но действительность оных признана была не ранее 1818 года. С сего времени и особенно со вступления в правительство настоящего Дея, начались требования Франции, подавшие повод к разрыву. В 1826 году жалобы сии получили еще большую важность. Насилие, учиненное в собственном владении Римского Консула и нарушение прав Французского фланга покровительствовавшего Римские суда, не признавание владычества Франции над участком земли между Себузом и красным мысом, участком, которым владела она с половины XV столетия (Часть берега Африканского, на которую Франция приобрела право еще в 1450 году, известное под именем Африканской уступки.); наконец личные оскорбления нанесенные самим Деем Фрацузскому консулу, причинили явной разрыв. Три года блокировали Алжир; но средство сие, много стоившее денег, нисколько впрочем не решительное, не имело ожидаемых последствий. Однако же [62] прежде приступления к мерам крайним, употреблены были все усилия к примирению; но Дей не только отказал в удовлетворении справедливым требованиям Франции; но даже простер дерзость свою и пренебрежение к народному праву, столь далеко, что велел стрелять по парламентерскому судну. После таких оскорблений, честь Франции настоятельно требовала обнажения меча. На сей конец сделаны были надлежащие распоряжения.

Экспедиция Французов, в 1830 году.

В предпринимаемой Французами экспедиции, надлежало воспользоваться опытами прошедших, дабы избегнуть тех ошибок, которые были причиною безуспешности двух Испанских предприятий.

Нельзя было сомневаться в важности избрания места для десанта, относительно обеспечения по возможности сухопутной Армии в сообщениях ее с флотом, от которого получала она снаряды и продовольствие; сие последнее на первый случай не могло быть доставлено способами от земли. Место десанта двух Испанских экспедиций выгодно было по [63] тому, что находится в близком расстоянии от Алжира, но флот не мог там долго оставаться и в самое благоприятное время года, не подвергаясь великой опасности от сильных Северных и Северозападных ветров. И так невозможно было и думать о десанте к Юговостоку от Алжира в Алжирской губе. В следствие рекогносцировки, произведенной наиспособнейшими Офицерами, Сиди-Ферручская губа, в 5 морских милях к Северозападу от Алжира, найдена удобнейшею и безопаснейшею, по следующим причинам.

1, По отдаленности ее от Алжира высадка не могла обратить на себя внимания неприятеля, а потому нельзя было ожидать ни какого сопротивления со стороны Алжирцев, которые, по обыкновению столь свойственному Туркам, укрепили и защитили бы одни только старые десантные пункты.

2, Флот мог надеятся на безопасное якорное стояние в губе, лежащей к западу от Сиди-Ферручского мыса, в то время года, когда там постоянно дуют Восточные и Северовосточные ветры. [64]

3, Положение мыса сего в жоре, позволяло, укрепя, запереть оный так, что бы пункт сей мог служить военным Депо.

4, Местоположение между сею губою и Алжиром состоит из беспрерывной связи отлогих ступеней; которыми от самого берега восходит на вершины Холмовой цепи, Алжир с Юга окружающей.

В следствие сего нельзя было предполагать ни каких местных затруднений для укрепления сих вершин, с тем, чтобы овладеть всеми пунктами, командующими как самим городом, так и Императорским замком — ключом блокадной позиции. Если бы неприятель появился между Сиди-Феручь и Алжиром, то та выгода оставалась на стороне Французов, что регулярные войска их могли бы свободно маневрировать и с пользою употреблять свою многочисленную и хорошо устроенную Артиллерию. Сим маршем можно было обойти и сделать бесполезными все береговые батареи и крепости.

По столь уважительным причинам избрали для десанта Сиди-Ферручьской полуостров, и деятельно занялись [65] ускорением приуготовления Экспедиции в Тулоне. В течение Апреля прибыло в сей город 32 т. пехоты, несколько, эскадронов Кавалерии и Артиллерийский парк на 100 орудий, с принадлежащими к оному людьми и тяжестьми. Войска, упражняемы были в примерной высадке почитаемой самою трудною и требующею наиболее внимания операциею во всей компании, для чего и устроены были лодки, соединявши в себе все выгоды настоящего их предназначения. Ружья, производящие выстрелы на дальние расстояния; розданы были некоторым из Артиллеристов и лучшим стрелкам отборных рот...

Ни что, относительно здоровья, не было забыто. Пользуясь опытами походов Французов в Египте и Русских на востоке, предписано было солдату: для сохранения здоровья, соблюдать необходимые предосторожности в стране столь различной климатом от его отечества, попечения простерты были даже до заготовления непромокаемого полотна для обвертки снарядов и продовольственных припасов; в случае, если бы флот и претерпел от сильной бури какое-либо [66] несчастие, то грузовые кипы корабля, находящегося в опасности, привязанные к брусьям, силою волн были бы выброшены на берега невредимы.

В конце Апреля экспедиция была готова. Обучение солдат, пламенное их желание пожать лавры на берегах Африки и поддержать честь Французского оружия, все предсказывало щастливый успех.

Флот, состоявший из ста военных судов, из коих третья доля вооруженных, разделен был на три отряда: 1-и действующий, 2-й десантный и 3-й прикрывающий.

Шесть больших паровых судов предназначались к передаче приказаний, к сохранению беспрерывного сообщения между Франциею и Экспедиционною Армиею и к наблюдению за судами, подвергающимися опасности кораблекрушения.

Для перевозки войск и тяжестей назначено было 300 транспортных судов.

Генерал-Лейтенант Граф Бурмом, назначен Главнокомандующим над Экспедициею.

Вице-Адмиралу Дюперре поручено командование флотом. [67]

Пехота состояла из трех дивизий, из коих каждая заключала в себе 5 бригады и. каждая бригада 2 полка.

Генерал-Лейтенанты: Бертезен, Ловердо и д’Эскар командовали дивизиями.

Инженерная и Артиллерийская части состояли в ведении Генералов Квартирмейстерской части Валазе и Виконта де Лагит.

Армия посаженная на суда 18-го Маия имела на лицо 37,577, из которых 35,980 строевых; лошадей 3904.

На флоте 26,410 морских солдатов; всего сухопутных и морских силе: 63,987.

Тишь и противные ветры удержали флот на якоре до 25 Маия. К 27 числу он весь снялся с якоря.

В то самое время, как экспедиция отправлялась, резервная дивизия, состоящая из 3-х бригад под командою Генерала Графа Монтескиу-Гезенсаки соединялась в Тулоне.

31-го Маия флот находился уже в виду Африканских берегов; но буря удалила его. Рассеянные суда, без всякой потери, собрались в Пальмской губе, на Балеарских островах, где и остались [68] до 10-го Июня. Состояние здоровья в Армии было самое благоприятное в продолжение всего времени, не смотря на изнурительную усталость прислуги транспортных судов.

10-го Июня флот вторично снявшись с якоря, снова явился 12 и 13-го числ у Алжирских берегов. В вечеру 13-го стал он на якоре в губе, лежащей на запад от Сиди-Ферручьского мыса.

14-го числа на рассвете, началась высадка 1-й дивизии, в 6 часов высажена на берег 2-я, а в полдень и вся Армия с полевою Артиллериею.

На береговой и Торре-Хикской батареях, оставленных неприятелем, находилась только одна пушка и одна мортира, которые выстрелами с военных судов, скоро приведены были в бездействие. У неприятеля мало было Пехоты, но Кавалерия его, довольно, многочисленная занимала передовые высоты, в 3-х верстах от морд, вооруженных береговых батарей..

1-я дивизия, предназначенная к овладению сею позициею, исполнила сие после не кровопролитного боя, обойдя оную с [69] лева, и при сем случае отбила несколько пушек.

Армия заняла позицию на гребне одного из эшелонов высот, окружающих Алжир, почти в 2 тыс. саженях от десантного места, в следующем порядке:

Дивизия: Бартезена на левом фланге, Ловердо на правом, а д’Эскара в резерве.

Войска расположились лагерем, в сомкнутых колоннах, по бригадно.

На острове Сиди-Ферруч, выдающемся в море около 600 сажень, предположено было учредить военное депо, а потому для обеспечения устроенных там лазаретов и магазинов, надлежало запереть вход сего мыса окопом, который, простираясь на 500 сажень в длину, представлял бастионную неправильную линию имеющую, на 350 сажень впереди каждого фланга, по одному редуту. Инженерные войски и некоторое число рабочих из Пехоты назначены были к построению сего ретрантамента, вооруженного 24-ю орудиями большого калибра. Охранение окопа временно поручено было части морского экипажа, в числе 1000 человек.

До 19-го Июня Армия не оставляла позиции, занятой ею 14-го числа. Неприятель [70] отступил в Стафнельский, или лучше, в Сиди-Халевский лагерь, находящийся за первым в 1000 саженях: 17 и 18 он не выказывал больших сил, хотя подкрепления не переставали подходить к нему. В продолжение 18-го числа соединение жителей Областей Константинской, Оранской и Титерийской с Алжирскою Турецкою милициею усилило его до 50,000 человек, в числе коих было до 20,000 пехоты. Ободряемый бездействием Французов, приписывая оное их слабости, неприятель, решился атаковать Армию в настоящей ее позиции растянутым фронтом. На рассвете 19-го числа главные усилия его устремлены были на две бригады 1-й дивизии Клуе и Ашара, расположенные на оконечности левого фланга и не много впереди всей Армии. Войска сии имевшие нужду во всей своей стойкости, чтобы удержать позицию, потерпели не большой урон. Завлеченный сим, некоторого рода, успехом, неприятель массою бросился в долину, разделавшую две Армии; тогда бригады Клуе и Ашара перешли к наступательному образу действий. Главнокомандующий искусно пользуясь сею решительною минутою, [71] поддержал движение двух бригад остальною 1-й дивизии, между тем как 2-я дивизия Ловердо, поддерживаемая находившеюся в резерве дивизиею, д’Эскара, в то же время устремилась на неприятеля, который, со всех сторон опрокинутый сим натиском, в беспорядке побежал в свой лагерь, куда вместе с ним проникнули и преследовавшие его Французы. Палатки, Артиллерия, воинские снаряды и множество верблюдов сделались добычею победителей. Единственно за недостатком Кавалерии, которой лошади к сему времени не могли еще быть высажены на берег, Главнокомандующий не имел возможности вполне воспользоваться своими успехами: пленных взято было мало.

В сем деле, в коем неприятельская Артиллерия явилась устроенною, с прислугою уже приобыкшею к делу своему, Французы потеряли, как полагать можно, до 60 человек убитыми и до 400 ранеными: урон неприятеля не возможно с точностию определить; но потеря его должна быть значительна.

Французская Артиллерия, нового устроения, оказала большие услуги; [72] движимость ее позволяла ей по всюду без труда следовать за Пехотою, по самому трудному и крутому местоположению. Артиллерии обязаны, от части, победою.

В продолжение сего времени, флот, едва непострадавший от сильного Северо-западного ветра, спешил, выгрузкою продовольственных припасов, выполнить свое предназначение, и потом оставить якорное стояние, не столь безопасное, как то ожидали. Морские служители, в трудных работах своих, явили терпение и непреодолимое мужество.

20, 21, 22, 23, и 24 Июня, Армия оставалась на позиции впереди Сиди Цалева, лежащего на половине расстояния от десантного пункта до Алжира. Пользуясь сим временем, Французы, для сообщения укрепленного лагеря с позициею, занимаемою Армиею, приложили старание к устроению дороги. Работы подвигались с такою деятельностию, что в несколько дней, дорога, на 4000 сажень длины, и в 5 сажень ширины, была уже почти готова.

Между тем как Армия занимала Сиди Халевской лагерь, несколько родоначальников Арабских Бедуинов, явилось [73] на аванпосты с добровольною покорностью. Уверяя их в неприкосновенности их Веры и имуществ, роздали им на печатанные на их языке прокламации; но предыдущее поведение Бедуинов, ненасытная жадность к деньгам и свойственные им предрассудки не позволяли полагаться на их обещания. Великодушное обхождение с их пленными и ранеными, казалось ни какого не делало на них влияния. Они не переставали с хладнокровием и удивительно утонченною жестокостию умерщвлять нещастных Французов, попадавшихся к ним в плен или найденных ими раненых на поле сражения: не смотря на выгоды им предоставляемые, невзирая на собственные их обещания, не льзя было, до покорения Алжира, полагаться на неутральность со стороны Бедуинов. Первая потребность их грабеж, а потому они ни как не отказались бы от предстоявшей возможности воспользоваться сим на щет Французской Армии в настоящем ее положении.

Впрочем Бедуины не столь неукротимые не столь ловкие как Мамелюки, показались, в сию кампанию, страшнее [74] нежели о том думали. Они защищаются весьма упорно не прося и не давая пощады. Знание местности, кочевые привычки, Албанские ружья, производящие выстрелы на весьма дальное расстояние, и быстрота с которою, после выстрела, они удаляются, делают Бедуинов весьма опасными для войск отряжаемых в стрелки. Они не боятся ружейного огня: им страшны только Артиллерия и конгревовы ракеты.

Милиция Турецкая равным образом сражается с пламенным рвением. Направление, которое им было даваемо, и точность выстрелов Артиллерии, заставляло предполагать в рядах ополчения Европейских Артиллерийских Офицеров.

Вообще в Алжирской экспедиции встречены были неожиданные затруднения, которые однакоже относились собственно к военному искуству, и потому еще более возвеличили в солдате пламенное рвение к службе. Климат же весьма хороший и здоровый, жары сносные; обилие в свежей пище и воде, равно как и в дровах: окрестности Алжира, богатые плодами и зеленью, доставляли [75] Армии все нужное, так, что она не терпела ни в чем недостатка, и здоровье войск находилось в лучшем состоянии.

С рассветом, 24-го Июня, неприятель растянутым фронтом, как и в первом деле, атаковал Сиди-Халовскую позицию. Вся дивизия Бертезена и первая бригада дивизии Лавердо, колонною двинулись вперед. Неприятель, уступив стремлению сих войск, побежал в беспорядке. Армия, преследовавшая его, быстро прошла равнину простирающуюся на 3000 сажень, отделявшую ее от связи холмов, на которых стоит Алжир и Императорский замок, и заняла позицию на краю оврага, в 1900 саженях от города, где неприятель расположился на гребне противулежащего берега.

Главнокомандующий, обозрев позицию неприятеля, сделал надлежащие распоряжения к тому, чтобы сбить его с оной 26-го числа, но частные меры замедлили исполнение сего предположения до 29-го. Атака правого фланга возложена была на 2 и 3-ю бригады Бартезеновой дивизии; центра на 1 и 3 бригады Ловердо, а левого фланга на две бригады д’Эскаровой [76] дивизии, которые долженствовали придерживаться края направления оврагов, идущих к западу и востоку опт Алжира. Атаки, сверх всякого чаяния, имели полный успех, и неприятеле отступил на всех пунктах. Бертезенова дивизия сделав перемену дирекция с права, поспешила занять гребень холмов, которые, возвышаясь между морем и пунктом атаки д’Эскаровой дивизии, командуют всеми окрестностями. Дивизия Ловердо направилась прямо к Императорскому замку и, пользуясь выгодами местоположения, успела расположить два баталиона в расстоянии менее 200 сажень от оного. Дивизия д’Эскара также довольно близко подошла к сей крепости, чтобы в следующую ночь способствовать к открытию траншей. Дело было не кровопролитно; но по причине крутых оврагов, утомительно для войск..

В следующую ночь, начальником Инженеров назначены были первые линии, в 130 саженях от укрепления; не смотря на пламенное рвение подвинуть работы, решено было однакоже, открыть огонь не ранее 4-го Июля, дабы все батареи в одно время могли начать [77] действие они вооружены были 26-ю орудиями; а именно: 10-ю, 24-фунт. и 6-ю 16-фунт. пушками; 4 мортирами, 10-ти и 6-ю гаубицами 8 дюймов. В сем случае заметно было, как новая система устроения Артиллерии облегчала движение орудия, даже самого большого калибра. 4-го Июли, на рассвете, открыт был огонь, на которой неприятель деятельно отвечал в продолжении целых 3-х часов; хотя канонеры его, через разрушаемые амбразуры, совершенно открытые Французским выстрелам, оказывала чрезвычайную неустрашимость; но несмотря на то Артиллерия его не могла противустоять Французской, и в 8 часов огонь неприятельский умолк.

Приказание пробить брешь было отдано и приводилось уже в исполнение, как вдруг, в 10 часов утра, с ужасным взрывом, взлетела на воздух часть замка. — Генерал, командовавший траншеею, не теряя ни минуты, прошел пространство отделявшее его от замка, и занял развалины. Взрыв же произошел от следующей причины: защищавшие укрепление, приведены были в такой страх, что в 10 часов вечера удалились к [78] городу, крича, что их приносят в жертву Французам; Дей не вида ни какой возможности принудить их к новому бою, приказал взорвать укрепление. В два часа явился парламентер; но узнав, что Французы не намерены вступать в переговоры, до тех пор покуда не будут в руках своих иметь Казаубаг, (замок на самой возвышенной точке, в котором жил Дей) ворота и все приморские укрепления, возвратился немедленно в город. Второй парламентер успел исходатайствовать перемирие и наконец, в 4 часа, Дей потребовал переводчика, для объяснения условий, на которые и изъявил свое согласие. Вечером, в тот же день, капитуляция подписана Главнокомандующим с одной стороны, а с другой Деем, который однако же просил отложить исполнение условий до полудня 5-го Июля; дабы он мог, собрав Диван, заставить членов оного подписать капитуляцию.

В продолжение сего времени, начатые работы деятельно были продолжаемы и 5-го числа, на рассвете, довершена коммуникационная линия в 360 сажень, соединявшая Императорский замок с [79] пунктом, предназначенным для бреш батареи, против Казаубаг. В полдень, после некоторых переговоров, возобновленных Деем для выиграния времени, город и крепость сданы Французам, водрузившим знамя свое на стенах Казаубаг.

Упорство Дея продолжалось бы еще несколько часов, если бы народ и войско не изъявили твердого намерения сдаться. Но хотя бы сии последние и были оживлены воинственным духом Дея; то и тогда мужество их не могло бы даже одними сутками замедлить сдачу города, вокруг коего все важнейшие пункты находились уже в руках Французов, и который угрожаем был, бомбардированием с моря и с сухопутной стороны.

Отряд флота, 1-го Июля, оставил уже Сиди-Феручскую губу с тем, чтобы принять участие в наступательных действиях противу Алжира. В тот же день он дефилировал пред самой гаванью, открыв огонь по батареям на ней устроенным. 2-го числа, тишь задержала его у мыса Матифуского; 3-го сей отряд снова снялся с якоря, и, [80] соединившись с остальною частию флота прибывшею из Сиди-Ферруча, открыл по городу и Англинскому укреплению сильнейший огонь, с тою целию, чтобы сделать диверсию в пользу сухопутной Армии. Огонь прекратился к вечеру; но на другой день снова был бы открыт, если бы город не сдался.

Алжирская экспедиция будет поставлена на ряду с самыми блестящими подвигами новейших войск. Армия, в большом числе людей, со значительным обозом, в 21 день совершает вылазку, два раза поражает неприятеля, занимает все пункты необходимые для обложения, и вынуждает к сдаче город, защищенный 1200 орудиями большого калибра, значительным народонаселением, и сильным гарнизоном. Столь щастливые успехи были последствия мудро предначертанных сухопутных и морских действий, мужества Офицеров и солдат, и наконец превосходства Артиллерии. Французы потеряли до 500 убитыми и до 200 ранеными, большею частию легко, по той причине, что Бедуины стреляют обыкновенно с дальнего расстояния.

Текст воспроизведен по изданию: О Алжире и экспедиции французской в 1830 году // Военный журнал, № 3. 1831

© текст - ??. 1831
© сетевая версия - Тhietmar. 2020
© OCR - Иванов А. 2020

© дизайн - Войтехович А. 2001
© Военный журнал. 1831